Выковывая неизменное «наше»

Нил действительно ненавидит весь этот грёбанный мир и систему общества, где альфы могут делать всё, что им заблагорассудится, и им ничего за это не будет. Навешать лапши на уши, что они с омегой станут одной семьёй, построят свой дом, где будет безопасно и комфортно? Да, запросто. Обрюхатить свою омегу во время течки, постоянно приговаривая, какой у них будет замечательный и красивый ребёнок? Легко! Испугаться ответственности и финансовых проблем, находя лишь единственный во всём это выход — сбежать, как последний трус? Ну, все же так поступают, верно? Нил скалится, пересчитывая центы под подсвеченным меню чертового МакАвто, потому что, видите ли, он беременный и это может помешать ему тренировать школьную команду по экси, выгружать грузы вечером и ночью строгать салаты. Ни один чёртов альфа даже мысль не смог допустить, что Нилу не хочется спать на голой земле, тем более ещё и с ребёнком в животе, который то хочет того самого буррито с заправки, то заставляет его выплевывать внутренности по несколько раз в день. Картинка сочного бургера ему сейчас совсем не помогает, когда всё его сознание захватывает этот грёбанный ребёнок со своим ночным желанием изысканно перекусить. Нила мутит от одного взгляда на говяжью котлету и в то же время слюна скапливается от неимоверного желания вонзить в него зубы. Он смог поспать всего сорок минут, прежде чем ему начал сниться мир из бургеров, где он благополучно летал на них и одновременно ел. Отвратительно. Насчитав свои несчастные центы, которых хватает на самый дешёвый гамбургер, Нил подходит к двери в зал и тянет её на себя. Но та не поддаётся. Раздражительность вспыхивает, и он пинает дверь, показывая ей средний палец, прежде чем пойти со звоном монет в ладони к открытому окну МакАвто. Кассир оглядывает его быстрым взглядом, и Нил действительно не хочет задумываться, что выбежал в халате из дома, потому что больше не мог терпеть. — Чем могу помочь? — натянуто улыбается продавец в чёрной кепочке, и Нил хочет её сжечь. Вместе со всем этим чёртовым зданием. — Дай мне бургер, — коротко говорит он, ясно излагая свои желания в три часа ночи, стоя в одном халате и с мелочью в руках, будто наконец напопрошайничал на бумажную еду. — Прошу прощения, но мы не можем вас обслужить. Это окно заказов исключительно для машин, — с неимоверной вежливостью проговаривает кассир, ещё и указывая на значок машины на окошке приёма заказов. Нет, гормоны, конечно, разыгрались в связи с беременностью, но не настолько, чтобы он отупел. — Гамбургер, оплата наличными, — цедит Нил, чувствуя, как воображаемый кувшин терпения стремительно переполняется. — По правилам и регламенту, я могу принять заказ только с машин, — уголки губ кассира в кепочке подрагивают от напряжения, и Нил думает, как его кулак с мелочью с изящным звоном прилетает ему в лицо. — Я очень даже машина, учитывая, что вынашиваю ребёнка в одиночестве! — взрывается он, когда кассир начинает закрывать своё окошко, будто Нил не собирается колотить его и кричать ради бургера для ребёнка. — Я действительно не могу. Это запрещено правилами. Прошу, освободите проезжую часть, — кивает ему кассир, будто уже прощается, и будто бы Нил с этим совершенно согласен. — Весь мир спит! А главный зал у вас закрыт! Что мне делать, если этот чёртов ребёнок захотел грёбаный бургер из туалетной бумаги?! — указывает Нил на свой живот, который лишь немного округлился к шестнадцатой неделе, ещё давая ему блаженно поспать спиной вверх. — Наши бургеры делаются из натурального мяса… — начинает кассир, и Нил начинает утробно рычать, глядя в эти «невинные» глаза под