Очки и очки

Чхве Бомгю не находил объяснения тому, что с ним происходило весь этот год. В начале года он обратил внимание на Хэ Вон, которую совершенно не замечал с началки. В середине года поймал себя на мысли, что она его чем-то бесит. Под конец года почти понял, в чём причина. Ай ладно! Ничего он не понял. Вот и сейчас он по очередной непонятной причине шёл за ней по пятам, потому что бесился. — Я видел, как вы пили вместе молочные коктейли, — Бомгю догнал её и завершил начатую, очень язвительную и очень задевающую фразу: — Ты смотрела на него влюблёнными глазками и хихикала над его шутками. — И что с того? — спросила Хэ Вон флегматичным тоном. — Что с того, Чхве Бомгю? Можно подумать, ты ревнуешь! — она могла ответить ему так же хлёстко, пародируя его манеру речи. Заметив, что, кажется, попала в точку, Хэ Вон остановилась, внимательно посмотрела на красивое личико Чхве Бомгю. Он задрал голову, чтобы она не рассматривала его подробно: нечего на него глазеть, не доросла ещё. Неожиданно она цепко ухватила его за острый подбородок, приблизилась к его фарфоровому личику и подумала: «Как же хорош этот чёрт!» Хэ Вон издевательски подмигнула ему, из-за чего Бомгю быстро сглотнул. — Отпусти мой подбородок, — сказал он, теряя остатки самообладания. — Что, сердечко пошаливает? Непорядок, ты ведь такой молодой. — Ничего не пошаливает, — сказал он раздражённо и оттолкнул её грубо, смяв школьную форму на плечах. — Всё. Закончили. — Сладенький мальчик. — Идиотка, — процедил он, оставшись один в коридоре. Впрочем, она как всегда была на высоте: раздражала его знатно. Лёжа на любимой уютной кроватке Бомгю вспоминал, с чего началась его ненависть к этой девушке. Вроде и ненависти то особой не было. Хэ Вон на него никогда не смотрела косо, а вот он на неё так смотрел. А всё потому, что его… Да, надо уже признать, её бесило то, как она вела себя с окружающими. Взять например одноклассников: она им мило улыбалась, сверкала своими прелестными ямочками, парням строила глазки, всем строила, кроме Бомгю. Что она нашла в своём соседе по парте? Ничем непримечательный парень, учится средне, ну, улыбка красивая, допустим она влюбилась в его улыбку… — Да быть того не может, — пробормотал Бомгю задумчиво. — В эту кривую ухмылку? Наверное, она просто была мила со всеми. Но исключения были. — Мне нужно ей позвонить. Он снял очки, слегка сжал указательным и большим пальцами переносицу, таким образом сняв усталость с глаз. Он взял телефон, мысленно попросил, чтобы этот разговор не закончился тем, что они будут перекидываться язвительными фразочками, которые забирали слишком много его моральных сил, и нашёл Хэ Вон в контактах. Не прошло и пары секунд, как она взяла телефон в руки, и Бомгю увидел что-то белое и махровое в экране своего телефона. По мере того как Хэ Вон отстранилась от экрана, он различил в этом объекте полотенце, оно висело у Хэ Вон на плечах. Хэ Вон была одета в большую белую кофту. Бомгю завис на несколько секунд. Это правда Хэ Вон? Он поправил очки, присмотрелся, прищурился, всмотрелся, приблизил телефон к своему лицу и услышал удивлённое: — Что с тобой, ботаник? Начинается… — Я не узнал тебя. — А я тебя. Нет, я узнала, но ты какой-то другой. Что это на тебе? — Футболка с пандами. А у тебя на фоне плакаты музыкальных групп. — Ага. Это мои любимые группы. Тебе показать поближе мальчиков, которые мне нравятся? — Не стоит, — проговорил Бомгю слегка недовольно и обиженно. Он и так знал, что ей не нравится. — Как твои дела? Сделал свою часть? — Почти… у меня вопросы появились… — Задавай свои вопросы, — бодро сказала Хэ Вон. — А ты завтра вечером свободна? Они замолчали. Резко прекратили говорить. Очень резко. Вопрос Бомгю повис в гробовой тишине. Сейчас ему что-нибудь прилетит. — Ты хочешь задание обсудить? — Да, я о задании! — он возликовал: Хэ Вон спасла положение. Он и сам не понял, как из его рта вылетели эти слова. «Свободна ли она вечером?». Фу, как мерзко они прозвучало. — Нет, я занята буду. Мы и так можем всё обсудить. — Согласен. Эта оговорка была первым шагом к сближению Бомгю и Хэ Вон. Он подумал, что она всё поняла. Поняла, какой настоящий смысл скрывался за его словами. Этот смысл выплыл из его подсознания и крутился на поверхности половину ночи, из-за чего Бомгю пришёл в школу абсолютно невыспавшемся. Он зевал на