ESCAPE

Их знакомство состоялось в дерьмовом джаз-баре на окраине. Эту же ночь они провели вместе. Комната за баром, служившая то ли складом, то ли местом отдыха персонала, едва ли тянула на пристанище для нормального человека: одинокая кровать в окружении каких-то коробок. Но для двух парней, изрядно побитых жизнью, это, видимо, не имело значения. — Хёнджин, — безразлично бросил один, — если тебе интересно. — Банчан, — тем же тоном ответил второй, продолжив после короткой паузы, — если тебе интересно. Перекинувшись предложениями, они замолчали. Хёнджин сидел на полу абсолютно без одежды, прислонившись спиной к кровати, он не удостоил Чана и взглядом, пока они обменивались именами. Все его внимание занимала сигарета. Он выпустил струйку белого дыма и рассмотрел её со всех сторон. — Вообще похуй, ха! — Разум, затуманенный дымом, отказал в адекватности, и в следующий миг Хёнджин оказался на бёдрах Чана. — Ещё раз? Это будет третий за ночь... — слегка удивился он. — Похуй, — сказал, как плюнул. Чан тихо захихикал, глядя на него снизу вверх. — А что тебе не похуй? Хёнджин выдержал паузу, сделал ещё пару затяжек и посмотрел на Чана, будто тот спросил нечто до смешного очевидное. — Вот это, — он повертел между пальцев почти истлевший окурок и хрипло рассмеялся, а потом резко продолжил, уже будучи абсолютно серьёзным. — Это мой корм, мой хлеб, моя вода! Это моё все! Между ними снова повисла тяжёлая тишина. Хёнджину, казалось, было глубоко плевать: он спокойно продолжал курить новый косяк, устроившись на бёдрах Чана. А вот Чана этот парень начинал откровенно бесить. Лицо его сделалось суровым. Он сжал бедра Хёнджина, от чего тот сладко выходнул очередную порцию дыма. — Ты про дурь? Серьёзно? Это и есть смысл твоей жизни? Хёнджин глянул на Чана, как на противную букашку и цокнул, будто он резко стал ему неприятен. — Думаешь, все мои брендовые шмотки с неба свалились? Ха! — Он наклонился ниже, прижимаясь пахом ещё плотнее. — Я толкаю это белое золото. Оно даёт мне все, что я пожелаю! Чана задели эти слова. Знакомы всего один вечер, а ему уже хотелось втащить этому ублюдку по физиономии. Неужели он ревнует этого долбаного дилера к его же товару? — Тогда какого хера ты сам жрёшь эту дрянь? Продавай, богатей, но не торчи сам! Разве не в этом главное правило дилера? — Он схватил Хёнджина за подбородок, рывком притягивая его лицо к своему, заставляя смотреть прямо в глаза. Удивление на миг мелькнуло во взгляде Хёнджина, прежде чем он снова расхохотался Чану в лицо. Тот уже закипал от злости. А взгляд Хёнджина снова источал полное безразличие, словно говоря, что он для него ничего не значил. — Бля, ну ты и смешной... Насмешки окончательно вывели Чана из себя. Одним резким движением он перевернул Хёнджина и навис над ним. Чан ожидал, что тот хотя бы перестанет поясничать и успокоиться, но парень, наоборот, почти мгновенно возбудился. — На этот раз ты сверху? Окей, — дурь окончательно пропитала мозги Хёнджина, и он перестал соображать. — Блять, Хёнджин, заткнись! — Чану хотелось вытрясти из этого идиота всю дурь, злость отчаянно боролась с непонятным, рваным чувством к нему. Он набросился на Хвана, почти вгрызаясь в кожу, жадно покрывая поцелуями каждый сантиметр, ему нужно было зацеловать все его тело сразу, не оставив ни единого места без багрового засоса. Чаном двигала слепая ярость, привычная пелена, застилавшая ему разум. Сейчас ему нужно было выплеснуть её, и Хёнджин как раз был под рукой. Церемониться Чан не стал и лишь приспустил свои джинсы, а Хёнджин