И солнце потухнет за тёмными стёклами

      Субботний вечер навис над квартирой Влада плотным томным ожиданием. Воздух, обычно неподвижный и пыльный, словно вибрировал. Влад, вопреки своему привычному состоянию живого мертвеца, перемещался по гостиной с редкими вспышками активности, приготавливая пространство к приходу гостя, что, к слову, за ним никогда не водилось. Саша, быть может, даже оценил бы его стремление к уборке, если бы оно привело к каким-то видимым результатам.       Вещи, которые они успели разобрать вместе, за пару дней успели перекочевать на пол и стол. Влад пытался снова рассортировать их, но не столько наводил порядок, сколько перекладывал хаос из одного угла в другой, сгребая инструменты в более аккуратные, но от того не менее бессмысленные кучи, и смахивал со стола пыль рукавом своего чёрного свитера. В его движениях, обычно замедленных и осторожных, читалась нервозность, и Саша, сидя на табурете и наблюдая за тем, как он судорожно полирует гитарный гриф в ожидании друга, чувствовал, как в его собственном желудке завязывается тугой, тревожный узел. Он уже сто раз успел пожалеть о своём согласии присоединиться к очередному «тусовочному мероприятию», но отступать было поздно. Да и стены его комнаты давили сильнее, чем перспектива неловкого общения.       Ровно в семь, как по команде, раздался резкий и настойчивый звонок в дверь. Влад не бросился открывать. Он лишь медленно отложил гриф и наждачку, с некоторой неохотой поднялся с табурета и, не изменившись в лице, направился к двери.       – Руслан, привет. Заходи, – его голос прозвучал ровно, без особых эмоций.       Саша про себя фыркнул. Влад ещё пять минут назад так суетился, а теперь делал вид, словно ему вообще всё равно, что к нему пришли.       В проёме двери возник невысокий и довольно оживлённый парень, чересчур контрастировавший со спокойной обстановкой квартиры.       Саша старался не пялиться, но всё-таки на несколько секунд задержал на нём любопытный взгляд. Руслану было лет двадцать, не больше. Худощавый, почти тростинкоподобный, он был облачён в мешковатые бордовые штаны с накладными карманами и чёрную футболку с нечитаемой надписью. Его голову венчала густая шапка спутанных соломенно-белых дредов средней длины, из-под которых выбивались редкие отдельные пряди, торчавшие в разные стороны. Лицо с ярко выраженными скулами казалось ещё моложе благодаря насмешливым, светлым глазам, в которых плясали чёртики озорства и беспечности. В одной руке он держал пакет с позвякивающими в нём бутылками, в другой – гитару в потёртом чёрном чехле.       – Здорова! – Руслан шагнул внутрь и тут же ворвался в гостиную, как ураган. – О, как же я соскучился по этому благородному бардаку!       Его острый, как бритва, взгляд мгновенно зацепился за Сашу, замершего на табуретке. Интерес, вспыхнувший в глазах Руслана, был таким прямым и неукротимым, что Саше захотелось провалиться под землю.       – А это что за новый экспонат в твоей коллекции диковин? – Руслан поставил бутылки – пиво и виски – на единственный свободный угол стола с таким лязгом, что на столешнице подпрыгнули мелкие детали, и прислонил гитару к стене, задев гриф висящей рядом акустики. – Представляй, не стесняйся.       – Это Саша, – произнёс Влад, неловко хлопнув Сашу по спине.       – Привет, – сипло буркнул Саша.       – Привет, привет! – воскликнул Руслан и улыбнулся во все тридцать два. Обращаясь к Владу, он подмигнул. – Я слышал, что ты с Вадимом разбежался. Теперь понятно почему.       – Не неси чушь. Мы с Сашей работаем вместе, и он мой временный жилец. – Влад качнул головой в сторону Руслана. – Саша, а это Руслан, мой бывший сообщник по музыкальному фронту, вокалист и гитарист, ныне – предатель идеалов, променявший секс, наркотики и рок-н-ролл на стабильность.       – Не стабильность, а любовь, Владюша, учи определения, – парировал Руслан, не отводя изучающего взгляда от Саши. Он плюхнулся на пустой табурет рядом с ним и протянул руку. – Приятно познакомиться, Саш. Значит, ты тот самый смельчак, который согласился делить кров с нашим местным гением-затворником? Но, раз ещё не сбежал, значит, неплохо уживаетесь.       