Что-то крутое

– Знаешь в чём главная проблема? - громко рассуждал пьяный мужчина на всю полупустую таверну. – Мм? – вопросительно хмыкнул, очевидно, более трезвый собеседник, сидевший рядом с незаинтересованным лицом. – Пр-р-роблема в том, др-руг мой – Продолжил первый мужчина. – Что впереди нас всех ждёт только смерть. Неважно как ты проживёшь жизнь, сделаешь ты что-то значимое или нет, будешь хорошим или плохим, в конце нет ничего. Вообще ничего! Владелец таверны явно был недоволен тем, какие речи разлетались в его заведении, и будь на месте пьяницы любой другой проходимец - того бы уже давно выдворили бы на улицу, чтоб не портить атмосферу в здании. – ЕЩЁ ВЫПИВКИ! - громогласно раздалось на весь зал. А тавернщик, будто бы заранее знавший, что раздастся крик, уже с готовой пинтой эля приблизился к столику. – Так какой в этом всём толк? - продолжал то ли размышлять, то ли возмущаться перебравший мужчина. А его более молодому компаньону только и оставалось, что поддакивать ему, оплачивать выпивку, и извиняться за причинённые неудобства даже после того, как пьянчуга вырубился. То был отставной наёмник и герой здешнего города. Мало кто в городе не слышал историю о мужчине, что выступил против некроманта, даже когда за голову последнего уже было нечем платить. Но только те, кто знали его лично, понимали, что дело не в чести или благородстве. Тот воин пусть и был опытен, но он бы отнюдь не пошевелил и пальцем ради других. Однако наёмник был не один, в своём деле он сколотил вполне приличную банду, которую здешний бургомистр неоднократно нанимал в час нужды. И вот, в один из таких случаев - противник оказался слишком силён. Наёмники привыкли к тому, что лёгкие деньги - это большая удача, и поработать мечом им приходилось часто. Они знали, что пара-другая людей, порою даже слишком хороших погибает на деле. Но то дело было не таким как обычно, отнюдь. Ты можешь убить десятки незнакомцев, истреблять нелюдимых чудовищ, поднять меч на женщину или ребёнка. Но когда на поле боя ты видишь, как встаёт только что сражённый товарищ, с которым вы прошли огонь и воду. Как кровь в жилах друга ещё не успела застыть, а на лице застыла гримаса ужаса и ненависти. Ненависти, которая как уже казалось - была обращена не против врага, а на тебя. А как отличить восставшего от раненого? Он ведь ещё не начал гнить, не издаёт рычащие звуки, как любят наплетать жрецы, когда говорят о мёртвых. Что делать, когда ты убил друга, и понял, что он не был обращён только тогда, когда он встал, чтоб отомстить. После произошедшего Рогнвальд не смог бы смотреть себе в глаза, если бы не пришиб насмерть ублюдка, который заставил его пережить подобное или, по крайней мере не умер, пытаясь это сделать. Ему уже не нужны были ни деньги, ни слава, ни признание. Ему было плевать на риск. Плевать что будет завтра. Тот факт, что фигура в мантии, уже вошедшая в сломленный город – не сразу признала в шатающемся теле живого человека, было чистой воды удачей. Как и тот факт, что меч в конечном итоге не смог достичь головы подлеца. –РОГНВАЛЬД! - промолвил мужчина в солдатском обмундировании, распахнувший дверь. – Лицо солдата уже покрывали морщины. А ниже седовато-рыжих залысин виднелся длинный шрам, уродовавший немолодое лицо, едва не оставивший своего владельца слепым на один глаз. – Здесь он, здесь. – Наконец хоть немного воодушевившись, заговорил молодой человек, что составлял компанию наёмнику. – Вот же противный хрен. – Высказался воин, скорчив недовольное лицо, глядя на посапывающего пьяницу. – Рейхор. – Продолжил он. – Я же приказал тебе проследить, чтоб он не наделал проблем! Молодой парень, с неухоженной патлатой причёской демонстративно осмотрел таверну: – Дак, а это разве не тот случай, при котором проблем настолько мало, насколько могло бы быть? – Нет. – недовольно ответил мужчина. – Это случай, при котором ты делаешь настолько мало, насколько это вообще возможно! – Теперь понесёшь этого пьяницу. – Продолжил Эйрик, не дожидаясь ответа. *** Вечер в стенах таверны сменился заснеженным утром на тренировочной площадке. Ещё вчера пьяный в усмерть мужчина сейчас с трудом одевал кольчугу и прилегающее обмундирование. – Ты уверен? – Спросил уже снаряжённый Рейхор. – Ему недостаёт дисциплины, сноровки, и ответственности. Но жрецы сказали своё слово, это должен быть он. Ты же не будешь спорить с богами? - ответил пожилой воин. – Жрецы в прошлом уже ошибались, отец, если миссия провалится, не просто пострадает репутация королевства, весь народ попадёт под удар. Тёмная магия это не та вещь, с которой следует полагаться на