Потерянная сладость

Джисон проснулся от пробирающего до костей холода. Он поежился, плотнее закутываясь в одеяла, но это не помогало. Внутри все скручивало неприятной тошнотой, а голова была тяжелой, словно налитой свинцом. Ему было откровенно плохо. С трудом сев в своем уютном гнезде, он огляделся. Комната была погружена в вечерний полумрак. Он дрожал, и первой мыслью было согреться. На автомате он нашарил рядом какую-то мягкую вещь – это оказалась одна из кофт Минхо, которую он притащил в свое убежище. Не раздумывая, чья она, Джисон натянул ее на себя. Просторная кофта сразу же окутала его теплом и знакомым, успокаивающим запахом альфы, что немного облегчило его состояние. Он медленно поднялся на ноги, чувствуя слабость во всем теле. И тут он вспомнил про пакеты с покупками, брошенные в прихожей. Нехорошо получилось, Минхо, наверное, уже вернулся и увидел этот беспорядок. Держась за стену, Джисон вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он вдруг уловил невероятно аппетитный аромат, доносившийся с кухни. Что-то пряное, насыщенное… похожее на рамён, его любимый. Слюнки невольно потекли, а желудок, до этого сжимавшийся от тошноты, вдруг отозвался тихим урчанием. Осторожно спустившись, он увидел Минхо. Тот стоял у плиты спиной к нему, сосредоточенно помешивая что-то в кастрюле. Он был так увлечен процессом, что не заметил появления Джисона. Джисон подошел к пакетам, валявшимся у входа. Он поднял тот, в котором лежали продукты для «сладких бомбочек» и купленные парные кружки. С пакетом в руке он направился на кухню. Когда он вошел, Минхо как раз обернулся, чтобы взять что-то со стола, и увидел его. Альфа на мгновение замер, его взгляд тут же обеспокоенно пробежался по Джисону. Он, конечно, заметил и бледность омеги, и темные круги под глазами, и то, как он немного покачивается. А еще он заметил свою кофту на нем, которая была Джисону явно велика, но от этого он выглядел еще более хрупким и трогательным. — Джисон? — голос Минхо был мягким, но в нем слышалась тревога. — Ты проснулся. Как ты себя чувствуешь? Джисон слабо улыбнулся, стараясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле. — Уже… лучше, — соврал он. — Прости за беспорядок в прихожей. Я сейчас все уберу. Он подошел к столу и аккуратно вытащил из пакета парные кружки, поставив их на столешницу. Затем открыл холодильник и начал убирать купленные продукты. Движения его были медленными и немного неуверенными. Минхо отложил ложку и подошел ближе, внимательно глядя на него. — Ты выглядишь не очень хорошо, — констатировал он очевидное. — Тебя что-то беспокоит? Или ты просто не выспался? Он заметил, как Джисон старается избегать его взгляда, и это только усилило его подозрения, что что-то произошло, пока его не было дома. То гнездо, брошенные пакеты, а теперь и болезненный вид Джисона – все это складывалось в тревожную картину. Минхо выключил плиту под кастрюлей с ароматным рамёном и подошел к Джисону, который как раз закрывал дверцу холодильника. Он мягко взял его за плечи, заставляя повернуться к себе. — Джисон, посмотри на меня, — его голос был спокойным, но настойчивым. — Что случилось? Я вижу, что тебе нехорошо. И то гнездо в твоей комнате… ты ведь не просто так его построил. Расскажи мне. Джисон вздрогнул от прямоты вопроса. Он опустил глаза, теребя край кофты Минхо. Ему не хотелось снова переживать тот ужас, не хотелось выглядеть слабым и жалким в глазах альфы. — Все… все в порядке, Минхо-хён, — пробормотал он. — Я просто немного устал после магазинов, вот и прилег. А гнездо… ну, просто захотелось уюта. Минхо слегка нахмурился. Он чувствовал, что Джисон недоговаривает. Его альфа-инстинкты кричали, что омеге нужна защита и что он что-то скрывает. — Хани, — Минхо использовал это ласковое прозвище, надеясь, что оно поможет Джисону расслабиться, — я же вижу, что ты расстроен. И эти следы от слез… Ты можешь мне доверять. Что бы ни случилось, я здесь. Теплое обращение и искренняя забота в голосе Минхо пробили брешь в