Мы не можем быть вместе

Они знали, что все их встречи закончится плохо. Каждое столкновение - под страхом. Каждый взгляд - через зеркало, через объектив, через щель в закрытой двери. Феликс не должен был здесь быть. Хёнджин не должен был его любить. Но разве кто-то может запретить сердцу стучать чаще, чем когда кое-кто стучится в дверь? «— Ты понимаешь, что это разрушит нас обоих?» «— Я давно разрушен. Если уж падать - то с тобой»

***

Суматоха в зале. Звук щелчка камеры. Свет в лицо. Хёнджин закрывает глаза, стараясь не выдать сильную усталость. — Сцена пятая. Поцелуй в дождь. Дубль два! Он выдыхает, входя в роль, подходит к партнёрше, берёт её за подбородок. Свет. Камера. Мотор. Поцелуй. Он не чувствует ничего. Она улыбается, он делает то же самое. Стоп. Вечером он выходит со съёмок последним, и выглядит, наверное, самым уставшим. Накидывает на темные волосы капюшон, садится в машину. Небольшое предвкушение бодрит. Внимательно смотрит на водителя. — Тот же адрес, сэр? — Да — выдыхает он. – Можно музыку тише.. Голова болит. Водитель молча убавляет звук

***

Гостиница. Номер 905 – читает на карточке. Заходит в номер. Феликс не говорит ни слова. Только тянет за ворот худи, прижимается губами к шее. Притягивает к себе. Хёнджин сдавливает челюсть. Феликс приваливает его к стене. Хёнджин кое-как захлопывает дверь. Он дрожит от его прикосновений, от того, как Ликс наваливается на него, как смотрит в глаза — медленно, жадно, будто снова не увидит. Смотрит почти ласково — Сегодня ты говорил с ней слишком мягко, – шепчет Ликс. – Почти поверил, что тебе понравилось. — Это была съёмка… – сквозь зубы прошелестел Хван — Без разницы, – пальцы Феликса скользят по коже, отправляя по коже электрические заряды. — Я ревную. — Ты сам сказал, что нельзя. Что никто не должен знать. — Никто и не узнает, – голос становится ниже. – Пока ты мой… здесь. Сейчас. Феликс ведёт его, примерно в сторону спальни. Толкает на постель, нависает над ним, сдёргивая надоедливое худи Хёнджина. Губы касаются обнажённой кожи, медленно, с нажимом, оставляя следы, которые завтра придётся прятать. Феликс тянется к губам, взгляд хищный. — Я соскучился, – голос ощущается огнём, – по твоим стонам. По тому, как ты дрожишь подо мной. Хёнджин пытается что-то сказать, но язык заплетается от ощущения тёплого дыхания, от жадных пальцев, срывающих худи. Ликс не спешит, любит доводить до предела. Целует скулу, потом медленно спускается вниз, оставляя дорожку из поцелуев. Его руки уверенно скользят по бёдрам Хёнджина, разводят их шире. — Феликс… – выдыхает тот. Наверное звучит как мольба. — Тише. Будешь говорить только когда я скажу. Он стягивает с него всё до конца, не оставляя ни сантиметра того, что может прикрыть обожаемое тело. Взгляд Ликса — обжигающий. Феликс удобнее усаживается между длинных ног Хёнджина и достаёт презерватив со смазкой из кармана джинс последнего. — Ты знал, что я приду, — ухмыляется хищно. Хёнджин кивает, закусывая губу. Ликс входит в него — плавно, кусает сосок, двигается ниже. Комната наполняется тихими стонами и звуками скользящих тел. Темп сначала медленный, тягучий. Дразнит, чуть выходит, потом входит обратно резко, глубоко. Жадно, посвойски. — Чьё ты сейчас имя произносишь, а? – хрипит Феликс. — Твоё…мм, Ликс… Он наклоняется, ловит губы Хёнджина в поцелуе — влажном, голодном, как будто задушить его так хочет. — Скажи мне, как сильно ты меня любишь. — Без тебя, я не чувствую себя живым – дышит загнано. И Феликс рыча, отзывается на это тем, что двигается быстрее, сильнее, заставляя Хёнджина выгибаться под ним, хвататься за простыни, срывая свое имя с родных губ, снова и снова. Они кончают почти одновременно, Хёнджин первым, с криком, почти рыданием, с тёмными звёздами перед глазами. Ликс через пару толчков, рявкнув и застыв. Тишина накрывает номер мягким одеялом. Только дыхание. И тихий шелест справа: — Обними меня, – звучит мягкая просьба. Феликс не отвечает. Просто тянет его к себе, утыкаясь лбом в темную макушку. Завтра они снова станут чужими. Но сегодня были всем друг для друга.