уроках, клевал носом, соседка по парте поддевала его плечом, чтобы не засыпал. Свободна ли она вечером, свободна ли она вечером, свободна ли она вечером… С этими мыслями Бомгю поехал домой на автобусе. Они не переставали крутиться в мозгу, когда он дремал, сидя возле окошка. А когда он проснулся, увидел рядом с собой Хэ Вон. Она смотрела куда-то вперёд, в ушах у неё торчали наушники. Слушает своих айдолов, своих любимых сладеньких мальчиков. Такие мысли появились у Бомгю в голове. Он насупился, скрестил руки на груди и отвернулся к окну. Уж лучше он будет смотреть на проносящиеся мимо машины, чем лицезреть эту дурочку Хэ Вон, у которой на уме, оказывается, ещё более ужасная чепуха, чем мог предположить Бомгю. Нет, он знал, что девочки думают о всякой ерунде, вроде красивых мальчиков, красивых вещичек, поцелуев, обнимашек, сладостей, розового цвета… Представления Бомгю о том, что в головах у девушек, были весьма приземлёнными. Хэ Вон была во многом противоположностью каждому из пунктов в мыслях Бомгю. Сладкое она не очень любила, ей подайте лучше остренького, чтобы в горле жгло; она любила острые ощущения, её самый любимый аттракцион — американские горки; ей нравилась красивая одежда, женственные платья, юбки, но дома она предпочитала ходить в супердлинных футболках, кофтах, штанах, которые тянулись за её пятками. Она любила сидеть с огромной чашкой кофе в руках и смотреть анимехи на ноутбуке. Короче говоря, она многое любила, и Бомгю об этом многом не знал. А ещё он не знал о том, что на её лице была милейшая родинка в форме сердечка. Он заметил её, когда ради интереса повернулся к Хэ Вон. Она не могла не понять, что рядом с ней всю дорогу сидел Бомгю. Вот же, не поздоровалась даже. И он хорош — тоже не поздоровался. Они друг друга стоят. Сделали вид, что незнакомые люди. Он чуть-чуть повернул голову, повернул ещё чуть-чуть и увидел на той щеке, которая была ближе к нему, родинку размером с крошечное пятнышко. Непонятное тепло наполнило его грудь, когда до него дошло, что родинка эта самое настоящее сердце, только в миниатюре. И тут он увидел, что Хэ Вон уснула. Глаза у неё были закрытыми, телефон чуть не падал из рук. Хэ Вон валилась на плечо Бомгю. Приземлялась на него головой, а потом слегка отскакивала. Бомгю чувствовал небольшую тяжесть на своём плече, но она не была некомфортной. Он оглянул Хэ Вон. В школьной форме, значит, возвращается с дополнительных занятий. Хотя и не отличница, но учится прилежно. Он решил её пожалеть, именно пожалеть, и позволил вздремнуть на его плече. Он осторожно, чтобы она не проснулась, наклонил её голову к своему плечу. Хэвон зевнула, приоткрыв глаза, и резко их захлопнула, провалившись в дрёму. Бомгю испугался, что сейчас она проснётся и начнёт поливать его грязью. Она ведь могла придумать, что он к ней приставал. Нет, она не такая дурочка, чтобы делать из мухи слона: он ведь правда всего-то разрешил ей поспать на своём плече. Больше ничего. И так они ехали очень долго. Он пропустил свою остановку, а Хэвон нужно было выходить на самой последней. Он приготовился разбудить её. И как она умудрилась заснуть с музыкой в ушах? Такое вообще возможно? Его музыка бодрила, а её погружала в сон. Она слушала что-то спокойное? А может, это не музыка, а аудиокнига или подкасты? Для чего он об этом думает? Бомгю понял: нужно прекращать эти бессмысленные разговоры с самим собой. Единственный способ их прекратить: прийти завтра в библиотеку и найти там Хэ Вон, чтобы с ней объясниться. Она тесно обхватила его локоть, прямо-таки обняла крепко, мурлыкнула что-то и провалилась в более глубокий сон. Он надеялся, что растормошит её. Раньше он думал, что ей совсем не идут очки, а сейчас понял ещё одну вещь: похоже, это судьба. — Эй, дурында, просыпайся, — сказал он грубовато, но он вовсе не хотел её оскорбить. Он потряс её за плечо. Хэвон замычала недовольно, очки сползли с её лица, она поправила их спросонья. На её щеке, той, которой она упиралась в острое плечо Бомгю, обнаружилось красное пятно. Бомгю усмехнулся: она выглядела беззащитной и милой. — А ты тут откуда? — спросила она. — Это сон. — Не думаю, — она ущипнула его за щёку. — А, вспомнила, ты со мной сидел. — Или ты со мной, — сказал Бомгю. — Сейчас твоя остановка, советую поторопиться и выйти. — Ты свою пропустил. — Так и есть. Они улыбнулись