Сияние на моменте погибающего мира

Эйден вытаскивал из рюкзака ценные вещи, которые можно отнести на продажу в «Рыбьем глазе», когда в его мелкую комнатушку или кладовку зашел Хакон. Пилигрим скосил взгляд на стоящего в проходе мужчину, но ничего говорить не стал, ожидал, что потревоживший начнет первым. Возможно, Лоан ему рассказала про вылазку с Вероникой в комплекс баз данных ВГМ, где все покрыто химикатами. Молчание немного затянулось, но было нарушено. — Эйден, ты самоубийца, раз решил идти туда. — Блять, Хакон, — парень был раздражен, — мне нужна информация о Мии, а также… я не хочу подвергать тебя опасности, ты мне слишком дорог. Мужчина смотрел на, разбирающего вещи, Эйдена, в его мыслях было беспокойство и немного разочарования, от чего он смог сказать лишь: — Будь осторожен. — Хакон ушел, оставляя Колдуэлла одного. Парень не понимал, как расценивать слова того, к кому он не равнодушен, чьи стоны раздавались в апартаментах одной из высоток, возможно, это уже конец для них, а может и нет. В нынешних реалиях не стоит к кому-то привязываться, кого-то любить, велик шанс не дожить вместе до старости. Но Эйден привязался и влюбился. Несколько дней парень скитался рядом с башней VNC, где, предположительно, находились редкие и ценные вещи, хотел найти что-нибудь интересное для Хакона, а также на продажу. Чем больше денег, тем больше снаряжения можно купить на вылазку. Шесть блоков дорогих сигар, духи, украшения и свернутые картины, написанные в 2005 году. Парень залез на крышу, откуда открывался красивый вид на город, освещенный закатом. Оставалось два часа до полного захода солнца и выхода летунов из их укрытий. Эйден спрыгнул вниз и раскрыл параплан, планируя в сторону «Рыбьего глаза». Приземлился он прямо у входа в бар, где услышал разговор двух работяг. — Слышал, что пилигрим, как его там, Анди или Эйден… — Эйден, он еще на башню поднялся. — Точно, Эйден, говорят, умер он в Старом Вилледоре. Эйден, скрывшийся под капюшоном, дрогнул, услышав это, его первой мыслью было узнать, где Хакон, он, скорее всего, уже услышал новости. — Хакон? — обеспокоено произнес парень, — Где ты? В ответ рация неприятно шипела, а потом замолкла вовсе. Сердце билось все быстрее и быстрее, беспокойство накатывало с новой силой, пока не переросло в паническую атаку. Бармен увидел, как парень начал хвататься за стену и деревянные колонны. Он подбежал к Эйдену и попытался вывести его на улицу. Как только Колдуэлл успокоился бармен заговорил. — Надеюсь ты не из-за слухов о своей смерти поймал паническую атаку. — Нет, я к этому привык уже, я за Хакона беспокоюсь. — Я слышал, что последний раз его видели в районе Лоуэр Дам Эйр на водонапорной вышке в компании девушки — голубоглазой брюнетки. — Что? Мимо Эйдена прошла группа шумных людей, во главе которых шел Хакон с той самой девушкой. Это библиотекарша с корабля Джека Мэтта. Они остановились прямо у входа, подождав, когда вся их группа зайдет внутрь, и поцеловались. — Спасибо, — Эйден поблагодарил бармена и ушел. Сердце парня покрылось глубокими трещинами. Ему хотелось выместить злость на ком-нибудь, но единственное, на что он решился, было разорвать контакт одной фразой: — Хакон, думаю, ты меня прекрасно слышишь, — злость и рык были отчетливо слышны Маттиасу, — Пошел ты на хуй, ублюдок. Убрав рацию в карман, Эйден отправился на ближнюю высотку, откуда пытался вызвать одного испанца или француза, или кто он там по национальности. — Хуан? — рык и злость еще присутствовали в голосе, — Ты где находишься? — Эйден, не нужно так злиться, я в «Рыбьем глазе» над барной стойкой. — Жди там. Эйден добрался до верхнего входа и открыл дверь. На