случай. – Именно поэтому и стоит довериться богам, и именно поэтому я отправлю и тебя тоже. – Ответил старик. – Когда ты займёшь моё место, и возглавишь гарнизон - ты в первую очередь будешь не стражем города, а защитником веры. С этими словами он вынул из ножен меч, и осторожно передал его своему наследнику. Рейхор неуверенно перехватил меч и, глядя на лезвие оружия затаил дыхание. Рунические узоры первоотца были выгравированы с несвойственной для местных кузнецов аккуратностью. Сталь была прочна как стена, и остра как когти душегубов*. Без сомнения это была великолепная работа, способная тягаться с гномьими и эльфийскими изделиями. Держа такое оружие в руках, становится действительно трудно сомневаться в том, что говорят жрецы. Ибо ничем иным, кроме как божественным вмешательством - нельзя объяснить существование этого предмета. Юный воин, несмотря на то, что буквально только что возражал словам отцам и отрицал волю богов - послушно склонил голову, и казалось, даже испытывал своего рода стыд за свои слова. – Я не готов. Мои убеждения не соответствуют человеку, который будет защищать жрецов. – Ответил юнец, и попытался вернуть меч законному обладателю. – Тебе следует найти идейного наследника для такой ноши, а не меня. Старый воин непривычно для себя же – сохраняя серьёзность лица, тепло так улыбнулся, как улыбаться может только отец отроку. – Возьми его, Рейхор. Не как наследник, а как сын. Мне самому будет спокойней, первоотец будет хранить тебя в этом походе. Сын начальника гарнизона смиренно принял меч, и уже готов было обнять отца, но тут в разговор вмешалась личность, ставящая под сомнение адекватность всей ситуации в принципе: – Ыаэы. – Громко зевнул, прекративший  возиться со снаряжением Рогнвальд. – Ты не говорил, что Хейндрик тоже придёт. Естественно следует ожидать, что когда речь идёт о человеке, который поставил под вопрос существование целого города – полагаться всего на два меча будет глупо, и для подобного задания соберут если не войско, то, по крайней мере, невероятно способных воинов. Но появление Хейндрика стало новостью и для Эйрика. Первому рыцарю королевства не пристало находиться вдали от королевской семьи. Одни только его латы выглядели дороже, чем все люди, что находится на площадке вместе взятые. Да что там, один только меховой плащ на них – мог стать предметом зависти для любого обывателя. А забрало шлема, что скрывало его лицо, украшенное в точках крепления подобием крыльев охотничьей птицы – выглядело достаточно внушительно, чтоб всяк проходимец побоялся поднять на него руку. Завидя удивлённые лица, подошедший рыцарь приподнял руку, чтоб убедить хозяев дома в том, что всё нормально: – Право, чему тут поражаться? Его величество прекрасно даёт отчёт в том, что существование подобных угроз - является неприемлемым для королевства. А учитывая, что надо действовать быстро, и собрать войско в такие короткие строки не является возможным - моя кандидатура напротив, должна была бы вызывать вопросы, если бы не появилась. Не находите? По правое плечо от Хейндрика стоял куда более скудно одетый воин, густые седые усы и лёгкая щетина сразу выдавали в старике Клаудерса, неоспоримого умельца копья, вымуштровавшего больше солдат, чем некоторые генералы могли видеть за всю свою жизнь. А по левое плечо от рыцаря стояла фигура, уже незнакомая для большинства здесь собравшихся. Лишь Хейндрик и, возможно, самые искушённые из проходимцев - могут признать в мужчине средних лет Лютера, близкого друга младшего из принцев и исследователя Седолесья*: Одет он был под стать простого путника, или человека самую малость благородного происхождения, но складно для воина. Но не обманывайте своё впечатление об этом человеке, искусство боя ему так же, как и всем присущим - было известно не понаслышке. Пять мужчин было избранно, кто-то по воле короля, кто-то по воле жрецов, а кто-то по воле отца. Поручено было этим мужам встретить посланников из дальнего города, сведущих в делах колдовских, и в сопровождении с оными нагнать некроманта, да сгубить на месте. Да недолго им ждать пришлось, ибо если избранники короны прибыли в город ещё вчера, то чароборцы ниспосланные явились этим же утром. Однако не довелось с чужеземцами ознакомиться, сказано было выдвигаться, и лицезреть чужаков уже у ворот. *** Не успело утреннее солнце сделать холодные улицы города хоть чуть более комфортными, как отряд уже стоял у огромных, будоражащих разум всяк крестьянина - деревянных ворот. Открывались те ворота в распашку, тяжко и долго, волоча неприлично огромные объёмы снега. И стоило выйти за