***

Утро пахло кофе и было чем-то чужим. Феликс стоял у окна, накинутый халат почти не скрывал следов ночи. Свет падал на его плечи мягко, почти свято. Он выглядел спокойно. Слишком спокойно. Хёнджин сел в постели, натягивая одеяло до искусанных ключиц. Горло пересохло. — Ты опять уйдёшь, оставив меня одного? — спросил он хрипло. — Я уже опоздываю, — Ликс посмотрел на экран телефона. — Менеджер ждёт внизу. — Ну и вали, — выпалил Хёнджин и сразу пожалел. Глупо, по-детски. Феликс даже не повернулся. — Ты знал, на что шёл, Джинни. Он оделся быстро, молча. Хёнджин не смотрел на него, только в точку на стене. Сердце стучало слишком громко. Его мягкое "Джинни"... Когда дверь захлопнулась — тишина стала почти физической. Его снова не было. Как и всегда.

*Несколько дней спустя*

Хёнджин сидел в гримёрке — жевал лёд, чтобы снять отёк с губ. После репетиций его губы стали заметно пухлее. — Ты сегодня не в духе, – констатировал ассистент. – Что-то случилось? — Всё нормально, — соврал он. И как бы вроде нормально. Но вот только Феликс исчез. Ни сообщений, ни звонков. Ноль. И только потом, пролистывая соцсети, он увидел фото. Недавняя публикация от него. Феликс. На вечеринке бренда. Рядом с новым лицом кампании. Парень смеётся. Притворяется? Нет. Он выглядит счастливым. Как будто его утро не начинается с ощущения, что он снова не нужен. „Он ничего тебе не должен„ – повторяет голос в голове. Но почему тогда что-то в области груди так ноет? Когда Хёнджин возвращается в квартиру, он не включает свет. Просто сидит на полу, спиной к кровати. Телефон вибрирует. Ликс🔥 Ты где? Хёнджин после долгой паузы раздумий:

Вы

Смотрю, ты отлично проводишь время.

Ликс🔥 Это была работа. Я даже не хотел туда идти.

Вы

Но пошёл. И остался.

Как будто ты не вспоминал обо мне ни разу.

Пауза. Длинная. Ликс🔥 Я не могу всё бросить ради нас. Но это не значит, что мне не больно.

Вы

Мне в такие моменты тоже.

Очень.

