Проповедь

Далия поправил застёжку на воротнике, пытаясь выбросить из головы ненужные мысли. Будто бы от его внешнего вида зависит успех церемонии. Внезапный кашель вырвался из горла, нарушив звенящую тишину церкви, наполненную ароматом лилий. Лилии. Он сделал пометку в следующий раз заказать астры. Или кактусы. У них, по крайней мере, нет пыльцы, от которой жжение в горле превращает твое существование в ад. Барбара сновала по залу туда-сюда, постоянно переставляя несчастные вазы, вытирая несуществующую пыль и отвечая на вопросы пришедших людей. Она, как всегда, пыталась держать всё под контролем, но сегодня контроль буквально вытекал у нее из рук. Далия невольно отметил, что Барбара делает уже третий круг по залу. Ваза с розами в итоге снова оказалась на месте, где была три перестановки назад. Он мысленно поставил ей балл за старание. Винить девушку за суету было бы лишним. Сегодняшний день был особенным. Для Далии в том числе. Наконец, Барбара не выдержала и с шумом опустилась на скамью, её плечи поникли, как у человека, которого внезапно догнала усталость нескольких дней. — Далия, — выдохнула она с дрожью, едва не расплакавшись. — Мы всегда всё готовим заранее, но сегодняшний день — просто хаос! Она всплеснула руками, и Далия несмотря на попытки, не смог сдержать улыбки. — На фабрике перепутали цвет ленточек! Они прислали фиолетовые, понимаешь? Фиолетовые, Далия! — она сделала театральную паузу. — И это в такой важный день, когда сам Барбатос... — Всё будет хорошо, — мягко перебил он. — Знаю, обычно это делаешь ты, но сегодня... я могу взять на себя должность проповедника. Глаза Барбары расширились. Она резко вскочила, схватила его за руки, словно он только что предложил спасти Мондштадт от гибели. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна, — сказала она с неожиданной серьёзностью. Её пальцы сжались крепче, а голос стал ниже. — Я действительно рада, что именно ты помогаешь мне с делами церкви. Уверена, наши жители будут счастливы услышать твою проповедь в этом году. Она ещё раз улыбнулась, уже шире, и, словно ветерок, выскользнула на улицу, оставив после себя лёгкий аромат лаванды. Далия выдохнул. Сжал и разжал пальцы — ритуал, который помогал ему собраться. Волнение Барбары всё же заразительно. Но он давно знал, как справляться с давлением. Особенно когда на кону — что-то действительно важное. Он прошёл в другой конец собора, щёлкнув каблуками по камню чуть громче, чем это было нужно. Не колеблясь, распахнул высокие дубовые двери. Снаружи на мгновение стихла суета — и в следующую секунду внутрь хлынула тёплая волна весеннего воздуха и людского гомона. Первые вошедшие были знакомы до боли: Кейя и Джин, редкая пара в толпе, позволившая себе в этот день хотя бы несколько часов покоя. За ними — Диона, недовольно задрав нос, будто унюхала что-то подозрительное, хотя это, скорее всего, были лилии. Рядом — Фишль, в полном парадном безумии, и Мона, нахмурившая брови так, как будто Барбатос лично испортил ей сегодняшний гороскоп. Далия мысленно досчитал до трёх. Раз. Два. Три. На его лице появилась фирменная улыбка — немного кривая, чуть уставшая, но тёплая. Та, с которой он обычно выслушивал восьмую за неделю историю о пропавшем котёнке, и он спокойно вышел к тумбе. Как по команде, голоса стихли. Лишь где-то в углу ещё кто-то чихнул — впрочем, Далия догадывался, какое растение вызвало массовую аллергию. — Жители Мондштадта, — начал он. Голос звучал спокойно, уверенно, и даже ветер, казалось, на секунду