них, как холодное и кристально белое море снега погрузило в себя всякого смельчака по колено, а то и выше. Даже сквозь плотно одетый, далеко не один слой одежды - ноги пробивало ощущение некомфортной прохлады. В зимние дни и без того заснеженный север был особенно суров. Рогнвальд успел уже трижды проклять себя за то, что согласился на что-то подобное. Сложно даже представить насколько бы долгим и затратным занятием было бы приготовление к маршу целой армии. И вот они чужеземцы, волшебники идущие в столь холодное время, будто бы прогуливаясь по весеннему парку. Двое высоких мужчин и одна девушка подросткового вида. Их одеяния выдавало в них, скорее дворян или учёных, нежели волшебников: Первый мужчина был самым что ни на есть - книжным червем, вот, даже сейчас читавшим какую-то книженцию, будучи совершенно отстранённым от происходящего, только очков не хватает, ей богу. Второй же, был заметно выше первого, превосходя по росту даже Хейндрика и Рогнвальда, что наряду с невероятной мускулатурой - ставило под сомнение причастность этого человека к двум его спутникам. Складывалось ощущение, будто это дикарь, ещё вчера бегавший с палкой по лесу - наспех выбритый, вымытый и одетый в приличные одеяния. И девчушка лет пятнадцати на вид, наряд который был наиболее вычурным, а лицо уж непривычно молодо для компании воинов. Первой представилась юная дева: – Инквизитор Элизабет фон Альдерг. Мы посланы юстицией Сингальда*, чтоб на корню пресечь практику запрещённой магии. Ваше содействие будет упомянуто в отчёте, так что можете быть благодарными за то, что вам выпала такая возможность. По какой-то причине это задело Рогнвальда, и он выдал ответ довольно таки надменным тоном: – Да-да. Не путайтесь под ногами и, напишите там для своих бугров сказки о том, как порешали тут все проблемы и всё такое. Или чё вам там надо… Не успел никто из мужей среагировать, как в лицо Рогнвальда прилетела перчатка. Белая и тонкая. Слишком чистая для его небритого, грубого и неухоженного лица. Но даже для него, человека далёкого от культурных “понятий” - это символ был кристально ясным. Вызов на дуэль, здесь и сейчас. – Ежели ты позволяешь себе такой тон, то должен обладать достаточными навыками, чтоб подтвердить свои слова хоть немного. Иначе я сомневаюсь в том, что такой человек нам вообще пригодится! – Простите его. – Всполошился Рейхор. – Наш друг не ведает что твор… – Рогнвальд оборвал парня на полуслове, подняв руку перед лицом говорящего. И убедившись, что юнец позади него замолк - потянул эту же ладонь к рукояти полуторника за спиной, смерив взглядом всех троих магов, надменно так, презрительно: – Резона мне нет, чтоб за мной ещё колдуны бегали за убийство какой-то мелкой дряни. – Последняя часть казалось, была процежена с особой язвительностью. – Никаких проблем. – Заявил читавший книгу мужчина, даже не отрывая глаз от бесчисленных строк. – В случае смерти инквизитора Элизабет - это будет рассчитываться как гибель в честной дуэли, тем более начатой ею самой. Никакого законного преследования за подобное не может быть. Второй, более высокий колдун чуть удивлённо посмотрел на своего товарища, как будто хотел возразить - но дальше простейших движений мимики его решимость так и не зашла, быстро вернув лицо к былой невозмутимости. – Прекрасно. – Довольно и с лёгким азартом заговорил Рогнвальд, вынимая из-за спины свой длинный меч. Но стоило клинку издать характерный звук, при выдвижении из ножней - и из ладони юный девы уже устремился поток пламени в сторону мужчины. Наёмник явно дезориентированный подобным - не успев достать оружие, сразу же повалился в снег. Это был скорее инстинкт, чем попытка уклониться. Если одежда воина и успела где-то зажечься, то белая и холодная пелена быстро его спасла. Однако Рогнвальд оказался лежачим в самом начале боя, едва ли подобное можно было назвать захватом инициативы. И юный инквизитор, приблизившись к мужчине, направила руку на него - с очевидным намерением повторить атаку, от которой увернуться уже не будет возможности. Мужчина быстро понял замысел негодницы, и сделал единственное, что, по его мнению - могло спасти ему жизнь. Буквально мгновение - и в лицо девушке с привычным звуком прилетел снежный ком. Подобное могло выиграть всего считанные секунды, но этого хватило, чтоб наёмник встал на ноги, и успел отойти от всё равно вышедшего огненного потока на безопасную дистанцию. Рогнвальд наконец таки взял в руки свой меч, однако Элизабет, держащая в одной руке рапиру, а вторую оставляя свободной для колдовства - продолжала его теснить. Стоило воину попытаться хоть