кепочкой. — Да хоть из твоей левой ноги, мне нужен этот бургер, прими мой заказ! — кричит Нил, вцепляясь в дверцу окошка, чтобы тот её не закрыл и не посмел сбежать. Хватит ему побегов. — Молодой человек, пожалуйста, успокойтесь, — с проскальзывающим раздражением говорит кассир, пытаясь вырвать дверцу из рук Нила, но Нил скалится в ответ, упорно стоя на своём. — Дай мне грёбанный бургер, чёртов любитель стрёмных кепок! — Это официальная и фирменная униформа, — кряхтит кассир, безуспешно пытаясь вырвать у него дверцу. — Да хоть одежда твоей усопшей мамы! Продай мне гадкий бургер! — Я сейчас вызову охрану! — вопит кассир, и Нил действительно сомневается, что помимо него тут есть ещё кто-то. — Смотри кепочку не потеряй! На краю сознания, потому что сейчас всё его внимание сосредоточено на том, чтобы удержать дверцу и получить бургер, и не важно, что он уже опирается одной ногой в стену, Нил слышит, как подъезжает машина. Ему действительно всё равно, никто больше беременных омег не является настоящей машиной, поэтому этот богатый мудак может и подождать. — У меня клиент! Отойдите! — вопит кассир, и Нил чувствует, как его клыки прорезаются. — А у меня ребёнок! Отдай бургер! Слышится звук открывающейся двери, и Нил кидает быстрый взгляд на незнакомца, отмечая его широкую и мускулистую фигуру альфы, прежде чем с новой силой начать бороться с кассиром за бургер. Этот мудак ещё и прокашливается, привлекая к себе внимание, но Нил не обращает на него никакого внимания, даже если тот захочет свой бургер быстрее него. — Садись в машину, — говорит богатый незнакомец с машиной, даже не предлагая, а указывая, и первый порыв Нила — вырвать крепкую дверцу из пазов и впечатать её в лицо самоуверенного альфы. Но… Нилу нужен бургер, а этот альфа может помочь в достижении цели его ребёнка, который даже после такой активности своего носителя нисколько не расхотел бургер. Кажется, даже наоборот, захотел ещё больше. Нил резко отпускает дверцу, и кассир с широко открытыми глазами от удивления, падает на пол. Злорадство поднимается внутри, и Нил хмыкает, подходя к машине и усаживаясь на переднее сидение. Светловолосый незнакомец садится следом, подъезжая пару метров к окошку и сердитому кассиру, который вновь натягивает улыбку на лицо. — Добро пожаловать! — слишком бодро для трёх часов ночи и после бойни за дверцу, говорит он. — Что хотели бы заказать? — Самый большой бургер и шоколадное мороженое с карамелью, — озвучивает заказ незнакомец, пока Нил хмурится, потому что ему не дают сказать свои пожелания, а незнакомец уже оплачивает. — То, что ты хочешь бургер, слышала уже вся округа, — говорит незнакомец, подъезжая к следующему окну для выдачи заказа. — Мне не нужна благотворительность, — цедит Нил, и незнакомец оборачивается к нему, когда останавливается у следующего окна, наверняка, с такой же крепкой дверцей. Это навевает на мысли, а часто ли у них происходит борьба за бургеры? — На, — протягивает Нил смятую купюру и горсть монет, на которые незнакомец смотрит незаинтересованным взглядом. — Я сделал это для того, чтобы вы оба перестали орать, — фыркает он, доставая сигареты из куртки, и Нил закатывает глаза, назло высыпая всю мелочь в подстаканник. В скучающих глазах незнакомца, под которыми были огромные синяки, проскальзывает недовольство, на что Нил ухмыляется. — Не слишком смело садиться к незнакомцам в машину? — интересуется этот самый незнакомец, стряхивая пепел с сигареты в окно, даже не глядя на неё. Нил на эту фразу невпечатлённо фыркает, потому что гораздо опаснее для него садиться в машины, как раз к старым знакомым. — Делай со мной что хочешь, но только