Новые стороны

      Долгие годы… Долгие два года в темнице… Да, звучит не так много, но не когда ты несёшь тяжёлый крест на плечах за грехи своей семьи… И всё это без сожалений и в одиночестве… Впрочем одинокое заключение разбавлял приход белоснежного призрака. Вернее, только первое время он был таковым: молча и тихо приходил, отдавал письмо от самого Майкрофта Холмса и уходил едва слышно. Но со временем то ли от скуки, то ли от прихоти они начали перебрасываться парой фраз, а после и вовсе перешли на полноценные разговоры. — Я искренне восхищен Вами. — Да? И чем же заслужил? — со смешком спрашивал граф Мориарти. Для него такие слова не были новостью, но поражали и по сей день. Кто бы мог подумать, что даже после всего найдутся люди, которые были бы не против видеть его в своём доме, не говоря уже о регулярных чаепитиях? Впрочем, аристократы всегда жаждут сплетен и повод что-то обсудить, а тут такой изумруд! — Вы возложили на себя так много, — Чарльз, секретарь правительства, был одним из немногих, кто знал всю правду и тщательно хранил этот секрет за семью замками. — Мало кто решится взять на себя все преступления брата, — глянув на дверь, за которой прозвучали шаги, сказал Диккенс. — Мало таких безумцев. Согласен, — прикрыв глаза, согласился Альберт. — Но это был мой дорогой брат и моя вина, что не углядел за ним и его действиями. — Так благородно, граф Мориарти. Вы истинный пример для подражания. — А Вы льстивы на язык. — Ни в коем случае, — качая головой, отрицал мужчина. — Я действительно говорю то, что думаю. — Будем считать, что я поверил. Так и минули эти года. Ныне Альберт проводил так много времени с братьями, как мог. Возможно, утерянные года уже не вернуть, но можно попытаться окупить их любовью и заботой годами грядущими. Примечательно, что даже освобождение из темницы не избавило от общения со снежным призраком, но он и не возражал. — Вы прямо птица мира, — то ли с насмешкой, то ли искренне изрек Мориарти. — Главное не скажите такое среди работников правительства. Их удар хватит от такого сравнения, — дело в том, что этот мужчина, сидящий напротив, на работе отличался строгим нравом, вся дисциплина держалась в острых и крепких когтях коршуна. Что же касается вне рабочей зоны, то это вполне себе миролюбивый человек, любящий поговорить и пошутить, даже может довольно ворковать, обсуждая что-то приятное или просто находясь в хорошем настроении. Но Мориарти привлекало в этом человеке не этот контраст личности, а тот факт, что Чарльз Диккенс и близко не аристократ по происхождению, но смог поступить и успешно окончить Итон, а после и Оксфорд, заслужил признание и уважение, что даровало ему титул барона. И вот он уже доверенный секретарь самого Майкрофта Холмса. — Удивительный человек. — Просто много трудился, да и мне немного помогли, — на лице расплылась мягкая, нежная улыбка. — Помогли? — У меня был очень хороший наставник. Мне не сказано повезло попасть под его крыло. — Вот как… Стало быть очень хороший человек. — Даже не представляете насколько, — как-то загадочно хмыкнул Чарли. — Да вы интриган, мистер Диккенс. — Просто не хочу рушить его репутацию. Всё же много над этим работал. — Понятно. Но всё же интересно кого благодарить за приобретеного друга. Даже жаль, что ранее с Вами не общались, — само собой граф не раз видел Диккенса на его рабочем месте и не раз перебрасывался с ним парой фраз, чтобы попасть к директору, но, по многим причинам, никогда и в голову не приходило пообщаться с ним. — Оно и не удивительно. Прекрасно осознаю какой неприступной крепостью выгляжу в офисе. — Это да… Сразу и не подумаешь, что не прочь поговорить. — Не на рабочем месте, граф Мориарти, — в строгой манере отчеканил секретарь. — Ну вот опять коршун показался, — преувеличено расстроено произнёс Альберт. — А не надо его будить, — со