Первая тихая ночь

Первая ночь в мастерской доктора Чара и Лимо… Она казалась им буквально вратами в совершенно новую реальность, которая делит их жизнь на "до" и "после". После бесконечной череды погонь, скрежета металла, после вечного напряжения и страха, когда сон был непозволительной роскошью, а пробуждение – синонимом надвигающейся опасности, они могли, наконец, выдохнуть полной грудью. Доктор Чар предлагал им не оставаться тут, а проследовать за ними и переночевать в комнате Райана и Кори, пускай мини-тела X и Y одним взглядом только намекали, что рады такой идее только на чуть-чуть и то если новенькие будут спать отдельно. Но робо-близнецы, словно дикие зверята, чудом вырвавшиеся из тесной клетки на волю, инстинктивно предпочли уединение. Им нужно было время, чтобы привыкнуть к свободе, осознать еë вкус. В полумраке просторной мастерской, среди разбросанных инструментов, множества деталей, пахнущих маслом, они забрались на платформу. Не хотелось терять ощущение свободы, которое дарили эти новые, маленькие тела – ловкие, быстрые, позволяющие ощущать мир не только сталью корпуса, но и кончиками пальцев, чувствовать текстуру поверхностей, ощущать легкость движений. Хук с удовольствием покрутил кистью, наблюдая за тем, как играют блики света на его пальцах. Джеб, в свою очередь, осторожно укладывался на спину, готовясь отключиться. Внезапно левая сторона Твинс ощутил прикосновение. Сначала легкое, робкое, а затем более крепкое, уверенное. Хук обнял его. Просто обнял, прижавшись всем телом. Джеб замер, не зная, как реагировать. Это было настолько неожиданно и непривычно, что его системы на мгновение зависли. – Джеб… – тихо прошептал Хук, нарушая густую тишину мастерской. – М? – сонно отозвался тот, на автомате активируя возможность видеть и мотая головой в поисках опасности. От какой-то привычки нужно будет избавиться. – Ты когда-нибудь мог представить, что мы сможем просто… обняться? – в голосе Хук звучало неприкрытое изумление, хотя и лицо его отражало ни чем не скрытый восторг. – Не столкнуться капотами, не слиться воедино в процессе трансформации, а вот так… по-настоящему, по-человечески? Джеб нахмурился, словно его отвлекли от сна по какой-то ерунде. – Хук, тебе бы точно не помешало отключиться, – проворчал он, пытаясь скрыть нотки удивления и смущения в голосе. – Как ты можешь спать?! – возмутился Хук, вскакивая на ноги. – Нас разделили! Это же отдельные тела! Мы можем существовать независимо друг от друга! Видеть друг друга не только в отражении Твинс! Ты рад? Скажи, что ты тоже счастлив! – в его голосе звучала родная детская непосредственность. Джеб медленно поднялся, голубые огоньки его глаз выражали усталость и, может быть, легкое раздражение. Он потер затылок, словно пытаясь прогнать навязчивую мысль. – Брат, я очень рад, – произнес он, стараясь говорить как можно более убедительно. – Это, наверное, лучший день в нашей жизни после первой активации. Но давай отложим восторг и философские размышления до утра? Я просто хочу отдохнуть. День выдался слишком насыщенным. Хук немного сник, словно у него отняли любимую игрушку. Он послушно отстранился от брата, перевернулся на бок и уставился в стену. Неудобно, конечно, но лучше так, чем лежать на спине и пялиться в потолок, терзаясь тревожными мыслями. Кстати про игрушку. Подумав об этом, правая сторона Твинс вспомнил про плюшевого медведя, которого создатель выиграл для них и которым близнецы очень дорожили. Он остался в гараже, у ребят не предвиделось возможности как-то взять его. Возможно, сейчас или когда-нибудь они заберут его? Вдруг что-то изменилось. Чья-то тень нависла над ним, и он почувствовал, как сверху на него ложится чья-то рука, прижимая к платформе. Хук мгновенно активировал зрительные сенсоры и увидел над собой лицо брата. В полумраке мастерской его глаза казались особенно яркими и пронзительными. – Спокойной ночи, Хук. – прошептал Джеб, и его огоньки погасли, погружая его лицо в темноту. Хук замер, словно его ударили током. Он остался наедине со своими эмоциями, с бурлящим внутри него коктейлем из радости, удивления, смущения и… надежды. Мог ли он когда-то мечтать о таком? В те далекие времена, когда их создатель, рассказывал им о своей семье, об связи со своими братьями и сестрами, ядра представляли себе нечто подобное – такую же близость, такую же теплоту, такую же безграничную преданность. Но судьба, как оказалось, жестока и непредсказуема. Смерть создателя, скитания, осознание того, что они никому не нужны. Столько усилий было потрачено на защиту парка, чтобы его в итоге люди приняли решение его снесли, оставив их без дома и без будущего. Ещё и эта банда, преследующая их по пятам, не дающая ни минуты покоя… Доктор Чар убрал устройство слежения, но достаточно ли этого? Безопасно ли здесь, в этой мастерской, среди этих добродушных робототехников? А вдруг они только притворяются друзьями, и вся эта борьба со злодеями – всего лишь тщательно спланированный спектакль, чтобы усыпить их бдительность и захватить в плен? Он знал, что Джеб разделяет эти сомнения, хотя и не произносит их вслух. Они всегда понимали друг друга без слов, чувствовали настроение друг друга на расстоянии. А безопасно ли тут сейчас? На этой платформе? Вдруг за ними следят?? Эта мысль, словно назойливый вирус, вновь и вновь прокручивалась в его сознании. Хук перевел взгляд на спящего Джеба. Он в этот момент казался таким безмятежным и умиротворенным... Голубые огоньки погасли, и лишь едва заметное свечение исходило от области ядра. Хук нежно коснулся его головы, провел пальцами по гладкой поверхности. В нем проснулось какое-то новое, как никогда знакомое чувство – желание защитить этого уставшего, часто ворчащего, но такого родного и любимого брата от всех бед и невзгод. Осторожно, чтобы не разбудить, он притянул голову Джеба ближе к своему ядру, словно пытаясь согреть его своим теплом, поделиться своей энергией. В голове роились тревожные мысли. А вдруг что-то случится? Вдруг их однажды разлучат? Вдруг Джеб… покинет его? Нет, такого, разумеется, не случится. Они всегда были вместе, всегда поддерживали друг друга, всегда вытаскивали друг друга из самых сложных ситуаций. Но вдруг… Даже думать об этом не хотелось. Хук сильнее прижал брата к себе, словно пытаясь удержать его рядом, застраховать от всех возможных опасностей. Сейчас, в этот тихий час, он понял, насколько сильно любит младшего брата, насколько он дорожит им. Смог бы он пережить мысль, что остался ещё и без него? А смог бы Джеб справиться один? Утром, когда робототехники вошли в мастерскую, они замерли на пороге, пораженные трогательной картиной. Джеб обнимал Хука, прижавшись головой к области его ядра, словно пытаясь согреть его своим теплом, а Хук, в свою очередь, обнимал брата, прижимая его к себе, словно желая укрыть от всех невзгод этого мира. Казалось, они хотели бы проспать так целую вечность, забыв о прошлом, не думая о будущем, просто наслаждаясь моментом близости и покоя. Была в этой позе какая-то первобытная нежность, которая растрогала наших робототехников. Они тихонько прошли в мастерскую, пока не включая свет, решив дать братьям еще немного времени на отдых. Мир мог и подождать.