диване вальяжно лежал Хуан, а рядом стоял молоденький парень. — Зачем же я тебе понадобился, м? — Хуан смотрел на Колдуэлла, потягивая виски. — У меня есть товар, который может тебя заинтересовать, я бы хотел вести торговлю на твоей территории. — Ты предлагаешь мне очень безопасную для меня сделку, в чем подвох? — Неважно, просто пойдем или нет? — Ладно, не рассказывай, я и так уже все увидел в твоих печально-яростных глазах, пойдем. Через станцию метро можно было быстро попасть на корабль, чем Эйден и воспользовался, Хуан шел следом, рассматривая, как они проходят мимо летунов. Зараженные хотели напасть, но ультрафиолет им мешал. Всю дорогу Эйден вынюхивал парфюм попутчика, кофейный запах с добавлением виски. Ноги начали немного уставать, когда показалась самодельная табличка, указывающая до верфи. Хуан вошел в свою каюту и сел на стол, ожидая, что Эйден покажет товар. Парень не заставил долго ждать и выложил пять блоков сигар с картинами. — Хотел продать сигары в «Рыбьем глазе» у торговки, но выгоднее их продать тебе, а картины… неважно. — Так-так, ты поссорился с Лоан? — не дожидаясь ответа, Райнер продолжил, — нет, тогда бы ты пошел к Хакону. — Если бы поссорился с Хаконом, то пошел бы к Лоан. — А зачем тебе идти к Лоан, когда ты с ее бывшем партнером трахался, она же не знает, что у вас была не просто дружба, так ведь? Эйден подошел вплотную к сидящему на столе Хуану, желая ему вдарить, но вызвал у сидящего лишь усмешку. — Грозный котеночек, я попал в точку, как и всегда, возьми сигару и затянись, смочив горло этим виски, к тому же тебе нужна ванна, от тебя исходит незабываемый аромат пота, гнили и железа. — Я не собираюсь играть в твои игры, покупаешь или нет? — Куплю, — Хуан слез со стола, — но тебе необходимо расслабиться, у тебя хоть один выходной был с момента, как ты попал в Вилледор? Колдуэлл промолчал, но услышал треск рации и до боли знакомый голос, обжигающее предательство, которое можно немного потушить лишь влив в себя стопку дорого виски, завалявшегося у Хуана. — Ванна там, котенок, для твоей конфиденциальности я прикрою тебя шторкой. Эйден поплелся туда и начал скидывать с себя всю одежду, открывая вид на шрамы и свежую рану, с которой пару часов назад текла кровь. Хуан почувствовал запах не железа, а свернувшейся крови. Колдуэлл дотронулся до раны и прошипел. — Черт… — Аптечка находится где-то в трюмо. Прошел где-то час, как шторка отъехала к стене, открывая вид на обмотанного полотенцем Эйдена. Хуан рассматривал парня, возжелал прикоснуться к его телу. На столе резко появились две полные стопки алкоголя и пара сигар. — Присоединяйся, Эйден, отдохни. — Ты сейчас снова делишься своей коллекцией дорогих вещей, не могу понять, что у тебя на уме. — Так вот и не можешь? Не смеши, ты прекрасно знаешь, чего я хочу, я делюсь с тобой сокровищами, накопленными за несколько лет, а от тебя требуется лишь расслабиться и получить удовольствие. Эйден выпил. Обжигающая жидкость заливала боль предательства. Запах сигары, которую подкурил себе Хуан, манил своим неповторимым ароматом вишни и шоколада. Крепкий алкоголь раскрепостил пилигрима, который уткнулся в шею Хуану. Язык скользил по выпирающей вене, зубы слегка цеплялись за кожу, оттягивая ее. Райнер потянулся к полотенцу, скрывающему возбужденный член. — Не спеши, Хуан, — хрипотца в нежном голосе Эйдена заставила Хуана покрыться мурашками, — мы только начинаем веселиться. Райнер заставил Эйдена забыть обо всем, эффект, правда, продлится лишь до утра. Он не ожидал, что самое драгоценное сокровище само придет к нему в каюту и будет ходить лишь в полотенце, как капли воды будут стекать по