***

Он приходит без предупреждения. Без стука. Без ‹можно›. Как буря, как личное наказание, как последняя сигарета. Дверь квартиры едва не слетает с петель. Феликс стоит в проёме — темный взгяд, глаза пылают. — Ты решил игнорировать меня? – голос глухой, звериный. – Или ты просто хочешь, чтобы я злился? Ревновал? Хёнджин отступает, спокойно. Он тоже кипит. — А ты не хочешь? – бросает он. – Я видел то фото тебя, на той чёртовой вечеринке, ты весь сиял. Будто и не проводил со мной всю ночь за несколько дней до этого. — Не смей так говорить, – Феликс резко сокращает расстояние, хватает его за подбородок. — Не говори так, если не хочешь, чтобы я вытрахал из тебя всю душу. — Хочу. – Хёнджин шипит. – Давай. И Феликс делает то, что от него хотят. Он толкает Хёнджина к стене - жёстко, но не больно. Прижимается вплотную, губы сгорают от отсутствия расстояния. — Думаешь, я забыл, как ты стонешь моё имя, когда я в тебе? – шепчет он. – Думаешь, я спал спокойно после этого? Пальцы срывают одежду. Рвано, со злостью. Губы находят шею, кусают. Хёнджин вжимается спиной в холодную стену. Сердце горит. — Я был там, да. Был с ними, – выдыхает Ликс. – Но ни один не делал со мной того, что делаешь ты. Никто не смотрел на меня так, как можешь ты. — Ликс… — Только ты можешь сводить меня с ума. Он разворачивает Хёнджина лицом к стене, наклоняет. Губы снова касаются кожи, греют, как костёр. Терпкий костёр. Шорох упаковки. Презерватив. Лубрикант. Тёплые, твёрдые руки, сдавливают бёдра. — Расставь ножки. Шире. Хёнджин подчиняется. Дрожь пронзает всё тело. — Малыш, сейчас я покажу тебе, что ты - мой. Никто, кроме меня, не имеет права к тебе прикасаться. И привяжу себя к тебе. И он входит резко, до конца, заставляя Хёнджина выдохнуть громко, сорвано, срываясь на всхлип. Ритм, как злость. Как жажда. С каждым толчком, шепот: «Мой, только мой» Хёнджин теряет себя. Он кричит, захлёбывается в удовольствии, боли. В любви, которая не должна была быть. Но она есть. Она реальна. И слишком сильна, чтобы спрятать её. Когда они оба достигают пика, в одном крике, в одном поцелуе – мир рушится и собирается заново. Феликс остаётся внутри, пока чувствуют сжимающее нутро. Обнимает. Целует шею. — Если уйдёшь, можешь не возвращаться. — Скажи мне, что я тебе нужен. — Ты - единственный, кто мне нужен.

***

Они долго не говорят. Только дыхание. Сбивчивое, тяжёлое. Феликс, пахнущий шампунем Хёнджина лежит рядом, ладонь на его груди, будто держит сердце, чтобы не убежало. Хёнджин медленно перебирает волосы Феликса. — Не уезжай… Феликс не отвечает, только подвигается ближе. Целует щёку, потом подбородок, губы. Поцелуй долгий, не страстный, не животный. Нежный, ласковый. Как сахарная вата. — Ты знаешь, что это глупо? — хрипит Хёнджин. — Мы превращаемся в пепел. И оба делаем вид, что всё нормально. — Пусть. – Ликс улыбается. – Сегодня - только мы. Они засыпают под одеялом, спутанные, как их же волосы. За окном дождь, внутри - тепло. Феликс просыпается среди ночи и просто смотрит. Хёнджин спит, ресницы подрагивают. — Красивый, – шепчет он едва слышно. – И такой ты - только мой. – слышен всхлип. – Прости, я такой не серьезный. Он касается его подбородка губами, легко, будто обещает. Потом укладывается обратно стараясь никак не повлиять на сон "Джинни". Хёнджин во сне сжимает его руку. Следующим утром они говорят обо всём и ни о чём. Феликс делает кофе. Хёнджин протирается полотенцем. Целует в затылок. Они смеются – по-настоящему. Целуются на кухне. Медленно. Как будто время остановилось.

***

Выходной. Утро. Телефон разрывается. Звонит менеджер Феликса, директор и вообще происходит какой-то хаос. Очередная трелль, Феликс копошась поднимает трубку. Ор директора. — Ликси, что пр..? — Блять – прям по трубке с директором. Дрожащими руками накрывает лицо. Он уже видимо сбросил трубку. Открывает Инстаграм и показывает телефон Хёнджину. Там фото, которое набрало уже двести тысяч лайков. Они на балконе. Обнимаются. Подпись: ’Это правда?..’ — Это... – Хёнджин не находит слов. Глаза застилают слёзы. Ими он смотрит на Феликса, прям ему в глаза. — Ликс, ты же не... – голос сорвался, ком в горле, – уйдёшь.? Феликс прячет взгляд. Хёнджин медленно берёт чужую руку в свою. Молчание затянулось. — Ликси, пожалуйста не молчи – Хёнджин срывается цепляясь за Феликса, как за спасательный круг. — Джинни.. – Феликс замолкает. – Я не уйду. Ни за что. Хёнджин шумно выдыхает. Феликс прижимает его к себе, обнимая.