галстуки и ужин

джисон ненавидел галстуки. их всегда так туго-туго затягивают и они бесполезно шатаются по туловищу все время их носки. бесполезные. но так сильно, как он ненавидел галстуки, он любил — обожал — минхо. он смотрел на его тонкие, с просветами синих вен, руки, искусно завязывающие этот чертов галстук, и словно пребывал в трансе. — минхо, я забыл, — он побледнел на три тона и говорил с истеричными нотками, — минхо, я забыл какие блюда надо есть средней вилкой. ну, которая такая, — хан безуспешно жестикулировал в попытках объяснить. но минхо смотрел на него с легкой снисходительной улыбкой и, немного наклонившись так, что задевал кончик носа хана, прошептал: — все будет хорошо. не паникуй. тревогу они сразу распознают. щелкнул джисона по носу и ему, если честно, стало только тревожнее. * он их явно ненавидел не так сильно как галстуки, но с тем же пренебрежением хан относился к родителям минхо. это была интеллигенция в плохом смысле этого слова; в худшем из тех, как его интерпретируют. это были очень аккуратные, тихие и улыбчивые люди. но совсем не тактичные и милые, как хотелось бы верить. как хану хотелось бы подумать, увидев их впервые. но сейчас будет их, может быть, третья встреча, и джисону ни разу не легче от этого. эти люди могут давить на тебя, словно сами сотворили давление на дне марианской впадины. но для ли важен сегодняшний ужин и важно мнение его родителей. а для хана важен сам минхо, так что он готов напряжённые минуты тянулись как резина, а джисон всё ещё не мог избавиться от мысли о том, что вот-вот ему предстоит провести вечер в компании этих интеллигентных незнакомцев. Гладя рукой по своим карманам, он нервно прислушивался к звукам из кухни, где минхо с легкостью перемещался между кастрюлями и сковородками. он знал, что сегодня у них будет ужин, на который джисон тоже пообещал прийти — и как же сейчас ему хотелось бы остаться дома, завернувшись в любимый плед. — ты посмотри на них, — прошептал хан, стараясь быть максимально незаметным. — они ведь вовсе не выглядят, как те, кто будет давить на меня, как на тёмную лошадку на скачках. минхо, присев рядом, продолжал завязывать свой галстук, его руки слегка дрожали от сосредоточенности. Куда-то делись все его уверенные движения, когда он снова встретился взглядом с джисоном. — Не переживай, — сказал он, словно прочитав его мысли. — они просто хотят, чтобы ты чувствовал себя комфортно. и, кстати, никогда не слушай, что говорят о них другие, ты сам всё увидишь и узнаешь. но хан напрягся ещё сильнее. вместо того, чтобы успокоиться, он вдруг понял, что напротив него сидят идеальные родители, каждый из которых был готов разглядеть малейшую недостаточность в его сущности. они обладали той пронзительной интуицией, которой не имел, и это его пугало. — к сожалению, я не могу развести предвзятость, ведь они никогда не оставят шансов на паритет, — и в этих словах прозвучала нотка неизбежности, как в осеннем дожде. минхо, не обращая внимания на его словесную бурю, встал и подошёл к зеркалу, чтобы проверить, всё ли в порядке с его внешностью. в этот момент рядом с ним джисон вдруг ощутил, как в горле застрял комок. — ты знаешь, минхо, — сказал он, стараясь вернуть себе уверенность, — я думал, что время сделает меня мудрее. но, похоже, оно только делает меня более закомплексованным. — верь в себя, — ответил тот, останавливаясь перед зеркалом. — ты не меньше достоин, чем я. и ты точно сможешь доказать это моим родителям, — он взял его лицо в руки. — они не святые и не избранные, а всего лишь очень волнуются за меня. джисон глубоко вздохнул, но напряжение в его мыслях только нарастало. он смотрел на отражение минхо в зеркале, и все его собственные неуверенности заполнили пространство между ними. на мгновение он почувствовал, как страх превращается в тошноту. как можно было чувствовать себя настолько маленьким и уязвимым, рядом с человеком, который человек, казалось, родился, чтобы блистать? — все, что ты думаешь о себе, не имеет никакого значения, если они не знают тебя, — сказал минхо, оборачиваясь и искренне глядя в глаза джисону. — дай им шанс. казалось, что эти слова должны были успокоить, но вместо этого они как будто усугубили внутренний конфликт джисона. он крепко сжал руки в кулаки, и едва заметная дрожь пронизала его тело. он не мог понять, почему на его плечах вдруг навис груз всех собственных