Спустись, поговорим

Искренне и ото всей души Слава Сумкин ненавидел плацкарты. Он любил поезда-сапсаны, был не против купе и предпочитал с соседями в поездке не взаимодействовать. Сейчас все было через жопу. Дорожное путешествие с кучей байкеров, панков и просто странных мужиков уже не звучит как нечто хорошее. Отряд Виктора Дуринссона представлял из себя полное олицетворение фразы из гейской книжки про спорт — талантливые отбросы из неблагополучных семей. Иначе Слава не мог описать причину такого крайне жмотского распространения бюджета. Виктор Власович сам по себе не внушал никакого уважения у Славы, а тот факт, что денег на путешествие было выделено мизерное количество, вообще отбивал желание общаться как-то с этим «вождем».  Дорога от Гатчины до Питера совершалась автостопом, а из Питера до Петрозаводска — сраным плацкартом. Славе это вообще не нравилось — там воняло потом и вареными яйцами, кашляли бабки и везде казалось присутствие тетки Саши Лобежниковой, добиравшийся из своего подзалупинска до дома Сумкиных исключительно этим «прекрасным» способом. Слава кое-как отвоевал у Коли Водолазова верхнюю полку, за что получил чуть ли не плевок в стакан с чаем и периодические косые взгляды. Сумкин не понимал, в чем проблема поспать снизу. Ведь всем нравится нижняя полка, разве нет? «Панки.» — с некоторым разочарованием подумал Слава, пальцами прочесывая кудряшки. Голову он не мыл уже неделю, да что уж говорить о человеческом уходе. Грустно парень попытался убрать часть отросших волос в хвост, но челка все равно упала на глаза. Так называемое купе Слава делил с тремя другими соседями — пресловутым Колей Водолазовым, Борей Исаевым (не снявшем ушанку даже в поезде) и Геннадием Аркадьевичем, на которого Слава предпочитал вообще не смотреть. Лежа на своем месте, стянув ветровку и кеды, Слава пялился в потолок. Он всунул один наушник в ухо и пролистал список скаченных в «Яндекс Музыке» и недовольно поморщился. Надо было скачивать больше, тут едва на часа три хватит. Сумкин включил песню наугад и одним ухом начал улавливать разговор соседей. Что-то про семьи, тачки, темки… Боря говорил в прошедшем, Коля думал о будущем. Геннадий лишь подхихикивал и прятал от проводницы сигарету. Сумкин перевел глаза на потолок. В голове намбатом стучали две мысли: «Меня отчислят» и «Хочу курить». Второе пережить как-то можно было бы, но первое…  Конечно, Сумкин еще в дороге на минивэне Дмитрия Фадеевича позаботился обо всем, связанным с университетом: он будет писать большой проект во время поездки, пара преподов (и Михаил Иосифович, будь он неладен) перед деканатом назвали это путешествие «научным исследованием Сибирских наречий», да и в целом, он почти доучился и сессии он все договорился сдавать в онлайн формате.  Но всё-таки что-то внутри не давало покоя. Слава перевернулся спиной к другим, пытаясь отчаянно вникнуть в слова песни, чтобы отогнать дурные мысли. Русский рэпер самозабвенно пел о любви к своей девушке для которой, «конечно есть звезды» и «конечно, весь воздух». Исполнителя этого Слава единственного у модерн-рейв-тусовки любил и чувствовал. Хороший. Да и тексты пишет проникновенные, аж…       — Слав, ну ептвою мать!  Слава закатил глаза и перевернулся. «Терпи, потому что Господь с тобой еще не закончил» — вспомнился мем из Тиктока. Боря смотрел на него с нижней полки напротив сощуренными глазами с неприятной искрой. Слава нахмурился.       — Пятый раз тебя зову. — почти с укором сказал Исаев, сцепив руки в замок.       — Извини. Задумался. Боря махнул рукой и жестом пригласил сесть рядом. Сумкин нахмурился еще сильнее, но спустился и оглядел сидящих.  Коля сидел, подперев стенку у окна спиной и подкидывал в руках теннисный мячик. Геннадий Аркадьевич гладил бороду и смотрел в темнеющие поля. Боря же очень дружественно приобнял кудрявого за плечи.       — Мы тут обсуждали кое-что. — начал Боря, наклонив голову. Он правда выглядел по-доброму, и Слава почувствовал, что никакой подставы сейчас не будет, поэтому он едва наклонился, доставая свои вещи. — Ты как к сексу относишься? Слава Сумкин уронил из рук рюкзак. Настала напряженная тишина, нарушаемая лишь болтовней из соседних купе и тихим похрюкивающим смехом Геннадия.       — Это… ты зачем спрашиваешь? — упавшим и испуганным голосом спросил Слава, отодвигаясь. Ну не говорить же ему, что последний раз он к сексу относился три года назад в Варшаве, с поляком, причем выражая не слишком «активный» интерес.  Боря пожал плечами.       — Да так, слово за слово зашло и решили у тебя узнать. — Исаев не выглядел издевающимся. Ему правда было интересно. Вот только нахуя? Сумкин уже было открыл рот для ответа, как вдруг молчащий Коля произнес тяжелыми и знающим тоном такую фразу, от которой у кудрявого потеплело на душе и все стало легче.       — Секс для быдла.  Вот оно.  Первое, с чем Слава согласился за последние несколько недель.       — Да. — уверенно произнес он в ответ. — Секс для быдла. Возможно, он нашел себе родственную душу.

***

«Секс для быдла» — думал Слава, когда на сайте статьи ему выпала реклама некой одинокой Анжелики.

***

«Секс для быдла» — отвечал себе Слава, молча сидя с Колей на балконе мотеля с тонкой сигаретой «Кисс» и ловя эти агрессивно-протестующие флюиды.

***

Но не думал Слава когда Виктор Дуринссон остервенело вбивался в его задницу и зажимал младшему рот большой ладонью. Слава не думал, чувствуя тяжелое прикосновение к своим бедрам. Слава не думал, когда еле сдерживал стоны, прижимаясь грудью к стене в том же мотеле и чуть ли не плача от настигающего оргазма. Слава вообще больше предпочитал не думать, особенно когда его рот растягивался на члене Виктора и вообще предпочел очистить мозги от всего, когда наследник нефтедобывающей компании надавил ему на затылок и заставил проглотить всё-всё-всё. И Слава уж точно ни о чем не думал, измотанным лежа на широкой груди Виктора и чувствуя его пальцы в своих волосах. «Секс не для быдла.» — в последнее мгновение подумал он. — «Это заебись.»