многочисленным шрамам на теле юного пилигрима. Колдуэлл прижал к себе еще одетого Хуана, целуя в шею и хватая за блондинистые пряди волос. Хуан стянул с себя лишнюю одежду, понимая, что сейчас получит желаемого пилигрима. Теперь на столе разложена не секретарша, а сам владелец каюты, томящийся в ожидании разгоряченного юного тела. — Где защита? — Везде, но ближайшая в верхнем ящике стола. Эйден достал презерватив, но сначала начал растягивать Хуана, вставляя по пальцу, пока тот не привык, стоны были тихие, но все равно приятные. Раскатанная по члену резина истекала смазкой, капая на кожу лежавшего. — Войди уже, — нотки мольбы в голосе Райнера были слишком возбуждающие. Колдуэлл постепенно начал входить в Хуана. С губ слетел первый громкий стон, раззадоривающий чертей в тихом омуте под названием Эйден. Движения становились резче и грубее, голубые глаза Эйдена стали чернее ночи Вилледора, в них отражался свет УФ люстры, что свисала с потолка. Хуан приподнялся и впился зубами в шею своего сокровища, оставляя яркие кроваво-красные следы и кровоточащие вмятины от зубов. В каюте становилось жарче с каждым толчком и стоном. Райнер впился в плечо Колдуэлла, когда кончал, он еле расслышал шипение пилигрима, который закончил следом. Хоть было и сложно, но они добрались до кровати, где продолжили свои игры. Спустя несколько часов. Сонный Эйден осматривал в зеркале свою шею, которая была в кровь искусана Хуаном, прикосновения к ранам отдавались пульсирующей болью. — Бля… — шипел парень, прикасаясь к каждому укусу, чем, по всей видимости, разбудил Райнера. — Котенок, решил уйти сразу после бурной ночи? — Я через час отправляюсь в Старый Вилледор, где встречусь с Вероникой. — Тогда заходи ко мне, как вернешься. — Не волнуйся, зайду. Эйден быстро накинул на себя одежду, что разбросал вчера и отправился в «Рыбий глаз», где оставил нужное снаряжение, а также, чтобы докупить новое. В лачуге под названием «магазин» сидит бабулька, флиртующая со всеми, кто заходит к ней. — Зайчик, покупай все, что нравится. Пока Эйден говорил, какие товары ему нужны, в проходе остановился кто-то со знакомым запахом. Расплатившись Колдуэлл развернулся и, не обращая внимания на мужчину, пошел в сторону своего багажа. Мужчина поплелся следом. Парень вытащил из сумки одежду, в которой решил отправиться в Старый Вилледор. Он начал снимать с себя вещи, которые потом будет стирать на дамбе, раскрывая все отметки от зубов и засосы. — Эйден, какого хуя? — недоумевал мужчина, рассматривающий тело того, кого оставил несколько дней назад. — Съеби нахуй, Хакон, — разъяренный Эйден смотрел сверху вниз на бывшего возлюбленного, — Иди, блять, к Талии. — Мне надо было сидеть ждать, когда от тебя весточка придет? На следующий день, как ты ушел, появились слухи про твою смерть. — Может быть стоило попробовать связаться со мной? Моя рация молчала все дни, но ты решил связаться вчера, когда я трахался, молодец. Эйден собрался и вышел через заднюю дверь комнаты и добрался до метро. Катакомбы с гниющими трупами зараженных, смрад, исходящий от пола и стен, где-то валяется труп летуна, сгоревшего от УФ-фонаря, а также железная дверь с двумя маленькими, но, по всей видимости, бронированными окошками, за которыми виднелись огромные кучи мяса и костей, по ним ходили те самые летуны, учуявшие Эйдена за дверью. Оглушающий рык раздался дальше на путях. Туда повернулся пилигрим и увидел мутированного летуна, которой не сильно боялся ультрафиолета. — Твою ж мать, — Эйден достал рацию и пытался связаться с Фрэнком и параллельно бежал в сторону вентиляции, — Фрэнк, сообщи, всему городу, что путь в метро воспрещен, здесь завелся