До того, как снова взойдёт луна
17 мая 2025 г., 22:07
Солнечный свет был невыносимо ярким.
Он бил по глазам, раздирал кожу, будто насмехался: нечего было шастать по ночам.
Рина сидела за длинным деревянным столом в столовой, держа в руках ложку с каким-то серым, едва тёплым варевом, и чувствовала, как веки медленно слипаются. Каждое движение казалось борьбой с гравитацией. Рядом кто-то громко чавкал — кажется, Конни — и это был удар по нервам.
Она бросила взгляд на Эрена. Тот сидел напротив, с поникшими плечами, подперев щеку рукой. Под глазами — лёгкие тени, волосы растрёпаны сильнее обычного. Он не ел, просто размешивал кашу ложкой по кругу.
— Ты как? — тихо спросила она, стараясь не разбудить головную боль.
— Как будто по мне трижды потоптался титан, — буркнул он и слабо усмехнулся. — А ты?
— Пожалуй, только дважды, — ответила она с такой же блеклой улыбкой.
Рядом с ними Микаса ела молча, но Рина ощущала на себе её взгляд. Тот самый: напряжённый, сосредоточенный, с оттенком недоверия. И сдерживаемой ревности. Рина уже почти привыкла. Почти.
День тянулся невыносимо долго. Тренировки были адом: тело слушалось плохо, даже простые отжимания отдавались пульсацией в висках. На построении Леви окинул их привычным холодным взглядом.
— Вы двое — не падайте, — коротко бросил он. — А то засыпать будете уже во время строевых. Тогда придумаю наказание пострашнее.
Эрен кивнул, не глядя на него. Рина только глубже втянула холодный воздух. На щеках жгло от усталости.
Вечером второго дня они снова стояли на посту. Та же башня. Та же пустая улица внизу. Но что-то было иначе.
— Думала, будет хуже, — прошептала Рина, закутываясь в плащ. — Но здесь как будто… легче. Спокойнее.
— Знаешь, — Эрен откинулся на стену башни и поднял глаза к звёздам, — я впервые замечаю, как красиво тут ночью.
Пауза.
— Хотя, может, это потому, что ты рядом.
Она чуть заметно улыбнулась. Этот момент не был признанием. Но был чем-то очень близким.
Ночь прошла в молчании, в редких взглядах и в паре глотков чая.
На третий день к ним начали приглядываться. Ребята шептались — кто-то из старших видел, как Эрен и Рина возвращались с поста на рассвете, смеясь. Рина не обращала внимания. Почти не обращала. Только чувствовала, как как по спине скользит напряжение от чужих глаз.
В четвёртую ночь они уже были ближе. Разговаривали тихо, много. О прошлом. О будущем. О страхе. Эрен говорил, как боится потерять контроль. Она — как боится потерять его.
— Когда я рядом с тобой… — начал он, но замолчал. — Я будто держусь за край. Пока ещё не упал.
Она слушала. Не перебивала. Только сжала его руку в перчатке, не отпуская.
Пятая ночь — самая тяжёлая. И по усталости, и по мыслям. Леви задержал их после тренировки. Микаса вновь метала взгляды, как лезвия. И даже в карауле Эрен был тише обычного. Замкнутый. Рина чувствовала: он в себе. Что-то крутится в голове. И не даёт покоя.
— Всё нормально? — спросила она, нарушив затянувшееся молчание.
— Иногда мне кажется… — его голос был хриплым от ветра, — …что всё, чего я касаюсь, я разрушаю.
Она медленно покачала головой.
— Не всё. Я здесь.
Он посмотрел на неё. Долго. И в этих зелёных глазах отразился свет далёкой звезды.
Последняя, шестая ночь выдалась ясной. Луна освещала башню, как сцену. Они не говорили почти ничего. Не нужно было. Он положил голову ей на плечо. Она чуть опустила голову ему на макушку.
Небо дышало. Башня дышала. Они тоже дышали — ровно, спокойно. Вместе.
На следующее утро, когда Леви огласил: «Ваше наказание окончено», они не сказали ни слова. Только переглянулись. Как соучастники преступления, которое никто больше не мог понять.
Они отстояли семь ночей. И нашли нечто гораздо большее, чем покой. Они нашли друг друга.