друг другу. Зачем — не поняли. Она кивнула ему и спустилась по лесенке. Бомгю вышел с ней, решив пройтись пешком, освежиться. Он ведь правильно сделал, что позволил ей поспать на своём плече? Из тех вещей, которые нравились девчонкам, Бомгю совершенно точно нравились поцелуи. Он мечтал испытать подобное с той девушкой, которая ему будет особенно симпатична. О Хэ Вон он ничего не знал, кроме того, что ей нравились сладкие мальчики. Помнится, она тоже назвала его сладким. Вспомнив это, Бомгю не испытал брезгливости, напротив, ему стало весело в душе. Он спустился на первый этаж школы, именно там находилась библиотека. Между стеллажами долго бродить не пришлось, он увидел Хэ Вон сразу: она стояла напротив своего любимого Диккенса, которого Бомгю пробовал читать, но не осилил ничего, кроме «Рождественской повести». Та пришлась как раз по настроению — он прочитал её в канун праздника. Хэ Вон читала книжку, выглядя при этом очень сосредоточенной. — Хэ Вон, — позвал Бомгю, ошарашив её своим появлением. — Бросай свои книжки и пойдём со мной. Покажу тебе кое-что по-настоящему интересное. Он многозначительно улыбнулся. В глазах Хэ Вон эта улыбочка выглядела, как улыбка маньяка. — Не хочу. Дай книгу почитать спокойно. — Пойдём. — Нет. Я устала от тебя. Задание мы выполнили, теперь нужно отдохнуть друг от друга. — А вот это прозвучало обидно. Ты от меня устала? — Наверное, да. — А я, наверное, нет. Я всё ещё думаю о том, как ты лежала на моём плече. — Я такого не помню, — она перелистнула страничку. Бомгю улыбнулся, увидев, как дрогнули её пальцы. Он подошёл к ней сзади. — Интересная книга? — спросил, подбираясь ближе. Она кивнула. — Хэвон, помнишь, ты назвала меня сладким мальчиком. Это что-то значило? — Ты смазливый. — Твои любимые исполнители тоже смазливые. — Они — нет. Они воплощение мужской красоты. Бомгю, мы в библиотеке, не лезь. — Я тоже воплощение мужской красоты. — Хочешь, чтобы я подумала над этим утверждением? — она повернула голову и посмотрела на него каким-то непонятным, таинственным взглядом. Этот взгляд намекал на что-то. — Подумай, хорошо? — Хорошо. А теперь я спокойно почитаю. — Точно со мной не пойдёшь? — спросил он тише. — Точно. — Тебе нравятся смелые парни? Она не понимала, к чему эти вопросы, сначала про мальчиков из групп, теперь про смелых парней. Он пытался выяснить её вкусы? Подкатить к ней? — Нравятся. Это был последний вопрос? — она повела плечом, почувствовал чужое дыхание на шее. — Мне хочется почитать… Пожалуйста… — Нет, не последний. Есть ещё один. Её «пожалуйста» прозвучало, как призыв к действию. — Мне от тебя сильно прилетит, если я прямо сейчас тебя поцелую? Его рука легла на её живот. Хэ Вон напряглась, ощутив новые чувства. Что ответить? Прямо сейчас — он так сказал? Бомгю сосредоточенно на неё смотрел и ждал ответа. — Хэвон, да или нет? Она закрыла глаза, облизала губы. — Да. — Но это значит, что я всё равно могу тебя поцеловать. Она не кивнула и не ответила никак. Просто закрыла глаза, когда его широкая ладонь мягко легла ей на затылок. Спиной она почувствовала твёрдые, выпуклые корешки книг, проехалась по ним рукой, а потом положила руку на щёку человека, который не переставал её удивлять. Бомгю забрал из её руки книгу и поставил её на полку. — Очки нужно снять. Он снял свои, прицепил ручками за кармашек белой рубашки. Хэвон сжала свои очки в руках. Бомгю погладил сердечко на её щеке. Он не сказал Хэвон, что целуется впервые в своей жизни. Он надеялся, что не оплошает. Он попросил робко: — Приоткрой… Она распахнула свои прелестные губки. На вдохе он её поцеловал. Хотя она уже успела раз десять облизать свои губы, они всё ещё были у неё шершавыми, слегка обветренными и вместе со всем этим они были вкусными. Бомгю ничего вкуснее не пробовал. Он вжимался в её рот, раскрывал её губы, цеплялся за них, поворачивал голову туда и сюда, под таким углом целовал, под другим. Божественно… — И что ты только что сделал? — спросила Хэвон, погладив его по голове. — Поцеловал тебя. — Для чего? — Мне понравилась твоя родинка в форме сердечка. Ты про неё знаешь? — Конечно, глупенький. Так для чего же ты меня поцеловал? — Чтобы узнать, что тебе нравится кроме смазливых мальчиков. Спустя секунду он добавил, посмотрев на неё озорным взглядом. — Может, и тебе будет интересно узнать что-нибудь про меня.