мутированный прыгун, я пытаюсь от него убежать. Колдуэлл убрал рацию и залез в открытую вентиляцию, где включил три ультрафиолетовых фонаря и выкинул их на пути, проползая дальше по вентиляции. Выпрыгнув из укрытия где-то через 200 метров, Эйден посмотрел назад и увидел, как летун убегает туда, откуда вылез. Пилигрим продолжил путь и спустя пять часов прибыл на базар. На входе все также висит Карл с табличкой «Предатель». Эйден поднялся на второй этаж и лег на спальный мешок, он хотел поспать до наступления ночи. Несколько часов спустя на второй этаж забрел Барни, который заприметил спящего человека. — Чувак, вставай, — Барни присел на корточки и потряс за плечо Эйдена, — тут спит пилигрим, я тебе покажу, где можно выспаться. — Барни, — Колдуэлл повернулся на парня, — давно не виделись, я сегодня устал днем, решил отоспаться. — Я… — Барни замялся, — хотел извиниться за все ту хуйню, что творил, когда ты только появился у нас на базаре. — Что было, то прошло. — Ты, вроде, через пару дней должен был здесь появиться. — Не хотел оставаться на данный момент в центре города — потирая лицо, сказал Эйден, — Не хочешь выпить? — Можно, давай в ту комнату пройдем, чтобы остальные не видели, Софи сейчас в отеле, а я тут за главного. В комнате Эйден упал на пол, упираясь спиной в деревянную стену, он посмотрел на Барни, тот пил водку из горла, жмурясь от вкуса. — Ты не против, если я сниму верх одежды, жарко тут? — Поинтересовался пилигрим. — Снимай, сюда все равно никто не зайдет, пока дверь закрыта. Эйден вновь раскрыл все метки Хуана, сейчас можно было даже учуять его легкий запах парфюма. — Жаркая ночка? — усмехнулся Барни, — Кого ты так со страстью уложил, не Хакона ли часом? — Он не оставлял на мне такие пятна, с ним было серьезно все, как я думал, оказалось, что врал сам себе. Пятна оставил другой. — Можем выпить и устроить быстрый перепихон в этой комнатушке. — План неплох. Эйден сделал несколько глотков водки, поморщился и отдал власть над разумом чертям. Барни стянул с себя безрукавку и порванную футболку, оставляя верхнюю часть тела обнаженной. Его тело было покрыто цветными татуировками, парень сел на ноги Эйдена и придвинулся вплотную к паху, ерзая по члену. Пилигрим возбужденно выдохнул, рассматривая карие глаза своим мутным взором. — Я у одного знакомого взял пару резинок, думаю, ты не против, — Эйден шептал на ухо Барни, — Если будем в этой позе трахаться, то тогда раздевайся. Барни соблазнительно стянул остатки одежды и опять сел на Эйдена. Пилигрим начал растягивать парня, слушая стоны на своем плече. — Ты готов? — беспокоясь о нынешнем партнере, поинтересовался Эйден. — Да, — с придыханием ответил Барни, он почувствовал, как в него проникает член, чувствовал выпирающие венки на обжигающе-горячей плоти. Эйден помогал парню двигаться, надавливая на его копчик при каждом движении. Барни схватил пилигрима за горло, предупредив на ухо, что ему очень так нравится. Дыхание становилось тяжелее, воздуха не хватало и Эйден начал терять сознание, как почувствовал, что руки ослабли и на живот попало что-то теплое. Колдуэлл вдохнул полной грудью и глубже вошел в Барни, эякулируя внутри него. — Можешь уснуть здесь, как я и говорил, сюда никто не зайдет, — говорил и пытался отдышаться Барни. Эйден надел на себя штаны с футболкой и упал на матрас, он уснул сразу, как только закрыл глаза. Барни в этот момент вышел из комнаты и поднялся на крышу, осматривая ночной город под остатки горячительного напитка. Прошла неделя после того, как пилигрим раздербанил Веронику, а Вальц побил его и забрал ключ ВГМ, последнее, что Эйден помнил — падающую бомбу. — Эйден… Эйден?! Парень