Ночь внутри стены
12 мая 2025 г., 14:20
Сумерки опускались на лес, растекаясь по траве и корням. После боя и бегства от патруля они с Эреном оказались одни — остальные отряды ушли вглубь, зачищать местность. У них оставались часы до рассвета и одна цель: выжить до утра.
Он нашёл полуразрушенный охотничий приют — перекошенный навес, обугленные доски, остатки стены и крыши, которые ещё могли защитить от ветра. Снаряжение он отстегнул первым делом. Потом — осторожно, без лишних слов — перенёс Рину внутрь, укрыв её плащом.
Ночь уже дышала холодом.
— Всё ещё болит? — спросил он, опускаясь рядом.
Рина сидела, прислонившись к стене, и смотрела куда-то в сторону. В её глазах отражалось небо — тёмное, как вода перед штормом.
— Это глупый вопрос, — выдохнула она, слабо усмехнувшись. — Конечно болит.
— Я могу попробовать наложить шину. Не врач, но кое-чему научился.
Она кивнула. Он достал две прямые доски от сломанной скамьи, бинты из аптечки и принялся работать, молча, аккуратно. Каждый его жест был сосредоточенным и бережным, как будто он чинил что-то не только в её ноге.
Когда всё было готово, она тихо сказала:
— Спасибо.
Он посмотрел на неё. В темноте глаза Рины казались глубже, чем обычно. Не такие острые, как в строю. Не колючие, как во время споров. Уставшие. И настоящие.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он вдруг. — Могу остаться снаружи.
Рина помолчала. Потом покачала головой.
— Нет. Если ты уйдёшь… вдруг я снова увижу этот чёртов сон. Про Рина.
Эрен сел ближе, облокотившись на стену. Не задавал вопросов. Просто ждал.
И она заговорила.
— Мы с ним были на рынке. В последний день. Просто гуляли. Ели что-то жареное. Смеялись. Он говорил, что у него предчувствие, будто всё переменится. И знаешь, он тогда смотрел на меня так… будто прощался. — Рина замолчала. — Когда титаны прорвали стену… он был на той стороне. Снаружи. Бросился к людям, чтобы помочь им выбраться. Я орала, чтобы он вернулся. Я орала. А потом закрыли ворота. Перед самым его лицом.
Она сжала пальцы до боли.
— Я запомнила, как он смотрел. Ни крика. Ни слёз. Только… принятие. Как будто он знал, что так и будет.
Тишина окутала их.
Эрен ничего не сказал. Просто положил свою руку поверх её. Не сжал. Не тянул. Только тёплое прикосновение.
— Иногда, — продолжила она, — мне кажется, что я всё ещё слышу его шаги за спиной. Будто если обернусь — он там. Живой. Глупый. Со своей шевелюрой и кривой ухмылкой.
Её голос сорвался. Она зажмурилась.
— Я ненавижу, что жива, когда он — нет.
— Я понимаю, — прошептал Эрен. — Я каждый день чувствую то же самое. За маму. За всех, кого не смог спасти. За тех, кого ещё даже не знаю, но уже потерял.
Он повернулся к ней. Лицо было рядом. Пламя, разожжённое в старом металлическом поддоне, мягко освещало их силуэты.
— Но я хочу быть рядом, Рина. Не как герой. Не как командир. Просто… как человек. Пока ты этого хочешь.
Она посмотрела на него. Медленно. Словно всматриваясь в него глубже, чем раньше.
— А если я не знаю, чего хочу?
— Тогда я просто останусь. Пока не узнаешь.
Рина выдохнула — медленно, тяжело. Она позволила себе облокотиться на его плечо, на этот раз — по-настоящему. Без страха.
И впервые за много лет она заснула не в одиночестве.
А он — не с яростью в груди, а с чем-то тихим, как огонь, что не жжёт, а согревает.