Саша промычал что-то невразумительное и пожал протянутую ладонь, ощущая, как горят щёки. Руслан был слишком ярким и громким.       Вечер начался со звука откупоренного пива. Саша пить не собирался и нервно пристроился на самом краю табурета, словно в любой момент был готов сбежать, и молча наблюдал.       Руслан и Влад погрузились в разговор, но Влад оставался таким же сдержанным. Он лишь изредка вставлял короткие реплики, в уголках его губ играла лёгкая, отстранённая улыбка.       – Я к тебе прямо с репетиции. На следующей неделе играем с ребятами в баре «ГараЖ», помнишь такой?       – Смутно припоминаю, – отозвался Влад и отпил из бутылки.       – Как ты мог забыть?! – Руслан, уже изрядно повеселевший, активно жестикулировал. – Когда мы там в последний раз играли, у тебя посередине песни барабан отвалился. А ты, вместо того чтобы остановиться, как нормальный человек, начал вхлам долбить по обечайке! Это было так отвратительно, что у меня чуть уши не завяли!       – Зато звучало нестандартно. Да и ты сам тогда в микрофон захлебнулся и тоже по мозгам всем проехался.       – Ага! Так ты всё-таки помнишь! К твоему сведению, это был вокальный приём, нужно же было хоть как-то перекрыть твою лажу и перекричать барабаны!       Руслан, не сбавляя темпа, продолжил погружение в прошлое, и Саша, как ни старался, с трудом улавливал нить диалога. В музыке он ничего не смыслил.       – А наша репетиционная точка, помнишь? Тот подвал на Заречной, где по стенам текло, а зимой микрофоны примерзали к стойкам. Теперь там стало получше, уже не такая ледяная ебучка. Даже не скажешь, что мы когда-то там грелись дешёвым вином и писали альбом, хотя зуб на зуб не попадал. Ты тогда на барабанах такой грув выстроил, что у Кирилла с баса челюсть отвисла.       Влад задумчиво провёл пальцем по влажному стеклу бутылки, но ничего не сказал. Только едва заметный наклон головы выдавал, что он слушает.       – И ведь мы думали, что это из-за вина так круто, – усмехнулся Руслан. – А оказалось, это всё твой ритм. Помнишь, как мы там по приколу записали демку на четырехканальник? Ты весь звук вытянул на какой-то левой китайской педальке, которая должна была для гитары быть.       – Она и была для гитары, – поправил Влад. – У тебя же комбик сдох, и пришлось импровизировать.       – Вот-вот! – Руслан оживился ещё больше, его дреды запрыгали. – А потом мы этот трек на кассете слушали в тачке Кирилла, пока плёнка не растянулась. Жалко, не сохранилась. О, а помнишь, помнишь! – Руслан затряс Влада за плечи. – Помнишь, как нас после одного из концертов чуть не побили местные панки, потому что им твои джинсы не понравились.       – Это тебе показалось, – парировал Влад, но в его позе появилась едва уловимая расслабленность. – Они просто хотели с нами выпить, а ты, как всегда, всех за провокаторов принял.       – Ну да, а ты им весь наш запас струн раздал, чтобы мир заключить. Мы потом две недели на старых гоняли и молились, чтобы не порвались.       Саша заворожённо слушал. Он мало что понимал, но перед ним оживала история Влада, о которой он прежде мог только догадываться.       – А наша первая серьёзная запись в студии? – Руслан смотрел на Влада уже без улыбки, с каким-то ностальгическим теплом. – Знакомство с Вадимом – просто песня! Это надо было догадаться чуть не подраться с ним.       – Ну, а с какого он хотел мои тарелки заменить на семплы?       – Ага, такую длинную и занудную лекцию о важности живого звучания я от тебя никогда раньше не слышал! И ведь ты был прав, тот альбом до сих пор охуенно звучит.       Влад замер, его пальцы сжали бутылку чуть сильнее. Он смотрел куда-то мимо Руслана, в пыльную тень между гитарами на стене. Казалось, вместо стены он видит ту самую студию и заново проживает спор со звукорежиссёром, который когда-то был так важен. Его лицо при этом оставалось непроницаемым маской.       – Давно это было, – сказал он наконец, и его голос прозвучал чуть более сипло, чем обычно. – Барабанная установка там была неплохая, звук хороший получился.       – Не в барабанной установке дело, – ответил Руслан. – Дело в том, как ты её заставлял звучать. Помнишь, как ты мог лишь парой движений настроение всей песни перевернуть с ног на голову? Барабаны у тебя не просто отбивали ритм, а оживляли наши песни.       Влад поднялся, чтобы взять с противоположного конца стола виски. Резкое движение, с которым он сорвал крышку и опрокинул бутылку над стаканом, выдало его внутреннее напряжение.       – Что за водопад из комплиментов? К чему ты вообще начал этот разговор? – сухо спросил Влад, глядя на янтарную жидкость в стакане.       – Просто вспомнил. Мы же были хороши, Влад. Чертовски хороши. Да, звучали не идеально, не гладко, но по-настоящему. И людям нравилось.       – Мы поначалу вместе играли, как говно, – буркнул Влад, приложившись к стакану.       – Вот именно! Поначалу. Но ты всегда нас просвещал. Меня – как вокал ставить, Кирилла – как басовую линию вести. Вадиму по первое число вставлял, когда он дорожку криво писал. А теперь вот... – он махнул рукой вокруг, – сидишь среди рухляди и проёбываешь свой музыкальный талант.       Наступила короткая пауза, насыщенная невысказанным. Руслан смотрел на Влада с надеждой, но Влад упорно избегал его взгляда, уставившись на стакан.       Именно в этот момент Руслан, с его неуемной энергией, и поднял ту самую, главную тему, ради которой, как теперь понимал Саша, и пришёл. Отхлебнув пиво из бутылки, в отличие от бутылки Влада не осушённую даже на половину, он посмотрел на него с внезапной серьёзностью.       – Ладно. Я на самом деле хотел с тобой кое о чём поговорить. Это для меня важно, поэтому выслушай меня, пожалуйста.       – У вас что-то с Тимуром случилось?       – Да при чём тут Тимур?! Речь о группе! О нашей с тобой группе! Кирилл всё ещё с нами. Ещё я в колледже нашёл недавно классного клавишника. Готовим сейчас новый материал и как раз планируем его обкатать на ближайших концертах. Материал сильный, но барабаны… Не дотягиваем.       Влад не шелохнулся.       – И?       – Нам тебя не хватает, придурок! Тот тип, что сейчас на барабанах... он технарь. Бьёт ровно, чётко, но настолько механически, что от тоски сдохнуть охота. В нём нет той одержимости, что была у тебя. Возвращайся к нам! Мы снова можем вместе выступать, Влад.       Влад покачал головой.       – Нет, Рус.       – Почему, блять?! – Руслан ударил ладонью по столу. – Ты просто взял и слился год назад! Без объяснений! Сказал «дела» и всё. Какие дела? Торчать сутками в магазине и здесь, задыхаясь от пыли?       – Не могу я, и всё, – голос Влада оставался ровным, но в нём появилась стальная твёрдость. – Не моё это.       – Что не твоё? Музыка? Барабаны? Ты же ради этого жил!       – Может, я и не жил, – тихо, но отчётливо произнёс Влад. – Может, я просто обманывал себя, что мне нужны все эти концерты и выступления. Хотя на самом деле публичность не про меня. Тебе напомнить, как прошли наши последние концерты?       – Чушь собачья! Я бы, может, тебе и поверил, если бы не видел, как ты на всех наших выступлениях вкалывал. Ты, как по мне, просто сильно загрузился. Подумаешь, несколько раз лажал? Ну, и чёрт с ним! Ни я, ни Кирилл тебя за это не осуждаем. Да и фанам нашим всё равно. Думаешь, никто до тебя в обморок не хлопался на сцене? Ну, перепил пару раз, перевозбудился, в духоте кислородом недодышал, это же не повод всё бросать! Забей уже на старые косяки и начни сначала.       Жалкие следы улыбки окончательно сползли с лица Влада.       – Руслан, я не собираюсь с тобой спорить. Я уже сказал, что не вернусь в группу. Если ты хочешь продолжить этот бессмысленный трёп, ты знаешь, где дверь.       Все тёплые воспоминания разбились вдребезги, зазвенев звуком опустошённого стакана виски, который Влад опустил на стол. В гостиной повисла тягостная тишина. Руслан растерянно косился на Влада. Саша замер, чувствуя, как сжимается горло. Он впервые видел вспышку гнева, которая походила не столько на ярость, сколько на безмолвное отчаяние, не нашедшее иного выхода.       Руслан заёрзал, должно быть, желая продолжить спор. Но в конечном счёте всё же взял себя в руки.       – Хорошо. Понял. Прости.       