Пока не станем едины.

      – "Приплыли... Сначала – война, потом – Земля, а теперь – запечатление. Что дальше? Танцы на льду? Вышивание крестиком?"

Преданность:

      Хаунд был бы крайне предан своей запечатлённой. Для него это не просто союз – это абсолютное единство, связь, которая стоит над всем. Он воспринимает партнёршу как единственную и всё направлено на сохранение и защиту этой связи.       – "До неё я воевал за идею, Прайм. Теперь – за неё. И поверь, это гораздо более убедительная причина палить из всех орудий."       Он не просто любит – он берёт ответственность за неё, воспринимает как свой долг и честь. Преданность проявляется не в словах, а в действиях: всегда рядом, всегда готов помочь, вмешаться, при необходимости.       Внутренне он может быть холоден и отстранён от остальных, но для неё он – каменная скала, на которую можно опереться.

Защита:

      Хаунд – боец, ветеран множества сражений, и его природная роль – защитник.       – "Что делаю, малышка? Охраняю периметр. Круглосуточно. И не надо говорить, что ты можешь за себя постоять. Я знаю. Но с моими пушками безопаснее."       Он будет буквально стоять на страже безопасности своей партнёрши, не допуская никакой угрозы. Он не позволит никому даже подумать о том, чтобы причинить ей вред.       Защита может быть как физической (в бою), так и эмоциональной, при этом он не станет давить или ограничивать её свободу без причины, но будет настороженно следить за окружением.

Забота:

      Поскольку Хаунд привык заботиться о себе и товарищах на поле боя, он не станет излишне романтичным или сентиментальным, но его забота это конкретные поступки.       Его забота проявится в умении слушать, понимать без лишних слов, в том, что он всегда рядом, когда нужно.       Порой он может казаться грубоватым, но в мелочах – он внимателен, например, следит, чтобы ей было комфортно и безопасно.       – "Ты вечно теряешь свои ключи? Я их приклею к тебе суперклеем. Проблема решена. (И не смотри на меня так, это был просто вариант!)"

Ревность:

      Ревность у Хаунда, скорее всего, будет проявляться через собственничество выраженное скорее больше инстинктом и внутренним напряжением. Он не будет устраивать сцены или кричать, но его взгляд, поведение и даже тон голоса могут стать холоднее, если почувствует угрозу их связи.       – "Хоть один волос с её головы упадёт – я тебя на запчасти разберу. Шучу. Почти."       Ревность – это для него сигнал, что кто-то пытается приблизиться к тому, что он считает своим.       В моменты сильной ревности он может стать более замкнутым и даже агрессивным, но при этом не потеряет контроля. Он скорее будет усиливать защиту, чем открыто выражать свои эмоции.

Идеализированный облик:

      – "С ней я чувствую себя... целым. Даже если вокруг война. Странно, да? Ладно, неважно. Только не смейся."       В глазах Хаунда его запечатлённая – это не просто человек, а единственная и непогрешимая спутница жизни, символ спокойствия и дома, ради которого стоит бороться.       Он видит в ней не только уязвимость, требующую защиты, но и внутреннюю силу, которая вдохновляет его. Она – оплот мира в его бурной жизни, тот островок, где он может быть собой, скинув всю броню.       Он будет стараться соответствовать её образу, защищать и поддерживать её, чтобы оправдать своё право быть рядом.       – "Знаешь... я никогда не думал, что доживу до этого. Все эти легенды про запечатление... казались мне сказками для молодняка. А потом... ты. И всё перевернулось. Я вдруг понял, что до этого вообще не жил. И мне страшно это говорить, потому что звучит сопливо. Но это правда. Просто... пожалуйста, не смейся. И не уходи."

|||

      Костер отбрасывал пляшущие тени на стены заброшенного склада, служившего им убежищем. Хаунд, обычно непробиваемый, буравил взглядом экран планшета в её руках. Дело было в её поглощённости. Весь вечер она была занята этим, а не им.       – "Что там такое интересное?" – проворчал Хаунд, его голос прозвучал громче, чем требовалось, заглушив потрескивание огня.       Она, не поднимая глаз, ответила: "Ищу способ обойти систему безопасности этого заброшенного хранилища. Там может быть что-то полезное."       Хаунд нахмурился. "Я могу взломать любую систему. Зачем тебе тратить время?"       Она, наконец, оторвалась от экрана и посмотрела на него. Её взгляд был мягким, но твердым.       – "Я знаю, что ты можешь. Но я хочу сама. Хочу научиться, чтобы быть полезной, а не просто обузой."       Эти слова, словно искры, запалили фитиль в его системе.       – "Обуза? Кто сказал, что ты обуза?" – его голос повысился на тон. – "Моя задача – защищать тебя!"       Он встал, возвышаясь над ней своей массивной фигурой.       –"Забудь об этом. Я позабочусь об этом сам. А ты… ты должна оставаться здесь. В безопасности."       Она не ответила. Она просто смотрела на него, и в ее глазах читалось разочарование.       – "Ты снова делаешь это", – тихо произнесла она.       Хаунд смутился.       – "Что делаю?.."       – "Ты опять разговариваешь и опекаешь меня, будто я спарк."       Он попытался возразить, но слова застряли у него в вокализаторе. Тяжело провентилировав он опустился на колени рядом с ней, чувствуя себя ещё более огромным и неуклюжим.       – "Я не хотел тебя обидеть", - пробормотал он. – "Я просто… я боюсь за тебя."       Она протянула руку и коснулась его щеки, её прикосновение было теплым и нежным на его холодной броне.       – "Я знаю, Хаунд. Но я не сломаюсь. Я сильная. И я хочу быть полезной."       – "Хорошо", – сказал он. – "Делай, что считаешь нужным. Но… если тебе понадобится помощь, позови. Я всегда буду рядом."       Она улыбнулась, слегка прищурив свои ясные глаза, и этот взгляд заставил его искру запульсировать быстрее.       – "Я знаю, Хаунд. Спасибо."       Она снова повернулась к планшету, и Хаунд какое-то время молча смотрел на неё. Затем он встал и подошел к костру, подбрасывая в него несколько поленьев.       – "Я всё равно буду наблюдать", – буркнул он, глядя на пламя. – "Чтобы убедиться, что ты не натворишь глупостей..."       Она рассмеялась, не отрываясь от экрана.       Хаунд ничего не ответил. Он просто смотрел на огонь, слушая, как потрескивают дрова.

Я горжусь тобой, маленькая.