как-то сократить дистанцию, и языки пламени тут же гнали его обратно. Наёмник решил, в ближнем бою девочка вряд ли способна с ним сравниться,  и потому главной его проблемой было именно сокращение дистанции. Время играло явно на руку инквизитору, и Рогнвальд, не придумал ничего лучше, кроме как метнуть свой тяжелый меч. Слишком неряшливо, слишком грубо, и слишком очевидно: девушке не потребовалось приложить особых усилий, чтоб увернуться от такого. Однако наемник, оставшись без оружия лишь неприятно улыбнулся. Этой улыбке достаточно было родить лишь крохотные нотки сомнения в подсознании девы, взгляд лишь дёрнулся в сторону улетевшего меча, чтоб убедится, что это не какой-то трюк - а наглец уже сорвался с места. Созданный огонь теперь попросту не успеет набрать должной силы при его приближении, однако, хам совершил фатальную ошибку, решив, будто бы маг не способен постоять за себя в ближнем бою. Да, возможно девушку не доставало опыта и навыков фехтования, чтоб сравниться с опытным воином в прямом бою - однако у безоружного противника попросту нет шансов. Даже если у того где-то припрятан нож - то у рапиры всё равно куда большая зона поражения, и дева уж точно не уступит надменному воину в скорости. Мужчина приблизился к девушке, приготовившейся сделать точный выпад. И Элизабет уже было начала взмахивать рапирой, как почувствовала слишком грубую и яркую боль в колене. Инквизитор во второй раз за бой совершила одну и ту же ошибку, которой как в первый раз, так и сейчас - воспользовался более опытный воин. Позабыла об второстепенных факторах, влияющих на сражение здесь и сейчас. Из-за огромных снежных сугробов - нельзя было адекватно следить за чьими либо ногами. Рогнвальд же делал это на протяжении всего боя. Всего один точный пинок и сильный по напряжённой ноге, служившей опорой для заготовленного выпада, и картина боя радикально поменялась. Далее мужчина схватил девушку за ладонь, державшую оружие, и сжал её. У хрупкой девочки не было и шанса преуспеть в силе, потому рапира почти сразу упала в снег. Ещё мгновение, и наёмник обхватил второй рукой её шею. А потом они потрахались. Как мало понадобилось времени, чтоб её жизнь вдруг оказалось в чужих руках. Что мешает наёмнику свернуть сейчас ей шею, и сказать потом, что он не рассчитал силу? Стоило ей осознать это, как ощущение страха иглой пробежало по телу. Она с трудом приподняла дрожащую руку, желая выпустить поток огня, но её остановил знакомый голос: – Хватит Элли, ты проиграла! – То был наконец таки оторвавшийся от книжки зубрила. – Будьте добры, отпустите её, вы уже отстояли свою правоту. – Обратился он уже глядя на Рогнвальда. Его взгляд был холодным, далёким от человечьего или даже звериного. Рогнвальду даже показалось, что он пересёкся взглядом с мертвецом. Такое отстранённое лицо ни с того ни с сего вызвало глухой и подавленный приступ паники.  Выпустив из рук Элизабет, спешно удалившуюся в сторону, наёмник понял, что не может пошевелить и пальцем. Зубрила приветливо улыбнулся, и протянул руку: – Давайте забудем о разногласиях, и будем работать вместе. У нас есть проблема понасущнее, чем рвать друг другу глотки из-за каких-то там мелочей. Инквизитор де Ланда, к вашим услугам. Рогнвальд сам того не понимая - пожал Ланде руку. И пробормотал что-то про извинения и сотрудничество. Всё было слишком неестественным, как будто вместо него это делает кто-то другой: Брошенные слова с трудом умещались в голове, и так же быстро забылись, как и были сказаны. А вместо привычных ощущений - наёмник мог почувствовать лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев, будто рука, которой он жмёт руку - насмерть онемела. Затем, так же спонтанно, как и началась - паника сошла на нет, пугающий волшебник вернулся к своим спутникам, а осязание мира вернулось на место. – Если вы маг крови, то зачем вам вообще понадобилась помощь? – Заговорил  не встревающий ранее Лютер, похоже, уловивший суть всего произошедшего. – Ох, не беспокойтесь. К превеликому сожалению, столь запретное искусство слишком непостижимо для моих умений. – Ответил Ланда, уже открывший книгу, возвращаясь к своему привычному виду. – Всего лишь дешёвые фокусы. Да и будь я магом крови, какой толк был бы посылать меня за тем, в чьих жилах она давно не бежит? Словом за слово, воины сошлись на том, что доводы заучки вполне логичны, а общая цель в лице тёмного мага - изначально была основным приоритетом. Клаудерс громко отчитывал наёмника, как какого-то юнца впервые взявшего оружие в руки, что вызвало небольшой смешок у девчонки, и восемь человек отправились в путь.