уже и так был без всего. Это был их не первый раз за ночь, поэтому в подготовке никто не нуждался. После резкого толчка Хвана пробило, он сдавленно выдохнул и запрокинул голову. Вид сверху его заворожил: Чан был сильно сосредоточен на толчках в его задницу, вздувшиеся вены на шее, лбу и руках пульсировали, капли пота срывались и падали на пресс Хёнджина. Хёнджин не сразу осознал, что ему больно. Мало того, что член разрывает его изнутри, так ещё и стальная хватка Чана на бёдрах была такой бешеной силы, что отрезвляла и приводила в сознание. Ещё немного и он запросто переломает ему кости. Но, черт возьми, как же эта мысль сводила Хёнджина с ума! Он отдавался этому безумию, этому съехавшему с катушек парню, и наслаждался. Злость стала развеиваться, открывая для Чана картину: стонущий от боли или удовольствия Хёнджин лежал, подергиваясь, вся постель была запачкана, судя по этому беспорядку, они кончили далеко не один раз. Через секунду до Чана дошло, что он воспользовался Хёнджином во время очередного приступа злости. В этом состоянии Чан мог натворить кучу проблем, он не контролировал себя и поэтому так ненавидел это состояние. — Хва...тит, — взмолил Хёнджин. Очнувшись окончательно, Чан вскочил с кровати и отошёл подальше, боясь посмотреть Хёнджину в глаза. — Прости, — тихо произнёс Чан. Хёнджин еле поднялся и присел на край кровати. Все лицо было в слезах и подтеках от туши. В душе у него был сумбур; обычно там царила непроглядгая тьма, и никто не мог её разогнать, но Чана и этот секс с ним, он запомнит навсегда. Проклятый недостаток Чана, который тот ненавидел, буквально покорили Хёнджина. — За что ты извиняешься? Это самый лучший секс, который у меня был! — Хван сам не до конца понимал, что он чувствовал после такой выходки Чана, но знал, что ему понравилось, и отпускать он его не хочет. Чан даже пришёл в себя от такого откровения. — Тебе понравилось, что я выебал тебя до потери сознания, абсолютно не воспринимал твои просьбы прекратить, и полностью починил тебя? Хёнджин уже не смотрел на него, как на мусор, глаза выражали интерес и симпатию. — Да... — только и смог произнести он. Его сигареты валялись где-то на полу, их судьба была уже неинтересна дилеру. Хёнджин подошёл к Чану, будучи абсолютно без одежды, но чтобы быть прекрасным, она была ему не нужна. Он взял его за голову и прислонился к нему лбом, вдыхая его запах. Так чувственно, будто он мог по-настоящему наслаждаться только таким простым действием, будто их секс до этого ничего не значил... — Не уходи, хочу остаться с тобой, сейчас... — вымолвил Хёнджин. Чана переполняли чувства, ещё никто не относился к нему так после его срыва. Обычно его ненавидели. Избегали. Прогоняли. Забывали. Но не Хёнджин, этот парень был впечатлен и заколдован, прямо сейчас показывая это всем своим видом, смотря опьяненными глазами на Чана. — Тут холодно, — Чан накинул на него куртку и с болью посмотрел на парня, который, видимо, этого холода даже не замечал. — Ты сбежишь со мной из этого ада? — прошептал Хёнджин. Этим вопросом Хёнджин будто разорвал все его оковы и цепи. Они держали его в этом тухлом городе, не давая расправить крылья. Но сейчас ничего больше ему не мешало сбежать. Сбежать, сбежать, сбежать! Сбежать прямо сейчас! Подняв одежду парня с холодного пола, он почти сам одел его, пока Хван прибывал в каком-то трансе. Взял за руку и ответил: — Сбежим прямо сейчас! Хёнджин расцвел, его лицо обрело маленькую счастливую улыбку и он пошёл за Чаном, как за единственным лучем света в своей жизни.