обороне Джисона. Он поднял на альфу глаза, полные новой волны слез. Губы его задрожали. — Я… я… — он всхлипнул, и слова полились сами собой, сбивчивые, прерываемые рыданиями. — Я сегодня в автобусе… там был один альфа… он… он пристал ко мне… трогал… Джисон рассказал все: как мужчина подсел к нему, как положил руку на бедро, его мерзкую ухмылку и удушающий феромон. Рассказал о своем страхе, о панике, о том, как ему было противно и как он бежал домой, чтобы смыть с себя это оскверняющее чувство. Рассказал, как ему стало плохо, как его внутренний омега метался в поисках безопасности, и как он построил гнездо, используя вещи Минхо, потому что только его запах мог его успокоить. Пока Джисон говорил, лицо Минхо становилось все мрачнее. Кулаки его непроизвольно сжались. Внутри него закипала ярость. Как посмел какой-то ублюдок так поступить с Джисоном? С его омегой! Неужели этот подонок не видел, что парень беременный? Такой выброс агрессивных феромонов мог пагубно сказаться не только на Джисоне, но и на ребенке! Мысль об этом приводила Минхо в бешенство. Ему хотелось найти этого мужчину и… Но, глядя на плачущего, дрожащего Джисона, который сейчас выглядел таким хрупким и потерянным в его большой кофте, Минхо подавил свой гнев. Сейчас главным было успокоить омегу. Когда Джисон закончил, всхлипывая и утирая слезы тыльной стороной ладони, Минхо осторожно притянул его к себе и обнял, крепко, но бережно. — Тише, тише, мой хороший, — прошептал он, гладя Джисона по спине. — Какой ужас ты пережил. Мне так жаль, что тебя никто не защитил там. Джисон уткнулся лицом в грудь Минхо, его плечи сотрясались от рыданий. Запах альфы, его тепло, сильные руки, обнимающие его, – все это давало такое необходимое чувство безопасности. Минхо чувствовал, как колотится сердце Джисона, и его собственное сердце сжималось от боли за него. Он был зол на себя за то, что его не было рядом, за то, что Джисону пришлось пережить такое в одиночку. — Этот урод… — прорычал Минхо сквозь зубы, но тут же смягчил тон, увидев, как Джисон вздрогнул. — Прости. Главное, что ты сейчас дома, в безопасности. Я больше не позволю никому тебя обидеть, слышишь? Он немного отстранился, заглядывая Джисону в заплаканные глаза. — Ты правильно сделал, что построил гнездо. И что взял мои вещи. Если тебе так спокойнее, ты можешь делать это когда угодно. Затем он снова посерьезнел, оценивая состояние Джисона. Тот все еще дрожал, и бледность его была нездоровой. — Тебе сейчас нужно поесть, — твердо сказал Минхо. — Я приготовил рамён. А потом посмотрим, может, нужно будет выпить что-нибудь успокоительное или от тошноты. Но сначала – еда. Для тебя и для малыша это очень важно. Он мягко отстранил Джисона, но продолжал держать его за руку, ведя к столу. Его переполняли смешанные чувства: ярость на неизвестного альфу, нежность и огромное желание защитить Джисона от всего мира. После сытного ужина, который Джисон съел почти полностью под внимательным взглядом Минхо, омеге действительно стало немного легче. По крайней мере, тошнота отступила, и желудок перестал бунтовать. Однако общая слабость и тревога все еще ощущались. — Иди к себе в гнездо, отдыхай, — мягко сказал Минхо, убирая посуду со стола. — Я сейчас принесу тебе лекарства. Нужно сбить температуру, если она есть, и что-нибудь для нервов. Джисон кивнул, благодарно улыбнувшись. Он чувствовал себя выжатым как лимон, и мысль о том, чтобы снова оказаться в своем безопасном уголке, была очень соблазнительной. Он медленно поднялся и побрел в свою комнату, где его ждало уютное гнездо из мягких тканей и успокаивающего запаха Минхо. Минхо тем временем быстро нашел в аптечке жаропонижающее, легкое успокоительное на травах, которое можно было беременным, и пластырь от головной боли на всякий случай. Захватив с кухни стакан теплой воды, он направился к Джисону. Войдя в комнату, он увидел, что Джисон уже уютно устроился в своем гнезде. Он лежал на боку, подложив под щеку одну из подушек Минхо, и смотрел на него немного