Пока не станем едины.

      Сентинел стоял у капсулы, в которой покоилась её безжизненная форма. Она еще не пробудилась, её контуры лишь смутно угадывались сквозь мутное стекло.       – "Она ещё не знает об этом, но она уже моя," – прошептал он, словно заключая сделку с самим Праймусом.

Преданность:

      Его преданность ей будет настолько сильной, что затмит все остальные его цели, обязанности и даже собственные принципы. Всё его существование будет вращаться вокруг неё. Он будет воспринимать её как самое ценное сокровище во вселенной, данное ему судьбой.       Он буквально возводит для неё храм (башню), и она – его единственная жрица. Любая мысль о том, чтобы покинуть башню, будет казаться ему кощунственной.       Изоляция в башне – это не просто защита, а необходимость. Он убеждает себя, что внешний мир слишком жесток и опасен для её чистоты и невинности. Башня – это её кокон, где она может оставаться в безопасности.       – "Ничто и никто не сможет встать между нами."       Он будет убежден, что её создание и существование обусловлены только его присутствием. Без него она не имеет смысла, она – часть его, продолжение его самого.

Защита:

      Сентинел будет безжалостен в устранении любой потенциальной опасности. Он будет оправдывать это необходимостью "защитить её".       – "Если кто-то причинит тебе боль, я сотру его с лица этой планеты."       Башня превращается не просто в защиту, а в тщательно охраняемую тюрьму. Сенсоры, охранные системы, даже тщательно подобранные слуги – всё настроено на то, чтобы ничто не могло навредить ей или отдалить её от него.       Он будет тщательно фильтровать любую информацию, которую она получает о внешнем мире. Никаких новостей о войнах, страданиях или несправедливости. Только то, что он считает "подходящим" для её нежного ума.       Он намеренно будет ломать её, доводя до того, что она будет зависеть от него во всём. Он будет лично следить за сохранностью её механизмов, приносить энергон на золотом блюдце, развлекать её – всё это для того, чтобы она всегда нуждалась в нём и боялась остаться без него.

Забота:

      Он будет заботиться о ней до маниакальности. Следить за тем, чтобы у неё было всё необходимое, предугадывать её желания, удовлетворять любые капризы.       Забота превратится в удушающую опеку. Он будет кормить её с рук, читать ей истории – как спарку. Он не видит в ней равного партнера, а скорее вечного спарка, нуждающегося в постоянном уходе.       – "Я сделаю для тебя всё, чтобы ты была счастлива. Всё, что нужно сделать – это просто быть рядом со мной."       Он будет создавать для неё искусственный мир внутри башни, наполненный прекрасными вещами и развлечениями. Но этот мир будет полностью контролироваться им, и он будет исключать всё, что может вызвать у неё желание покинуть башню.       Он будет подавлять любые попытки её интеллектуального или эмоционального развития, которые могут привести к тому, что она захочет большего, чем просто жизнь в стенах башни. Он будет считать, что её любопытство опасно, и что лучше оставить её в неведении.

Ревность:

       Даже в полной изоляции его ревность будет проявляться. Он может ревновать её к слугам, к проекциям голокрон, к другим кибертронцам, о которых она читает. Ревность будет порождаться его собственными страхами и неуверенностью.       – "Если ты будешь послушной, мне не придется ревновать. Тогда мы будем счастливы."       Он будет стремиться изолировать её от всех, чтобы никто не мог даже приблизиться к ней. Ему будет казаться, что только так он может быть уверен в её верности.

