Свободное падение

      Вязкий звук разрываемого мяса перекрывает гремящую внизу бурю, заглушает хлопки величавых крыльев драконицы, которая только что перекусила натрое молодого, неопытного ещё дракона, осмелившегося опалить её огнём. Эймонд смотрит как падают вниз, кружась словно лепестки, потерявшие силу белые крылья.       Это произошло столь внезапно, что произошедшее просто не укладывается в голове. Только что он гонял Люцериса среди разгневанных туч, дразнясь и испытывая племянника с его крохотным ящером на прочность, а теперь этот дракон мёртв.       Этого не должно было случиться.       - Чтоб тебя, Вхагар!...       Драконица отзывается рокотом. Она считает себя правой и не понимает возмущения своего всадника, что был таким же юнцом, как и павший дракон. Обиды нельзя прощать. Щадить врага – это всё равно что вскармливать своего убийцу. Но Эймонд не внемлет её многолетнему опыту, не может в полной мере оценить логику, хотя сам понёс похожее оскорбление в ту роковую ночь – мелкая вошь подняла на него нож.       Однако сейчас Эймонд ругается, тянет поводья и гулким уверенным словом отправляет её вниз, вдогонку за падающим мясом. Вхагар выражает пренебрежение такой глупостью, но ложится в пике.       Снова тучи. Хлёсткие капли дождя бьют в лицо, грохот стихии, отражаемый морем, доносится со всех сторон. Вжавшись в мокрое седло, Эймонд единственным своим глазом всматривается в серое марево, выискивая то, что осталось от Арракса.       Белый отблеск отразил свет молнии. Крыло! Ветер бросает перепончатую конечность из стороны в сторону, швыряет словно старую тряпку, но больше там нет ничего, это лишь бесполезный кусок крыла.       - Быстрее, Вхагар!       Они должны успеть до того, как останки поглотят бушующие воды, забирая их себе навсегда.       Огромные крылья плотнее прижимаются к телу и туша вытянутым камнем несётся вперёд. Глаз заливает вода, то и дело приходится смахивать злые капли, бьющие со всех сторон.       «Где же ты, глупый бастард? Где?!»       Сильнее впиваясь в веревки, наматывая их на ручки кресла, Эймонд приподнимается. Ветер тут же бьёт в грудь, стремясь скинуть, утянуть. Опасно, да, но Эймонд никогда не боялся действовать, если считал риск оправданным. Так было с Вхагар, когда он решил её приручить. Так было немногим после, когда он ввязался в драку один на четверых. Так было всегда.       Эймонд умел пользоваться головой в отличие от своего непутёвого братца, который с детства только и знал, что развлекаться, да ублажать себя. Но в этот раз он просчитался. Желая погонять Люцериса, получить плату за нанесённую много лет назад увечье, Эймонд не учёл одного факта, крайне важного, решающего – драконов. Гордых, норовистых созданий с пылким нутром. Одна ошибка повлекла за собой другую и всё вышло из-под контроля.       - Вон! Вон он!       Это было второе крыло. Разорванная перепонка не давала ветру так легко мотать из стороны в сторону конечность, с другой стороны утяжеленную куском тела и притороченным к нему седлом. Эймонд смахивает с глаза очередную порцию воды и щурится, всматриваясь. Новый поворот плоти под ударом стихии и юный Таргариен видит его – безвольное тело мальчишки, болтающееся на остатках своего дракона.       - Вхагар, развернись!       Это будет непросто. Но когда Эймонда останавливали такие вещи? Он готовится. Пока Вхагар, приоткрыв крылья, крутится в воздухе, занимая нужное положение, её всадник надёжнее закрепляет ремень, проверяет крепления, чтобы убедиться, что не сорвётся – сейчас ему понадобятся обе его руки, так что держаться будет не за что. Поднимает голову, выискивает это мельтешащее белое пятно, которое должно оказаться у него над головой. Они продолжают лететь вниз, грохот волн слышится всё отчётливее.       Ещё немного.       Поровнять массивную тушу своего дракона с бесформенным обрубком, болтающимся в воздухе, находясь при этом в шторме, задача сложная, но Эймонд намерен своего добиться. Размеры Вхагар вызывают сложность в точности, но при этом дают необходимую устойчивость. Если уж Эймонд к чему-то стремиться, его мало что может остановить. В этот момент перед глазами всплывает образ дяди, что одним жестом разнял драку. Его тот взгляд… Он был весьма красноречивым. Эймонд отступил, столкновение с дядей не входило в его планы на тот момент, хотя – надо отметить – руки чесались. Жаль, на тренировку Деймон не заглянул, было бы интересно оценить силы.              Эймонд мотает головой и возвращается к цели.       Ещё один взмах полусложенными крыльями и Эймонд, поднявшись в седле, тянет руку вверх, к потерявшему, а может уже мёртвому мальчишке. Но порыв ветра в очередной раз переворачивает обрубок. Эймонд резко приседает, прижимается к седлу, уходя из-под удара шального крыла. Арракс, даже будучи мёртвым, будто бы пытался защитить своего всадника. Эймонд раздраженно цыкает, вытягивается снова и хватается за край седла, но рука соскальзывает. Внутри всё ощутимее клокочет раздражение.       - Почему с тобой всегда столько мороки?              Фыркает и делает новую попытку. На этот раз цепляет ремень. Отлично! Упирается ногами в седло, тянет этот ремень на себя, поворачивая кусок туши нужным боком. Второй рукой тянется к повисшему мальчишке. Эймонд сжимает губы. Если Люк попал под клык Вхагар, то шансов у него нет. Но в этой суматохе и крови Арракса, покрывающей Люцериса с ног до головы, ничего не разобрать, потому Эймонд сосредотачивается на другом. Он находит крепления ремня, что удерживают тело племянника в седле. Пальцы соскальзывают, мажут по скользкой от воды и крови поверхности, но всё же достигают цели. Щелчок, ремень выскальзывает из крепления. Эймонд удобнее перехватывает тело Люка и взваливает его в кресло перед собой, наскоро перехватывая верёвками, чтобы точно не свалился.       Впереди сквозь тучи уже проскальзываю чёрные воды бушующего моря. Оттолкнув от себя ненужный теперь кусок драконьей туши, Эймонд перехватывает поводья Вхагар и что есть мочи тянет на себя.       - Взлетай, Вхагар!       Могучие крылья тут же расправляются, поворачиваются под нужным углом, и огромный дракон на удивление легко выходит из затянувшегося пике.       Неторопливый полёт среди густых облаков сменяет неугомонный шторм, который остался где-то позади.       Вхагар лениво перебирает крыльями, мерными движениями ловит воздушные потоки, позволяющие легко держать на лету даже такое массивное тело. Королева небес расслабленно скользит в воздухе, ей не о чем беспокоиться. В отличие от Эймонда, голову которого полнит масса мыслей и вопросов, его раздирают внутренние споры, а тело мальчишки, притороченное к седлу спереди, не подаёт признаков жизни. Одна рука держится за седло, вторая лежит на спине Велариона. Не исключено, что мёртвого Велариона. В таком положении не понять дышит ли он, а мокрое тело, обдуваемое ветрами, едва ли может порадовать теплом.       Палец постукивает по укрытой остатками плаща спине, выдавая волнение. О да, он вовсе не так спокоен, как хотел бы, но высоко в воздухе нет лишних глаз и Эймонд может позволить себе парочку вольностей. Он понимает, что беспокоит его вовсе не война, которая начнётся из-за смерти Люка, из-за его убийства – война назревала уже давно и только идиоты могут ещё думать, что конфликт уляжется, осядет словно пыль. Обе стороны собирают армии и делят союзников, о каком мире может идти речь? Посему, смерть Люцериса лишь ускорит этот процесс. И Эймонд не сказать, что против этого. Но волновался он не из-за войны. Ему не нужна была смерть Люка. Племянник ему нужен живым.       Держать руку на спине мальчишки нет необходимости – верёвки крепят маленького лорда надёжно, но Эймонду нужно иметь ощущение контроля, слишком поступок Вхагар выбивал и колеи.       Единственный глаз опускает взгляд на голову драконицы. Эймонд не злится на неё. Думает об этом и понимает, что не злится. Дело не в природе дракона как таковой, просто Эймонд её понимает. И всё равно считает, что Вхагар переборщила. А ещё – ослушалась. Да, отец говорил, что драконами нельзя управлять, но одно дело слышать, другое – столкнуться с чем-то на деле. Это было проблемой. Но с этой проблемой он будет разбираться потом. Сейчас нужно было решить другой вопрос.        «Что делать?»       Сперва нужно выяснить, в каком состоянии Люк – погиб он от зубов Вхагар или же ему посчастливилось выжить. Нужно приземлиться и сделать это стоит на нейтральной территории. Прибыть с телом племянника в Королевскую гавань Эймонд не может. И не хочет. Стоит только представить всю ту суматоху, что там начнётся… Нудные речи матери, тошнотворное лицо брата, крики, обвинения, куча лишних глаз и любопытных ушей…       Явиться к Рейнире он не может тем более. Она их враг, это как минимум. Помимо прочего, Эймонд очень сомневался, что его сестрица, явись он к ней с телом сына и словами о «несчастном случае», поплачет и всё простит. Она не дала вырезать Люку глаз тогда, когда её сын нанёс Эймонду увечье, что было бы справедливо. То был лишь глаз, а тут целая жизнь. И за жизнь своего бастарда Рейнира будет рвать зубами. Эймонда казнят – в этом Таргариен уверен. Сожгут его или отрубят голову, а смерть неизбежна. Рейнира отомстит, а за ней мстить пойдёт уже Аллисента. Это замкнутый круг.       Но Эймонд не собирался умирать.       А с Люком он разберётся сам. Это его добыча.       Вхагар одобрительно отзывается на донёсшееся от её всадника спокойствие и уверенность. Несвойственные ему страх и сомнения вызывали у неё беспокойство. Она всё ещё чувствовала неясное волнение Эймонда, который так и не спускал руки со спины мальчишки, но теперь оно стало не таким навязчивым.       Таргариен наклоняется, ухом прислоняется к спине мальчишки. Ничего. Эймонд поджимает губы и выпрямляется, тяжело глядя на Люка.       - Лучше тебе быть живым, Стронг.       Драконий рокот разносится среди облаков, когда крылатый исполин, получив команду, заворачивает к виднеющемуся вдали берегу.