смешком указал Диккенс. И вот минуло ещё какое-то время. Мориарти прогуливался по улочкам Лондона, пока его взгляд не зацепился за массивную фигуру, держащую в руках букет. Озорная мысль мелькнула в голове и Альберт решил ей последовать: интересно же к кому идёт гроза правительственого офиса с цветами. Но дорога внезапно повела в сторону кладбища… Так они пришли к одинокой, но ухоженной могиле. Смотря с какой нежностью и робостью Чарльз «говорит» с покойным, Мориарти стало неловко, что он вторгся в этот сокральный момент и он уже было сделал шаг назад… — Вы бы могли и сразу подойти. Граф стыдливо замер. — Извините, мне не стоило… — опустив голову приносил извинения Альберт. — Я просто поддался прихоти… — Я так и понял, — огладив холодную плиту, сказал мужчина. — Я уже ухожу. — Можете и побыть тут ещё, — не отрывая взгляд, молвил. — К тому же, он был бы не против от ещё одного посетителя, хотя сам навряд ли бы это признал. — Не могу же я… Это же Ваш близкий человек… — Которого Вы знаете, хотя и лишь одну его сторону. — А?.. — неуверенно Мориарти подошёл ближе и… Обомлел.       — Так удивлены?       — Не то чтобы… Выходит это о нём Вы говорили, как об очень хорошем наставнике?       — Именно так, — снова внимание на плиту. -… Мистер Форджер… Как Вы помните, был очень сложным, даже тяжёлым человеком, но… Это только потому что не умел иначе…       Сильный порыв ветра внезапно пронзил тело, но у Чарльза это вызвало лишь улыбку.       — Чего уж теперь? Ваша репутация всё ещё при Вас.       Ветер ещё какое-то время подул, но после стих.       — Это многое объясняет.       — М?       — Понятно в кого Вы такой строгий, — Альберт мог бы сказать ещё много чего, но, судя по всему, даже на том свете Михаэль Форджер не собирается терпеть неуважение в свою сторону. — Я и подумать не мог, что он брался за попечение кого-то, — практика сама по себе обычная, но в случае с живым кошмаром Итона… От одного его присутствия проступал холодок, словно от жнеца, что хладнокровно прекратит твоё существование в стенах колледжа за любую провинность.       — Не Вы один, — вставая, говорил Чарльз. — По его словам ему просто не хотелось, чтобы такое дарование увязло в болоте нищеты и прочего, а ещё интерес к тому, что из простолюдина может выйти, если предоставить все возможности.       — И, как видно, не разочаровали.       — Чему я очень рад, — искренне говорил Диккенс и снова уделил внимание наставнику. — И не разочарую дальше.       Снова ветер, но в этот раз более… Ласковый? Для одного это было как само собой разумеющееся, а для второго… Нечто новым и даже странным.       — Как-нибудь навещу Вас ещё, — почтенный поклон и подопечный покидает человека, что вложил в него гораздо больше, чем можно было бы представить.       Место вечного упокоения они прошли в полной тишине и каждый при своих мыслях.       — И всё же… — неуверенно прервал граф тишину. — Рад был узнать о нём такое… Наверное, Вы единственный, кто с таким теплом помнит его… Это трогательно.       — Не знаю насчёт единственного, но… Для меня было и будет честью видеть его фигурой отца.       — Даже так?       — Да, — бросил свой взор обратно на холодную землю тихого места. И слегка хмыкнул. — Ну, не буду более рушить его образ. Иначе явится мне ещё, чтобы отчитать за это.       — Мистер Форджер во всей красе, — неловко рассмеявшись заявил Мориарти.       — Чтож, предлагаю сменить тему, — и снова на лице расцвела привычная улыбка. — Рассказать о делах правительственых? Вернее, о конкретном человеке из правительства? — Умеете заинтересовать, — довольно согласился обладатель изумрудных глаз. — Предлагаю дополнить наше общение бокалом вина в моём доме. — Не смею отказать графу. Кто бы мог подумать, что заточение подарит хорошего друга в лице того, кого раньше и близко не видел в этой роли?