подскочил и пытался отдышаться, в глазах все двоилось и плыло. — Эйден? — он посмотрел на зовущего, это оказалась Лоан. — Не подходи ко мне, Лоан, я слишком опасен. — Ты про Веронику? — Лоан присела на корточки, — на данный момент ты человек, кстати, тебя искал Хакон. — Плевать на него, — Эйден посмотрел на собеседницу, — не говори ему, где я. — Что у вас двоих произошло, вы же не были парой. Колдуэлл посмотрел с грустью на Лоан, которая от шока лишь рот открыла. — Чему ты удивляешься? Будто бы никогда не знала, что мы трахались. — Нет, не знала. — Ладно, плевать, я к Хуану. Эйден спрыгнул в окно и улетел за дом на параплане. Дорога к Хуану была близкой, но тяжелой, огромное количество пыли не давало гореть мертвечине на солнце, но Эйден смог дойти до каюты, он с громким звуком ворвался туда. — Еб твою мать, Эйден, — Райнер подскочил с секретарши, а она со стола, — присоединишься? — Спрашиваешь еще, — Эйден скинул с себя куртку с футболкой. — Ахуеть, ты весь переливаешься из желтого в фиолетово-синий, также везде кровоподтеки, кто тебя так? — Вальц. — Как ты не умер от такого? — Думаю, он и не хотел меня убивать. — Иди в ванну, я тебе одежду сейчас найду, ты пыльный, в крови, смердишь гнилью, как тогда прям, — Хуан усмехнулся, но пошел в сторону шкафа. Эйден залез в ванну, вытирая мокрой рукой лицо. В каюту кто-то ворвался, Хуан, стоявший рядом со шторкой, резко ее закрыл. — Хуан, — знакомый, для Эйдена голос, раздался за шторкой, — нужна информация по пилигриму. — Какому из всех? — Райнер сел за стол и продолжил расспрашивать, — Спайк, Эйден или… — Эйден. — Что именно узнать хочешь? — Где он, с кем общался и жив ли вообще, — Хакон вытащил из рюкзака какой-то предмет, — мы в расчете? — Старый проигрыватель, к которому нужны виниловые пластинки, хорошо, в расчете. — Сколько ждать? — Не долго, — Хуан посмотрел на шторку и потер глаза, — Эйден жив, общался последние разы с Барни, с которым и провел бурную ночь, Вероникой, Лоан и Вальцем, находился последний раз где-то на Верфи. — Вот девка стервозная. — А тебе зачем он вообще? — Задолжал он мне, — Хакон повернулся в сторону двери и краем глаза заметил знакомую вещь, — откуда у тебя вещь Эйдена? — Принес один человек, тебя волновать не должно. — Этим человеком был Эйден, так? Пилигрим решил выйти и разобраться с Хаконом. Вновь обмотанный лишь полотенцем Эйден вышел в приемную комнату. — Эйден… — Хакон шокировано смотрел на гематомы, — что с тобой про… — Зачем я тебе? — Я надеялся, что мы сможем поговорить. — Как там Талия поживает? Хуан встрял в ссору, пытаясь успокоить пилигрима и бывшего ночного бегуна. — Разберетесь за пределами каюты, на данный момент вы оба находитесь на моей территории. — Ты прав, Хуан, — Эйден начал лучше контролировать свою злость. Парень посмотрел на Хуана и страстно поцеловал его. — Продолжим задуманное? — будто бы мурлыкая, интересовался пилигрим, — точно, Хакон, хочешь присоединиться? Маттиас закатил глаза, хмыкнул с ноткой разочарования и вышел из каюты, громко хлопнув дверью. — Если женщин называют драмаквин, то ты у нас драмакинг, — заливался смехом Хуан, — я заставляю тебя забывать о предательстве, ведь так? — Заставляешь, но я в тебя не влюблюсь, не переживай, горького опыта хватило. — Если влюбленность для тебя на вкус словно горечь, то я дам почувствовать сладость от секса, сладость от ласк. Эйден посмотрел на Ноэль, которая сидела в нижнем белье и ждала партнеров, это было приглашение присоединиться. Стук каблуков раздавался на все помещение, девушка потянула за боковые веревочки на трусах, что держали их, от чего она осталась лишь в черном лифчике, но и его она сняла. Грудь