Всё и ничего.

      Когда они с Джейсом, стабилизировав Хекстек, образовали пространство невесомости и заполнили комнату проекциями созвездий и рун, Виктор самозабвенно размышлял о светлом будущем, о прогрессе... И точно не о том, к чему это привело в итоге. Подумать только: доведи он дело до конца, и остался бы в величественном одиночестве с природой и магией, бессмертный и вынужденный путешествовать по другим временным линиям, чтобы хотя бы в одной из них подобного не произошло.       Но вот, он здесь, вне времени, вне пространства. Он ничто и вместе с тем всё, что его окружает. Его не существует, но при этом он един с каждой элементарной частицей во вселенной. К тому же, здесь он вовсе не один. У них так и не получилось понять, кто всё-таки положил начало бесконечному циклу обнаружения Хекстека и погибели из-за него всего живого... Где круг замыкался, было предельно ясно, но с чего всё началось – нет. Только теперь это вовсе не имело никакого значения. Джейс разделил с Виктором ответственность за создание временной петли и разомкнул её. Теперь они оба были ничем. Теперь их обоих не существовало. Они растворились в безвременьи вместе, однако слились воедино.       Виктор постоянно слышал мысли Джейса, Талис – его, а потому их диалог вне пространства был бесконечным. Он был обо всём и ни о чём одновременно, такой же беспорядочный, как мысли простых людей, такой же честный, как разговоры близких, которые без стеснения открывают друг другу то, что таится в душе. Иногда они даже не различали, чьи именно мысли звучат – вот насколько то, что осталось от их разумов и душ, переплелось.       Ничего, что осталось там, где сейчас пытаются снова научиться жить простые люди, больше не имело значения. И всё-таки Виктор задавался вопросом, почему Джейс не оставил его одного. С полной уверенностью в том, что о миссис Талис позаботится Кейтлин, в том, что Мэл, новая глава Медардов, справится со всеми трудностями в одиночку, в том, что Кейтлин, обретшей своё счастье с Вай, он больше не нужен, Джейс стал ничем вместе с Виктором. И, на самом деле, за непониманием скрывалась благодарность. Он мог повторить участь того себя, который, ослеплённый утопичными мечтами, довёл дело до конца и остался в полном одиночестве, но без возможности запустить цикл снова. Если назвать пребывание здесь вечным покоем было нельзя лишь из-за присутствия второго голоса, он согласен быть неупокоенной душой. ***       Виктор вскочил с места, отталкиваясь от стола, на котором доселе так забвенно спал, но тут же упал обратно на стул. Его тело подрагивало; юноша никак не мог понять, что произошло. Он спал? Тогда сон, который он видел, был слишком странным... И чересчур реалистичным.       Виктор протёр глаза и осмотрелся: он был в их с Джейсом лаборатории, выглядящей абсолютно так же, как и всегда. В его ногах лежало свалившееся с плеч во время пробуждения синнее одеяло...