притих. — Сегодня — День Первого Ветра. День, когда сам Барбатос проходит по улицам города. Пусть и незримо. Он окинул взглядом прихожан: столько ожидания, тепла, веры. И вдруг… Споткнулся. В одном из последних рядов стоял человек, которого он не ожидал здесь увидеть ни при каких обстоятельствах. Тот, как назло, смотрел прямо на него с небрежной улыбкой. Разумеется. Далия замер лишь на долю секунды. — Сегодня мы благодарим его не только за свободу, но и за возможность начать заново, — продолжил он, не отводя взгляд от гостя. — Ибо ветер не спрашивает, кем ты был. Он лишь шепчет: кем ты хочешь стать? Толпа стала постепенно расходиться, унося с собой пыльцу цветущей весны и звон детского смеха. Далия сразу же поспешил к выходу, но — как водится — не успел. Один прихожанин пожал руку. Потом ещё один. Кто-то окликнул по имени. А Венти... Венти исчез. Растворился, как всегда. Далия тихо цыкнул себе под нос. Он нашёл его спустя десять минут на заднем дворе, под яблоней, раскачивающейся от ветерка. В воздухе пахло молодой травой и чем-то терпким — может, древесной пылью, может, воспоминаниями. Здесь было спокойно, как бывает только за пределами большого скопления людей. Далия остановился у деревянных перил и облокотился на них, скрестив руки на груди. Его взгляд медленно скользнул по фигуре друга — тот сидел на корнях яблони, лениво водя пальцем по воздуху, будто дирижировал ветру. Белая бабочка, трепеща, кружила над его ладонью. Далия всегда считал эту способность Барбатоса находить общий язык с природой чарующе привлекательной. — Тебя редко можно застать выслушивающим проповеди в День Первого Ветра, — негромко произнёс Далия, задержав взгляд на изгибе шеи Венти. — Что же я за божество, если не слушаю молитвы и обращения своих прихожан? — невозмутимо отозвался тот, не отрывая от бабочки глаз. Его голос звучал лениво, почти насмешливо. — Очевидно, не самое ответственное, — произнёс Далия с мягкой, почти ласковой интонацией, которой обычно прикрывал усталость. — Однако обычно именно в этот день ты предпочитаешь… — он махнул рукой в воздухе, будто пытаясь поймать нужное слово. — Уходить в себя? Насколько это возможно в твоём случае. Венти ответил не сразу. Он отпустил бабочку, и та, будто в знак благодарности, пару раз облетела его голову, прежде чем исчезнуть в листве. - Сегодня говорил ты. – наконец произнёс он и медленно повернул голову. Его взгляд был ясным. Сердце Далии на мгновение замерло, после чего вновь стало биться в привычном ритме. Венти смотрел на него так, будто видел насквозь. Опять началась его любимая игра. — Ох, — он усмехнулся, пытаясь вернуть в разговор лёгкость. — Так это значит, что сам Барбатос услышал мои молитвы? — Не зазнавайся, — отозвался тот. — С философией ты немного перегнул. Но в целом… могу похвалить. — Похвалить? — саркастично переспросил Далия, словно пробуя это слово на вкус. — А ты хочешь? — Венти чуть наклонил голову, хитро прищурившись. взгляд стал лукавым, почти дерзким. Далия подавился воздухом. На мгновение он представил как этот голос звучит гораздо ближе, гораздо тише. Образ был слишком резким. Но вместо того, чтобы поддаться искушению, он отвернулся, выпрямил спину и фыркнул: — Видимо, сегодня в воздухе летают флюиды чего-то странного, —губы сами растянулись в улыбке. Рядом раздался смех — лёгкий, как стук капель по стеклу. Он прошёлся мурашками по его спине. - Да, определённо что-то странное. Венти медленно поднялся с корней, отряхивая ладони. Несколько шагов — и он оказался