персикового цвета подпрыгивала от каждого шага. — Котенок, у тебя же был секс с девушкой? — Да, не поверишь с кем, — Колдуэлл рассмеялся, — с Талией, я ей книги приносил. Очередное утро, но проснуться в обнимку с Ноэль и Хуаном было приятно. Эйден вспоминал о проведенной жаркой ночи, как девушка терлась своей упругой и горячей грудью о его спину, пока Хуан выводил языком узоры по его торсу, как руки, которые медленно поднимались от бедер до плеч, как Ноэль выстанывала имя Эйдена во время оргазма. Как пилигрим, член которого находился во рту у девушки, страстно целовал Хуана, трахавшего девушку во влагалище. Эйден начал собираться, чтобы отправится в «Рыбий глаз», сегодня у него должна быть встреча с Мясником. Оставив записку на столе «Я сегодня встречаюсь с Мясником, не стал будить, еще загляну», парень вышел с каюты. Город слегка заволокло пеплом от взрыва, от чего зараженных стало в разы больше. Некоторым не посчастливилось оказаться вне безопасной зоны, их поедали летуны, вылезшие из своих темных зон, когда солнце не может пробиться сквозь пепел. Крики жертв раздавались со всех сторон, где-то рыдал ребенок, что потерял родителей. — Кто на корабле, неподалеку от вас рыдает ребенок, скорее всего родители были убиты летунами, гуляющими сейчас по поверхности, лучше поторопиться, неизвестно, что с ним может произойти. — Принято. В баре Эйдена встретила Лоан, которая с сочувствием смотрела на парня. — С тобой было невозможно связаться, где ты был? — У Хуана, прошу, никому не говори, в частности Джеку Мэтту, он не тот, кем кажется. — В каком смысле? — Хуан рассказал, он давно нашел запись, где Джек разговаривал с Мясником. Так вот Джек и воспротивился приказу Мясника «не сбрасывать на город химикаты» — Эйден присел, опустив голову. — Хуан лжет, Мэтт столько раз помогал здесь, что я ему верю. — Твое право, но я скажу одно, Джеку не нужна была огромная партия УФ-ламп для подъема на VNC, он их использовал для чего-то другого. Спустя какое-то время Эйден спас Фрэнка, которого подстрелили ядовитой стрелой. Лоан, наконец, начала понимать, что Джек Мэтт оказался тем еще мудаком, но Мяснику так и не поверила. — Если хочешь спасти всех, беги в сторону X13. В проходе, образованном бомбой, Эйден потерял контроль и убил многих зараженных, которые нападали на него. Рычащим, как у летуна, голосом пилигрим повторял лишь одну фразу «Вальц, я иду за тобой» Эйдена накрывало воспоминаниями, чем глубже он проходил в комплекс, тем больше воспоминаний у него появлялось в голове, от чего он в один момент сел на пол. Вдалеке раздался голос: — Мия, прошу, очнись. Пилигрим резко поднялся и побежал в ту сторону, под стеклянным балконом находилось помещение с огромными мониторами, показывающими места, куда должны упасть бомбы, а внизу был Вальц, стоящий рядом с кроватью лысой девушки. Эйден спустился к ним. — Вальц, давай все обсудим, — пилигрим выронил из рук самодельный тесак, — я не хочу драться, просто хочу поговорить. — Ты помнишь, сынок, кому давал обещание всегда держаться вместе? — Мии. — Ты давал его мне, Эйден, — Вальц подошел вплотную к парню, — Ты знаешь, что Мия больна и знаешь, что помогал мне создать лекарство для нее, она моя дочь, она не может жить без аппарата ИВЛ. Из кармана раздался треск рации. — Эйден, нужно остановить заряды. — Лоан, я пытаюсь. — Недостаточно, блять, пытаешься, тут скоро на воздух все взлетит, я под комплексом, рядом с бомбами, если ты не остановишь, я из сама разнесу. — Вальц, где ключ ВГМ?! — Уничтожен. Пилигрим подбежал к пульту управления, пытаясь сделать что-нибудь без ключа. — Лоан, ключ уничтожен, я не могу остановить заряды. — Тогда