Влад никак не отреагировал и, наполнив ещё один стакан виски, отвернулся к окну.       Сидеть в тишине Руслан явно не хотел, поэтому следующая его атака пришлась на Сашу. Вся его предыдущая серьёзность мгновенно испарилась, уступив место лукавой лёгкости.       Он подмигнул Саше.       – Ну а ты, Саш, как тут вообще оказался? Рассказывай, а то сидишь, молчишь, – Руслан чуть склонился к нему. – Не похож ты на обычную клиентуру Влада – сомнительных музыкантов с разбитыми сердцами и раздолбанными гитарами. Как вы с Владом познакомились?       Саша, застигнутый врасплох внезапным вниманием, пожал плечами, стараясь оставаться бесстрастным. Он всё ещё переваривал услышанное и не был готов говорить о себе, по-прежнему краем глаза наблюдая за Владом. Точнее, за его затылком.       – Мне негде было ночевать, и Влад позвал к себе. Примерно так.       – Серьёзно? – Руслан улыбнулся. – Тогда у нас уже больше общего, чем мне показалось! Меня Влад тоже с улицы подобрал, когда я голосовал на дороге, пытаясь сбежать из Мухосранска в Москву. Если бы не он, хер знает, что бы вообще со мной было! А в итоге я и пристанище на некоторое время обрёл, и в группе зарубился, и с подачи Влада нашёл свою пассию, прикинь? Последнее – вообще забавная история. Я в один момент, видимо, настолько Влада достал, что он посоветовал мне обратиться к мозгоправу. Ну, я и обратился. Теперь я с этим мозгоправом что-то типа встречаюсь и достаю уже его, – Руслан поднёс ладонь ко рту и более тихо добавил: – Ставлю на то, что Влад этого и добивался, чтобы сплавить меня и жить одному свою унылую холостяцкую жизнь. Он в принципе в этом плане двулисый. Как общаться с кем-то – пожалуйста, знакомых у него дохера! Но, чтобы кого-то близко к себе подпускать – ни-ни.       Саше было некомфортно обсуждать присутствующего в комнате Влада. Возможно, если бы его не было, он решился бы задать Руслану вопросы, которых у него этим вечером стало ещё больше, но он позволил себе только односложный ответ.       – Ясно.       – С ним бывает непросто, ага. – не унимался Руслан. – Раз уж ты тут обосновался, предупреждаю: наш гений-задрот за завтраком не разговорчив, на комплименты – аллергичен, а вот на крепкий чай и дурацкие шутки подписывается с руками и ногами. Так что, если хочешь выжить в этом царстве хлама, запасайся и тем, и другим.       Руслан бросил взгляд на Влада, который во время обсуждения даже ни разу не пошевелился, и снова перевёл взгляд на Сашу, понизив голос уже без всякой шутки.       – Смотри за ним, окей? Он с виду крепкий орешек, но внутри, боюсь, совсем хрупкий. А такие, как известно, чаще всего ломаются.       Саша кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В этом неожиданном поручении было что-то такое, что странным образом заставило его расправить плечи.       – Ладно, не буду вас больше томить своим обществом, – Руслан вновь заулыбался, возвращаясь к роли весельчака. – Саш, был рад познакомиться. Если что, мы тут все свои, хоть и с налётом придурковатости. Будет желание, заходи как-нибудь на выступления, если нашу долбёжку вынести сможешь. А ты, Влад... – он усмехнулся в сторону неподвижной спины Влада, – ...ну, ты знаешь. Не падай духом и не задохнись случайно пылью.       Влад не ответил. Руслан ушёл, на прощание хлобыстнув дверью так, что одна из гитар на стене сорвалась вниз, упав на пол с оглушительным треском. Этот резкий звук отозвался в грудной клетке Саши удушающим чувством недосказанности и странным осознанием ответственности за другого человека, на которую он невзначай согласился из-за растерянности.       К чему ему было беспокоиться о Владе?       Не зная ответа, Саша посмотрел на отставленные на пол пустые бутылки пива. Виски ещё немного оставалось, но Сашу всё равно привело в ужас понимание того, сколько Влад выпил.       Алкоголь Саша ненавидел ничуть ни меньше, чем наркоту, поэтому ему стало мерзко. Он собирался оставить Влада в пьяном угаре одного, но тот повернулся, вперив в него тёмные стёкла очков.       – Извини, – его голос был низким и хриплым. – Я снова всё испортил, да?       – Типа того, – Саша не думал церемониться. – Руслан действительно нормальный парень. Но в следующий раз, когда будешь звать присоединиться к твоей компании, убедись, что тебе в голову не придёт собачиться и набухиваться как не в себя.       – Но ты же хотел узнать меня получше, верно? Сегодня для этого было достаточно возможностей.       Саша нахмурился и скрестил руки на груди. В нём поднималось раздражение.       – Каким образом я должен был узнать тебя лучше? Да, твой друг достаточно болтлив, но не считаешь же ты, что я буду делать какие-то выводы, опираясь на чужие рассказы о тебе?       Влад хмыкнул.       – Спрашивай.       – Что?       – Всё, что хочешь узнать.       Саша замер. Недели избегания, чтобы теперь так просто открыться? Предложение Влада было обманчивым, как тонкий лёд над глубокой и тёмной водой.       Саша вернулся к столу и сел на прежнее место, не сводя глаз с Влада. Тот сидел, уперев подбородок в кулак. В стёклах очков отражался тусклый свет настольной лампы, отчего они превращались в два слепых непроницаемых зеркала.       – Ладно, – Саша прокашлялся. С непривычки откровенные слова перед Владом давались ему с трудом. – Твой уход из группы. Руслан сказал, ты просто слился. Без причин. Почему ты всё-таки ушёл? Что произошло на самом деле?       Влад скривился.       – Причины были. Просто это были мои личные причины, которые никого не касались, кроме меня.       – Но Руслан твой друг, разве нет?       – Да. И именно поэтому я не мог ему ничего сказать. Потому что он с наибольшей вероятностью начал бы меня жалеть. Подстраиваться. Чего хуже – менять график, формат нашей работы, смотреть на меня, как на помеху, которая требует особого отношения. – Влад с силой потёр переносицу. – Лучше уж быть мудаком, который сбежал, чем человеком с проблемами, за которым нужно присматривать.       – И что это за проблемы такие? Ты падал в обмороки во время концертов – почему?       – Траблы со здоровьем, которые не вязались с нашим образом жизни отвязных музыкантов. Назовём это так.       Саша не удержался от ехидной усмешки.       – Бухать и закидываться наркотой – это, оказывается, «траблы со здоровьем»? Буду знать. Как здорово, что можно окрестить зависимость от этого дерьма «траблами со здоровьем» и повести себя, как слабак, подводя своих друзей. Будь Руслан в курсе, что ты наркоман, он бы точно тебя в рехаб отправил. Ты ведь этого на самом деле боялся больше всего? Или решил слиться сам, потому что понимал, что тебя и так вышвырнут, когда заметят, что у тебя руки начали отказывать без дозы, как тогда в магазине?       Влад какое-то время молчал, а затем расхохотался. Он закрыл лицо, давясь истеричным гоготом. Его худое тело содрогалось, отчего его подкидывало на стуле, как сломанную автоматическую игрушку. Саша не ожидал такой реакции, и ему стало не по себе. Не перегнул ли он, без обиняков вывалив своё подозрение?       – Наркоман? О, да, ты меня раскусил, – Влад продолжал хохотать. – Я наркоман с подтекающей крышей. Есть что-то ещё, что тебе интересно? Или догадки, предположения?       Несмотря на смех, он произнёс это с такой ледяной, отточенной простотой, что стало понятно – тема наркотиков и группы закрыта. Наглухо.       Саша уже ни в чём не был уверен. Он чувствовал разочарование, как ни странно, смешанное с пониманием. Вспоминая себя, сидевшего на наркоте, он не отрицал: зависимость – вовсе не то, что хотелось с кем-либо обсуждать. Когда он жёстко торчал, он даже самому себе не признавался в том, что с ним не всё в порядке. Кто знает, чем бы это кончилось, если бы Роме не нужны были рабочие руки и он насильно не устроил ему сушку?       Рома…       Саша задумался. Что ещё он хотел спросить? Следующий вопрос как бы напрашивался сам собой, но был жгучим и неудобным.       – Окей. Скажи мне ещё вот что: если ты такой сыч и всех от себя отталкиваешь, зачем тогда ты меня подобрал? Зачем вообще помогаешь? Ты же мог просто пройти мимо. – Саша сам слышал, что в его голосе звучит претензия, но ничего не мог с собой поделать. В конечном счёте его бесило, что руку помощи ему протянул такой человек, как Влад.       