рядом. — У тебя… — он наклонился, потянувшись рукой к плечу Далии. — Пыльца. Пальцы коснулись ткани, смахнули золотистые крупинки, и задержались, осторожно провели по коже через тонкую материю. Далия не шелохнулся. Он чувствовал мягкое прикосновение и то, как скользит по лицу обволакивающий взгляд Венти. Один шаг — и их лбы могли бы соприкоснуться. Дыхание Барбатоса касалось его губ. — Ты так напряжён, будто всё ещё стоишь перед прихожанами, — пробормотал Венти, убирая с его лба выбившуюся прядь. Пальцы прошлись по коже у виска, скользнули к щеке. Далия выдохнул — коротко, дрожащим вдохом — и подался ближе к руке, увеличивая прикосновение. Ему пришлось подавить желание потереться о ладонь как котенку. — Это оттого, что один из моих прихожан нарушает дистанцию, — прошептал он. Голос стал на тон ниже и глубже. — Прихожан? — Венти усмехнулся, тише, чем обычно, и провёл пальцем по его щеке, вдоль линии скулы. — Вот оно как. — Далия! Ты где, мне нужна помощь с анкетами! — звонкий голос Барбары обрушился на них, как ведро холодной воды. Далия дёрнулся, Венти хмыкнул и шагнул назад. Земля под ногами стала зыбкой. Далия чувствовал себя так будто бы выпил бокал вина. — Мне надо идти, — сказал он, но не двинулся с места. — Конечно, — Венти склонил голову, словно отпуская его. Но в следующую секунду его пальцы скользнули по запястью Далии — быстро, на грани воображаемого. — Я еще приду, – прошептал он, наклонившись к самому уху. Он быстро развернулся и исчез за деревьями, оставив после себя лишь шелест листьев и терпкий запах яблок. Далия сжал зубы. Что за нечестная игра? Но даже мысль эта была лицемерной. Он знал правила. И всё равно продолжал в неё играть. Где-то вдали Барбара позвала снова.

***

Церковь опустела, оставив только скрип половиц и мягкий свет лампад, дрожащий на стенах. Далия сидел за длинным столом, склонившись над списками. Чернила расплывались перед глазами, буквы сливались в бессмысленные узоры. Бесконечные имена, дела, бумаги — все как всегда. Имена, отчёты, бесконечные списки — всё как всегда. А ведь он мог бы сейчас быть с ним. — Ты слишком усердствуешь, — раздался где-то сверху теплый игривый голос. Далия вздрогнул, будто пойманный на чём-то запретном. Венти сидел на подоконнике, болтая ногой. Луна освещала его, будто бы покрывая серебряным одеялом. В руках — бутылка вина, тёмного, как его собственные глаза. Его пальцы небрежно крутили пробку. — Грех не составить компанию. Он спрыгнул с подоконника, бесшумно, как тень, и прошёл через зал, будто он был не в церкви, а в собственной гостиной. Бокалы нашлись как будто сами собой — два пыльных кубка, оставшихся после последнего праздника. Венти налил вино, пролив немного мимо — намеренно ли, или случайно — и сел напротив. На стол шлёпнулась плитка шоколада. — Мы серьёзно будем пить вино с шоколадом? — Далия скептически приподнял бровь. — Хей, это не обычный шоколад, — Венти обиженно надул губы. — Уж кто-кто, а ты должен оценить. Там глубина, сложность и поэзия вкуса. Не разочаруй меня. Далия мысленно закатил глаза, но, когда Венти надулся сильнее, едва не засмеялся. Он был готов проглотить хоть десять плиток шоколада за это выражение лица. Вино оказалось сладким, с терпким послевкусием. Шоколад растворился на языке — и вдруг... — Это... лаванда? И чёрный инжир? С солью? — он замер, нахмурившись. — Ты издеваешься? Как ты вообще это придумал? Венти не ответил. Только сейчас Далия заметил, что тот не сводит глаз с его губ. — Ты запачкался. — тихо сказал