беги на выход, не иди за мной. Эйден схватил сестру и побежал к выходу, оставляя Вальца умирать, но в последний момент рука бывшего ученого пробила бок пилигрима. — Блять, — Колдуэлл закричал, но не остановился. Уже в тоннеле, перед входом в комплекс, его взрывом отбросило ближе к эстакаде, попав прям на гусеницу танка. Парень потерял сознание, обронив еле дышащую сестру. Из рации доносились голоса, унесенные ветром в пустоту. Хакон, следивший все это время за Эйденом и Лоан, вытащил вторую из западни. Они-то и нашли пилигрима, рядом с которым лежала уже умершая Мия. — Эйден, — Хакон присел рядом и провел по щеке парня, — очнись, прошу. Слабое дыхание Колдуэлла давало мизерную надежду на его выживание, но бледнеющая, от потери крови, кожа разбивала ее. Парень с трудом открыл глаза, в которых все плыло, он еле различил в черном пятне Хакона. — Что… с Мией? — Она, — Хакон опустил голову, — погибла. — Черт… — Эйден прикрыл глаза и почти неслышно продолжил — передай Хуану, что я… больше не смогу появиться у него. Пилигрим закрыл глаза, его тело становилось белее, он сделал последний выдох, но больше не вдохнул. Лоан, стоявшая рядом, не смогла сдержать слез, она понимала, что он пытался спасти город и сестру, но не смог спасти себя. Лоан, взяв себя в руки, связалась с Фрэнком. — Фрэнк, — девушке тяжело давались слова, — Эйден погиб, он спас нас и город. Мужчина остановил музыку по радио и обратился к жителям. — Я бы хотел сказать о том, что наш город и наши жизни были спасены человеком, что погиб героем. Это был отважный пилигрим, которого многие знают по имени Эйден. Он старался помочь всем, кому мог, но не смог помочь себе. Кто хочет почтить его память, то «Рыбий глаз» всегда открыт. Хакон и Лоан, спустя несколько часов, принесли в бар два тела, вокруг началось столпотворение, лишь Хуан наблюдал сверху, он не верил, что сокровище пропало, ушло без возможности вернуться. Маттиас заприметил стоящего Райнера и пошел к нему. — Хуан. — Хакон. «Приветствия» закончились. — Эйден перед смертью просил передать, что больше не сможет появиться у тебя. Ночной бегун ушел также быстро, как и пришел, оставляя Райнера в одиночестве. В баре появились главы Базара — Софи и Барни. Девушка смотрела на своего брата, который подошел к телу Эйдена, накрытому строительным пакетом, зная обо всем, что произошло между парнями. Хоть их знакомство и началось плохо, но позже это переросло в небольшую дружбу, а также сексу в комнатушке на втором этаже церкви. Эйден был достоин того, чтобы Барни прокричал его имя, увековечивая память о нем в своей голове и в головах других людей. Хуан решил спуститься и сказать: — Эйден, ты был яркой персоной, с горящими глазами, в которых виднелось сияние, но оно не смогло убрать момент погибающего мира. Пока бомбы летели на Сентрал-Луп, все люди прощались между собой, но ты смотрел на все своими ясными глазами. Ты спас всех нас, ты заботился о всех нас, а также продолжал идти к своей цели. Ты, парень, достоин того, чтобы попасть в лучший мир, ты с лихвой заслужил отдых. Хуан выпил стопку, покидая «Рыбий Глаз». Лоан решила выйти в пустой двор, перед баром, где в одиночестве лежали два тела, но увидела лишь одно. Эйден пропал. Многие искали тело на протяжении нескольких месяцев, но ни следа не обнаружили, будто бы он сквозь землю провалился. Через какое-то время на крышах начали рассказывать истории про пилигрима и завершали их несколькими предложениями: — Было непонятно, куда делось тело, было известно лишь то, что он мог потерять контроль из-за ингибиторов. Возможно, что он и не умер вовсе, возможно, его организм успел восстановиться из-за этой проблемы.