неудач. когда они добрались до места, обстановка изменилась: строгие, уклончивые взгляды родителей минхо, сдержанные улыбки и неожиданные молчания заполнили пространство. кажется, время остановилось. — хан, как приятно вас видеть, — произнесла мать минхо, практически вытягивая из джисона самую суть. — мы слышали о ваших успехах на работе. как замечательно, что молодые люди делают столь значительные достижения в столь юном возрасте. похвала была искренней, но джисон чувствовал, как эта доброжелательность словно змея обвивает его горло. он приложил немалые усилия, чтобы не задохнуться от стыда. минхо, словно почувствовав его напряжение, слегка сжал его руку под столом. — спасибо, — пробормотал джисон, не в силах скрыть дрожь в голосе. и вот пока они ужинали, джисон относительно старался поддерживать разговор, но всякий раз, когда он говорил что-то, его слова пропадали в воздухе, словно не имея смысла. каждую удачную фразу сразу же обрывали требовательные взгляды родителей, которые, казалось, ждали, что он должен сказать — но с каждым молчанием он всё больше отдалялся от уверенности. он чувствовал себя в ловушке. — джисон, — сказала внезапно мать минхо, — а что вы думаете о философии жизни? кем вы хотели бы стать в будущем? на миг душа его сжалась. этот вопрос и в десятках вариаций мучил его с детства. — я… э-э… на самом деле, мне нравятся… — он запнулся, не зная, как правильно ответить. внимание всех на него давило, как будто он проходил экзамен, а не просто принимал участие в ужине. — я не уверен, кем я хочу стать. — это очень интересно, — отметила она, и тень разочарования мелькнула на её лице. джисон почувствовал, как его внутренний мир рушится. кому-то кажется, что он просто не готов, а на самом деле он просто не знает, что сказать. он думал, что всё будет иначе, но сейчас ему казалось, что он стоял на краю пропасти. и когда к нему обратился минхо с вопросом, как поживает его бабушка, оказавшийся невольным звеном в этом круге обсуждений, джисон вдруг почувствовал, как все его переживания взрываются одним резким движением. — вы никогда не поймёте, — выпалил он, выплёскивая эмоции, — всё это выглядит так, будто я просто стою посреди вашей идеальной жизни, и всё, что я могу сделать — это очернить её своей, — он неопределенно махнул руками, пытаясь подобрать нужное слово. — неустойчивостью! в этот момент всё замерло. взгляды родителей минхо пронзили его. хорошо, что эта пауза оказалась краткой, но в ней заключались все страдания, которые он носил в себе. — джисон, — произнес минхо с неожиданной строгостью, — у нас с тобой есть что обсудить. — не надо, — резко отозвался джисон, сам не веря собственным словам. — я не хочу больше делать вид, что могу отвечать вашим ожиданиям. я не силен, как ты. я не как ты! и вдруг он осознал, как его слова могут ранить. лицо минхо вмиг сделалось каменным. для него это была не просто драка; это был, как ни странно, вопрос доверия. матери и отцу минхо было не понять, но он знал: в нем больше частью уже творилось. — я не прошу тебя быть идеальным, — тихо произнес минхо, — я просто хочу, чтобы ты был собой. чтобы ты был со мной. родители минхо обменялись недоумевающими взглядами. джисон заткнулся. он осознал, что, возможно, перегнул палку. но в этот момент его сердце наполнилось пониманием, которое он искал так долго. жизнь не должна быть только о том, чтобы кому-то угождать. он был готов сказать так много, но паутина из тревожных мыслей в его голове не могла принять нужный облик. хан не был готов, чтобы терять ту единственную крепкую связь, которая с ним была. минхо подошёл ближе, закрыл глаза; и базовый элемент неуверенности джисона, как ни странно, оказался единственным, что связывало их. — я здесь, чтобы поддержать тебя, — произнёс ли. в его устах это звучало как самая ценная мысль. среди недоумевающих взглядов родителей и бурлящих внутри него разногласий, джисон начал понимать, что даже если неудачи и ошибки будут себя проявлять — они его не определяют. он открыл рот, чтобы заговорить, и, казалось, что в тот момент вся обстановка вокруг потускнела. Но на этом оплоте он почувствовал только пламя: бо́льшую, чем когда-либо, силу двигаться дальше вместе с тем единственным человеком, который его понимал. и он был готов просидеть на этом ужасном удине сколько потребуется. главное, чтобы минхо — его минхо — продолжал смотреть на него вот так.