он. — Позволишь убрать? Далия даже не сразу понял, о чём речь. Он машинально кивнул, думая, что тот вытрет пальцем, салфеткой, да чем угодно. Но в следующую секунду... К нему склонились. И тёплый, влажный язык скользнул по его губам. Он вздрогнул. Всё тело напряжённо замерло. Это... Это не то, что он ожидал. Второй раз — медленнее. Уже не невинное движение, более настойчивое, его словно пробовали на вкус. Третий — долгий, настойчивый, с влажным звуком. Дыхание Венти смешалось с его собственным. У Далии внутри всё оборвалось. Он не знал, что делать — оттолкнуть или схватить. В горле пересохло, глаза закрылись сами собой, губы разошлись на вдохе. Он ждал. Ждал... чего? — Чего это ты? — насмешливо произнёс Венти. Он отстранился — легко, будто просто завершил ничего не значащий жест. Голос его был снова легкомысленным, в нём не осталось и следа той плотной, напряжённой тишины, что повисла секунду назад. Глаза — пустые. Как будто ничего не случилось. — Неужели ждал продолжения? — он наклонил голову, театрально, явно поддразнивая. Плечи дёрнулись в фальшивом равнодушии. Губы горели. Тело ныло, всё в нём отзывалось на это прикосновение. Ему хотелось укусить, ударить, затащить обратно, не дать уйти. — Я тебя ненавижу, — выдохнул Далия. Вранье. — Правда? — Венти произнёс это слишком легко, с преувеличенной живостью, будто высмеивал саму идею. — Тогда что это было? Ты ведь не остановил меня. Далия выдержал паузу, смотрел прямо, почти вызывающе. — А если и не хотел останавливать? На миг лицо Венти изменилось. Ни улыбки, ни маски. Только честный взгляд, внимательный до тонкой дрожи. — Тогда я ошибся. — В чём? — Думал, ты будешь держать дистанцию до конца. Далия коротко выдохнул, не то со смехом, не то с облегчением. — Ты слишком долго проверял мои границы. Неудивительно, что они размылись. Венти прищурился — в глазах мелькнула знакомая искра. Но шутливости в ней больше не было. — Тогда я больше не буду притворяться, — тихо сказал он. Он наклонился медленно, будто оставляя выбор. Далия не отстранился. Он знал, что делает. Венти целовал его осторожно, почти изучающе — будто хотел запомнить каждое движение, каждый вдох. Его пальцы скользнули по линии челюсти, притягивая ближе, но не настаивая. Далия не ответил сразу. Сначала просто позволил себе окунуться в наслаждение — ощутил тепло губ, лёгкий привкус вина и что-то, что было неотделимо от Венти. Потом — резко вдохнул, словно только теперь понял: это происходит на самом деле. Его пальцы вцепились в плащ, притягивая ближе. Венти откликнулся сразу — поцелуй стал увереннее, горячее. Он не торопился, но и не отступал. Когда они разошлись, дыхание Далии сбилось. Он всё ещё держался за плащ, будто опасаясь, что Венти исчезнет — как прежде, оставив после себя только намёк на возможное. Но Венти не исчез. Он остался рядом, их дыхание смешивалось. Пальцы дрожали на щеке Далии. Тот крепче сжал ткань плаща и чуть потянул на себя. Венти не отпрянул — только склонился ближе, лбом к лбу. И тогда Далия почувствовал, как он дрожит. Венти — вечный шутник, один из сильнейших Архонтов — дрожал. — Что скажешь, Далия? — прошептал он. Голос был хриплым, и ирония звучала в нём тускло. — Заслужил ли я вечное проклятие за осквернение храма? Далия усмехнулся. — Думаю, наш бог ветров одобряет искренние порывы души. Снаружи поскрипела половица. Барбара застыла на пороге, широко распахнув глаза. Молча прикрыла дверь и ушла. В церкви пахло лилиями, шоколадом — и чем-то новым. Тем, что, наконец, обрело форму.