Влад не ответил сразу. Он поднял свой стакан, понял, что тот пуст, и заторможенно поставил его обратно. Следующий глоток он сделал уже из горлышка бутылки.       – Видишь ли, – начал Влад, и его тон обрёл ту отстранённую, лекторскую интонацию, которую Саша слышал в их первую встречу. – Есть разница между тем, чтобы подпускать кого-то к себе и тем, чтобы не дать кому-то упасть в грязь лицом, когда он уже на самом краю. Ты шатался ночью на морозе на детской площадке, весь в синяках и кровоподтёках, и смотрел на меня так, словно я твой последний шанс. И в глазах у тебя было... – он замолк, подбирая слова, – ...точно такое же отчаяние, какое я часто видел в зеркале, когда решил, что с группой покончено. Только ты, в отличие от меня, даже не пытался строить из себя улыбчивого идиота.       Саша сглотнул. Слова Влада ударили больнее, чем он ожидал.       Тем временем Влад продолжил, допив бутылку:       – Я бы не сказал, что помогаю тебе. Я подумал, что, если благодаря мне в этом грёбаном мире может стать на одного сломанного человека меньше, почему бы и да? Так что считай это актом эгоизма бесполезного куска дерьма, которое пытается сделать в своей жизни хоть что-то хорошее. Мне хочется, чтобы ты выбрался из ямы потому, что не хочу в очередной раз стать свидетелем того, как из-за меня всё катится к чертям. Ясно тебе?       У Саши перехватило дыхание. В словах Влада сквозило что-то ужасно знакомое, что-то, что резонировало с его собственным, испепеляющим душу цинизмом. Была лишь одна несостыковка – в свете лампы Саша заметил, что щёки Влада стали влажными.       Слёзы? Откуда им было взяться? Если Влад по собственной воле терпел Сашу, как терпят отражение в треснувшем зеркале, с чего ему было плакать?       – Понятно, – наконец выдохнул Саша. Он поднялся, потому что больше не мог выдерживать сгустившееся в воздухе напряжение. – Ну что ж... если такова твоя правда, то окей.       Он больше не стал ничего говорить. Он просто повернулся и пошёл в свою спальню, оставляя Влада наедине с его демонами и откровенностью, которая обжигала сильнее любой лжи.       Тем не менее перед тем, как зайти в комнату, Саша на мгновение остановился.       – Завтра в десять. На смену. Не проспи с бодуна, – бросил он через плечо и захлопнул за собой дверь.       Влад ещё долго сидел в полутьме. От выпитой бутылки виски у него кружилась голова. Он снял очки и устало потёр глаза.       Он не солгал. Но можно ли было считать, что он был честен, если всю правду он так и не раскрыл до конца?       К горлу подступила тошнота, и Влад метнулся в ванную, чтобы вместе с выпитым выблевать всё, в чём никогда не решится признаться Саше.              

***

      Саша забрался в кровать, завернувшись в одеяло до самого носа, и повернулся лицом к стене. В голове гудело от услышанного.       «Акт эгоизма». «Бесполезный кусок дерьма». «В очередной раз не стать свидетелем того, как из-за меня всё катится к чертям». Фразы Влада били точно в цель, попадали в самую сердцевину годами зревшего в Саше нарыва. Они резонировали с его выстраданными самоощущениями. Казалось, теперь он ненавидел Влада ещё больше.       Саша переживал, что был слабым и неудобным, но в результате всё оказалось ещё хуже. Теперь он чувствовал себя тем, на кого сделали ставку, желая потешить чувство собственной важности. Так ли сильно это отличалось от того, как к нему относился Рома, который точно так же держал его рядом лишь из своей собственной выгоды?       И всё же... слёзы, которые он мельком увидел на щеках Влада, не давали ему покоя. Фальшивка? Игра на жалость? Не похоже.       Саша ворочался, пытаясь загнать себя в сон, но мысли возвращались к Владу снова и снова: к его неуклюжести, к дрожащим рукам, нервному смеху, когда он услышал, что Саша считает его наркоманом, и вновь... слезам. Критическая масса подозрений, наблюдений и сегодняшних признаний складывалась в какую-то уродливую, но совершенно не логичную картину, и Саша всё думал, думал, думал…       Он уже начал проваливаться в беспокойную дрёму, когда из-за стены донёсся оглушительный грохот и звон разбивающегося стекла.