Что-то про религию

— И почему ты думаешь, что ты лучше других? – Вопрос доносился чётко и ясно. Фигура в тряпочных обносках стояла на обломке колоны, осматривая сверху вниз всю округу и человека, к которому был обращён вопрос. Воин внизу колоны поднял голову к источнику звука. Из под примитивной маски, имеющей очевидно ритуальное, а не защитное приминение – в осколке можно было отчётливо поднять широко раскрывший глаз. Как будто изучавший внезапно появившегося просителя. Он ни проронил ни слова, и лишь медленно потянлуся к огромному мечу, закреплённому на спине. — Боже... И почему все крианцы такие угрюмые... — Парень в обносках сценично раскинул руки в стороны. — Фермеры, воины, жрецы, короли. Вы все такие серьёзные, жестокие и рассчётливые, что это даже пугает. Знаешь, порой даже трудно поверить, что вы такие же люди. Воин с огромным мечом, который в длинну едва ли не достигал его самого – обхватил своё огромное орудие, и вскинул через себя – направив на колону. Здесь не нужно было точно выверенное движение, скорость, или умение. Огромная груда железа неумолимо ударившись о повреждённую колону – несла за собой одно единственное и очевидное последствие – заставила ту обрушиться. Однако все понимали, что история на этом не закончится, парень в обносках без особого труда спрыгнул на земь и достав непонятно откуда, очень уж короткий клинок, который больше походил на нож, нежели чем на меч и, ринулся к молчаливому войну, с целью не дать тому вновь поднять свой меч. А поднявшаяся от разрушения пыль – должна была помочь ловкому воину сделать своё нападение ещё чуть более неожиданным. — Вот поэтому! — Наконец выронил слова мужчина. Эти слова, безусловно смутили прыткого актёра, однако он прекрасно видел свою цель, которая не должна успеть среагировать. Лучшей возможности для атаки и быть не может. Один точный удар в открывшуюся шею, и во всей силе и годах тренировок угрюмого гостя не будет никакого толку. Пыль от разрушенной колоны развеялась на ветру, и взгляду предстал исход этого столкновения: Воин вместо того, чтоб поднимать свой огромный меч – обхватил горло парня в обносках, и держал того поднятым перед собой. Глаз из под ритуальной маски, казалось, смотрел пойманному подлецу прямо в душу. Будто прожигая того насквозь. Прыткий корчился от боли, вызванной мощнейшим давлением на горло. Короткое лезвие, уже было вогнанно в обхватившую его железной хватку руку, однако это не возымело никакого эффекта. — Понял-понял. — Начал он хрипеть и извиваться из последних сил. – Прошу... – Продолжил он, уже просто напросто отчаянно вцепившись в держащую его руку на последних издыханиях. Пытаясь разглядеть в сверлящем его глазе – хоть намёк на пощаду. Однако ответом стал лишь предательский хруст, который не мог предзменовать ничего хорошего. Взгляд парня в обносках, испуганно мечащийся по сторонам – резко остановился и начал будто бы потухать. Обмякшее тело быстро опустило свои руки, и упало наземь подобно марионетке в конце спектакля. — Ужас... — Раздался женский голос позади грузлой фигруы воина. Одинокий глаз под надломанной маской неожиданно дёрнулся после этого звука, однако довольно быстро успокоился, и уже полузакрывшись наблюдал за бездыханным телом, к которому был брошен выдернутый из руки клинок. Позади молчаливого воина показалась статная женщина в ритуальных одеждах. Её немногочисленные одеяния акцентировали внимание на хрупкой и бледной коже. Чистое и кукольное лицо, будто было срисовано с картинок, или вырезано кукольным мастером. И наконец ярко красные глаза, выдавали в ней явно нечеловеческую природу. — Для жрицы, ты слишком жестока... — Проговорил мужчина, осматривая свою руку, на предмет ощутимости поврежденний, вызванных вражеской атакой. — А ты для храмовника, слишком своеволен... — Продолжила она, сделав ещё пару шагов... — Храмовника... — Повторил он за ней, будто пытаясь понять, что это слово вообще должно значить в этом контексте. — Что бы ты с ним сделала, если бы я его оставил? Выгрызла бы сердце? — Он вновь приоткрыл свой глаз чуть шире, и перевёл его на приближающуюся девушку. — Не думаю что этот парень повёлся бы на твоё тело... Он выглядел... Идейным... Красноглазая девушка подошла достато близко, чтоб можно было изучающего оглядеть бездыханное тело. Воин склонился над своим огромным мечом, и пустился медленно возращать его на спину. — Ладно... Он всё равно был слишком костлявым. — Процидила женщина, изучаяя тело, и теряя к нему интерес. — Однако ж вы сами сделали меня такой. — Продолжила она, переведя взор на спутника. — Поэтому все вопросы с упрёками стоит задавть себе, а не мне. — Солгласен. — Ответил парень, наконец вернувший большую железную палку на спину. — Глупый вопрос... — Он безтактно направился ко входу в храм, к которому они пришли. Или правилней сказать, к руинам храма. Всего пара мгновений, и вот пара гостей уже ступает в тёмные глубины храма, и быстро находит искомую комнату, освещённую дивными инкрустированными камнями.