сонными, но все еще встревоженными глазами. Вид у него был беззащитный, как у птенца, выпавшего из гнезда, но при этом самодельное укрытие придавало ему толику спокойствия. Минхо присел на край кровати рядом с гнездом, его взгляд был полон искреннего беспокойства. — Ну как ты, Джисон? — тихо спросил он, протягивая руку и осторожно касаясь лба омеги. Лоб был ощутимо горячим. — Кажется, у тебя жар. Неудивительно после такого стресса. Он достал из аптечки электронный градусник. — Давай-ка измерим. Не переживай, это быстро, — Минхо помог Джисону немного приподняться, чтобы аккуратно вставить градусник ему под мышку. Джисон послушно прислонился к его руке, и Минхо почувствовал, как тот все еще слегка дрожит. Пока градусник измерял температуру, Минхо старался создать максимально спокойную атмосферу. Он мягко коснулся плеча Джисона, его голос был тихим и участливым. — Знаешь, Джисон, — начал Минхо, осторожно подбирая слова, чтобы не напугать и не утомить его еще больше. — Я тут подумал сегодня… пока ехал с работы… ты ведь почти весь день один дома. И я понимаю, что это может быть… довольно одиноко. Особенно сейчас. Джисон чуть повернул голову, его большие глаза с остатками слез и легкой лихорадочной дымкой смотрели на Минхо с вопросом. — И я подумал, — продолжил Минхо, стараясь уловить малейшее изменение в выражении лица омеги, — может, завести кого-нибудь? Для компании. Чтобы тебе было не так скучно, и… ну, чтобы в доме был еще кто-то живой, кто мог бы тебя немного порадовать. Джисон моргнул, словно пытаясь осмыслить сказанное. Идея была неожиданной, особенно сейчас, когда он чувствовал себя таким разбитым. Легкая растерянность промелькнула на его лице. — Кого-нибудь? — тихо переспросил он, его голос был немного хриплым. — Да, — кивнул Минхо, стараясь ободряюще улыбнуться. — Я подумал о котенке. Маленьком, пушистом, который мог бы мурлыкать рядом. Или, может, о щенке? Небольшом, с которым можно было бы выходить на короткие прогулки, когда тебе захочется. Что скажешь? Это, конечно, только если ты сам этого хочешь. Я не настаиваю. Он видел, как в глазах Джисона промелькнула какая-то эмоция – не то удивление, не то слабый, едва заметный интерес. — Котенок… — задумчиво повторил Джисон, и уголки его губ едва заметно дрогнули, словно от далекого приятного воспоминания. — Я… я всегда любил кошек. В детстве у соседей был такой… рыжий, очень ласковый. — Правда? — Минхо почувствовал, как в его груди разливается тепло от этой маленькой детали. — Это здорово. Кошки, они такие… сами по себе, но в то же время очень уютные. Представь, как он мог бы спать где-нибудь в уголке или встречать тебя, когда ты входишь в комнату. Джисон на мгновение прикрыл глаза, словно рисуя эту картину в своем воображении. Потом снова посмотрел на Минхо, в его взгляде была уже не только усталость, но и легкое любопытство. — А… а щенок? Собаки ведь… они требуют много внимания, да? Гулять, играть… — Да, собаки активнее, — согласился Минхо. — Но и радости от них много. Хотя, если тебе больше по душе котенок, то это прекрасно. Мы могли бы вместе съездить в приют или к заводчикам, когда тебе станет лучше и ты будешь готов, и выбрать того, кто тебе понравится. Маленького, чтобы он рос… ну, и малышу твоему потом, возможно, было бы интересно. При упоминании будущего ребенка щеки Джисона слегка порозовели, и он инстинктивно коснулся своего живота. — Это… это было бы, наверное, мило, — прошептал он. Мысль о маленьком пушистом существе, которое будет жить в доме, показалась ему очень трогательной. — Но… это же такая ответственность. А я сейчас… — Эй, — Минхо мягко перебил его, видя, как в глазах омеги снова появляется тень сомнения. — Во-первых, если мы решимся, я, конечно, буду помогать во всем. Ты не будешь один с этой ответственностью. А во-вторых, мы никуда не торопимся. Это просто предложение, мысль. Если ты чувствуешь, что пока не готов или это лишнее, мы просто забудем об этом. Главное, чтобы тебе было комфортно. Он видел, как напряжение