Идеализированный облик:

       Он будет видеть в ней фемм, чистую и невинную, непорочную в своём незнании мира. Он будет оберегать её от любых "загрязнений", которые могут нарушить её "чистоту".       – "Твоя улыбка – это всё, что мне нужно в этом мире. Она делает меня счастливым."       Она становится не отдельной личностью, а отражением его собственных идеалов и желаний. Он будет видеть в ней то, что хочет видеть, и игнорировать всё остальное.       Она будет разучена самостоятельно мыслить или чувствовать, и будет лишь повторять то, что он хочет услышать.       Любое проявление неповиновения он будет воспринимать как предательство.       – "Пойми, моя милая, наша связь – это не просто привязанность. Ты – часть меня, моё отражение, моё продолжение. Всё, что у тебя есть, – моё, включая твою жизнь, твои мысли и твои чувства. И всё, что у меня есть, – твоё, потому что мы неделимы. Ты создана для меня, и я для тебя. Не смей даже думать о том, чтобы покинуть меня. Ты – моя собственность, и я буду оберегать её от всех, кто посмеет на неё посягнуть."

|||

      Прохладный свет кристальных ламп, настроенный на приглушенный режим, ласкал идеально отполированные поверхности кабинета Сентинела Прайма. В воздухе ощущался легкий аромат озона, смешанный с её индивидуальным парфюмерным маслом, которое Сентинел лично отобрал для неё, утверждая, что оно идеально подчеркивает её. Он сидел как всегда безупречный перед голографическими экранами, где мелькали планы по перераспределению энергетических ресурсов по всему Кибертрону (и вне) – задача, требующая внимания и концентрации.       Однако, даже в процессе решения столь важных вопросов, мысли Сентинела возвращались к ней, словно магнитом притянутые к источнику тепла и света. Его губы тронула едва заметная, почти ласковая улыбка.       – "Моя прелесть…" – прозвучал его голос, тихий и мягкий, словно прикосновение. Он оторвался от датапада, и его взгляд, обычно острый и пронзительный, смягчился, наполнившись обманчивой нежностью. – "Подойди ко мне, пожалуйста. Составь мне компанию."       Его слова, хоть и звучали как приглашение, скорее напоминали безмолвный приказ. Она знала это, как знала и то, что любое промедление вызовет в искре Прайма тусклую, но ощутимую бурю.       Она приблизилась к нему, ступая легко и почти бесшумно, словно призрак. Её фигурка казалась хрупкой и невесомой. В её оптике отражалась робость.       Он взял её за руку, его пальцы, сильные и стальные, сжали её хрупкую конечность с пугающей нежностью. Он ощутил трепет, пробежавший по её корпусу, и едва заметно усмехнулся.       – "Присядь, моя маленькая," – прошептал он, не отрывая от неё взгляда. Его голос был полон бархатной угрозы, словно в нем таились обещания не только защиты, но и наказания. – "Здесь тебе будет удобнее".       Она послушно села к нему на колени, стараясь не отрывать его лишний раз от работы. Сентинел обвил её талию одним мани, притягивая ближе. Она чувствовала жар его брони, ощущала тихий гул работающих сервоприводов, утопая в его синем корпусе.       Затем Сентинел обхватил другую её руку и начал медленно поглаживать пальцы, рассматривая каждый шарнир, как будто изучал редкий и драгоценный артефакт. Его прикосновения были легкими, но настойчивыми, словно он пытался впитать в себя каждую частичку её существа.       Он наклонился и коснулся своими губами её шейных магистралей, оставив там легкий поцелуй. Её запах, смешанный с его, заполнил его сенсоры, усиливая ощущение, заставляя его пройтись по всем кабелям его механизмов.       – "Ты пахнешь восхитительно, моя дорогая," – прошептал он, прижимаясь к ней теснее. – "Словно самый лакомый кубик энергона... Так бы и съел."       Он снова обратил своё внимание на экраны, но его рука продолжала медленно и неуклонно ласкать её талию, словно помечая территорию. Он знал, что она чувствует его прикосновения, что её тело отвечает на них лёгким трепетом.       Когда она пыталась немного отодвинуться, чтобы лучше рассмотреть информацию на экранах, Сентинел лишь крепче прижал её к себе.       – "Не двигайся, моя маленькая," – прошептал он ей на аудиосенсоры, его голос был полон предупреждения. – "Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чтобы я чувствовал твоё присутствие. Это делает меня сильнее."       Он вернулся к своим делам, будто ничего не произошло, но его мани продолжали ласкать её, как будто она была живым талисманом, приносящим ему удачу.       Но самое главное – она здесь. С ним.