на лице Джисона немного спало. — Просто… сама идея, что дома будет еще кто-то живой, кто будет ждать, дарить какое-то свое тепло… она мне показалась хорошей, — добавил Минхо. — Особенно после сегодняшнего. Чтобы ты не чувствовал себя так одиноко и беззащитно. Джисон смотрел на него, и в его глазах читалась тихая благодарность. Он понимал, что Минхо предлагает это не просто так, а из искреннего желания позаботиться о нем, создать более уютную и безопасную атмосферу, привнести что-то светлое и радостное, что могло бы отвлечь от пережитого страха. В этот момент градусник тихо пискнул. Минхо осторожно вынул градусник и посмотрел на дисплей. — Тридцать семь и шесть, — констатировал он. — Небольшая, но жар все-таки есть. Организм реагирует на стресс. Он протянул Джисону таблетку жаропонижающего и стакан с теплой водой. — Вот, выпей. Должно помочь сбить температуру и немного облегчить состояние. Джисон послушно принял лекарство, запив его водой. Он чувствовал себя совершенно обессиленным, веки были тяжелыми, а мысли путались. Единственное, чего ему хотелось сейчас – это покоя и ощущения безопасности, которое почему-то так явно исходило от Минхо. Когда альфа собирался убрать стакан, Джисон неожиданно для самого себя тихо произнес: — Минхо-хён… Минхо обернулся, его взгляд был вопросительным. — Да, Джисон? Что-то еще нужно? Может, принести тебе что-нибудь? Джисон немного замялся, его щеки снова слегка покраснели, но усталость и потребность в утешении пересилили смущение. — Ты… ты не мог бы… полежать рядом немного? — его голос был едва слышен, почти шепот. Он смотрел куда-то в сторону, не решаясь встретиться с Минхо взглядом. — Просто… пока я не усну. Если тебе не сложно. Минхо замер, откровенно удивленный этой просьбой. Джисон, который всегда старался держать дистанцию, который так бережно охранял свое личное пространство, сейчас просил его остаться. Это было… неожиданно. И очень трогательно. В его сердце что-то дрогнуло. Он видел, насколько уязвим сейчас омега, как сильно ему нужна поддержка, даже если он не привык ее просить. — Конечно, Джисон, — мягко ответил Минхо, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри он чувствовал целую бурю эмоций. — Если тебе так будет легче, я останусь. Он аккуратно поставил стакан на тумбочку. Гнездо Джисона было достаточно просторным. Минхо осторожно, стараясь не потревожить хрупкое сооружение и самого Джисона, прилег на край кровати, рядом с гнездом, но не вторгаясь в его пределы полностью. Он лег на бок, лицом к омеге, подперев голову рукой. Джисон чуть подвинулся, устраиваясь удобнее в своем коконе из одеял и вещей Минхо. Он не смотрел на альфу, но чувствовал его присутствие рядом, его тепло, его спокойное дыхание. И это было невероятно успокаивающе. Страх, который все еще цепко держал его, начал понемногу отступать, убаюканный близостью альфы. Некоторое время они лежали молча. В комнате было тихо, только слышалось мерное тиканье часов и их собственное дыхание. Минхо смотрел на Джисона, на его умиротворяющееся лицо, на длинные ресницы, отбрасывающие тень на бледные щеки. Ему хотелось протянуть руку и убрать выбившуюся прядку волос со лба омеги, но он сдержался, боясь нарушить этот хрупкий момент зарождающегося доверия. Усталость от пережитого дня, действие лекарства и успокаивающее присутствие Минхо сделали свое дело. Дыхание Джисона стало более ровным и глубоким. Он засыпал. Минхо и сам не заметил, как его веки начали тяжелеть. День был напряженным, полным переживаний и за Джисона, и за его собственное неожиданное беспокойство. Тепло, исходящее от гнезда, и тихое сопение засыпающего омеги действовали убаюкивающе. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело. Вскоре комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием двух людей, неожиданно для себя нашедших утешение и покой рядом друг с другом. Они уснули, каждый в своем мире, но объединенные невидимой нитью общей усталости и хрупкой надежды на то, что завтрашний день будет лучше.