после того, как я съем грёбанный бургер, — устало говорит Нил, прежде чем откинуть голову на кресло и немного спуститься по нему. Положив руки на низ живота, он пытается успокоить этого капризного ребёнка, заверяя, что скоро они съедят бургер и его папа выиграл этот бой. — Эндрю, — говорит уже знакомый незнакомец, прежде чем забрать их заказ. Нил сразу тянется к пакету, доставая свой бургер и глубоко вдыхая запах, чувствуя отвращение, пока ребёнок видимо решил покрутиться внутри него от радости. Открыв коробочку, Нил немедля берёт в руки желанный гамбургер с двумя котлетами, смачно откусывая от него огромный кусок. Довольное и облегченное мычание раздаётся из него, пока он быстро пережевывает первый кусок, а Эндрю паркуется на стоянке этого чертового Макдональдса. — Твой альфа мудак, ты знаешь? — говорит Эндрю, доставая своё мороженое, и Нил кидает на него насмешливый взгляд. — Отпустить ночью свою беременную омегу совершенно одного — опасно и необдуманно. — О, не переживай, — фыркает Нил, отмахиваясь от его завуалированного беспокойства или каких-то своих причин это говорить ему. — Тому альфе действительно насрать. Я мать-одиночка, — произносит Нил и откусывает новый кусок, не в силах не прикрыть глаза от удовольствия. Он обещает себе, что после беременности не съест ни один грёбанный бургер. — Он тебя кинул? — спрашивает Эндрю и от его запаха начинает нести агрессией, что не нравится Нилу, но почему-то нравится его ребёнку. — Знаешь, мне действительно пора, а ты тут сиди и извергай свои гневные феромоны, — крутит Нил пальцем по фигуре Эндрю, который моментально перекрывает свой запах и глубоко вздыхает, успокаиваясь. — Так-то лучше, — раздражённо фыркает Нил, снова начиная поедать свой бургер. Тишина спокойная, но с грузом недосказанности. Очевидно, Эндрю ищет развлечения от своих бессонных ночей жалкой историей Нила, который является типичным омегой, который поверил альфе. Ха! А его отец был прав. Ночь простирается за окном, и Нил выкидывает мысли о покойниках, которые портят ему только восстановившийся аппетит. Эндрю поедает свою диабетную бомбу, буравя Нила взглядом, будто бы это заставит его говорить. Ладно, возможно, и вправду заставит. — Я Нил, — говорит он, потому что нужно дать хоть что-то своему ночному супергерою, который купил ему бургер. Эндрю обводит его взглядом, прежде чем вновь вернуться к мороженому. Нил замечает, что двери не заблокированы, когда он доедает бургер и с набитым во всех смыслах пузом откидывается на спинку. Проходит ещё пару минут, пока Эндрю выскрябывает своё мороженое со дна, будто его ложка проходится не по картону, а прямо по нервам Нила. Наконец-то закончив, будто это не Нил на мели, который съедает каждую крошку, а он сам, Эндрю выходит из машины с их мусором, чтобы выкинуть. Нил вздыхает, понимая, что это всё. Только он тянется к ручке, как Эндрю садится обратно и блокирует двери, заводя машину. Нил резко оборачивается на него, пока Эндрю беззаботно копается в своём телефоне. — Если ты меня убьёшь, меня будут искать федералы, — предупреждает Нил, и Эндрю кидает явно заинтересованный взгляд на него, что видно в слегка приоткрытых глазах и более живому взгляду. Нил ловит себя на том, что рассматривает ореховую радужку, когда Эндрю протягивает ему телефон. — Ты же говорил, что я могу делать с тобой всё, что угодно. Так вот, я отвезу тебя домой, — монотонно говорит Эндрю, и Нил вскидывает брови, кидая взгляд вниз, где открыт навигатор на его телефоне. Нил с сомнением берёт его, вводя свой неточный адрес, потому что всё-таки Эндрю ещё незнакомый, чем знакомый. Поставив на подставку телефон, Эндрю выворачивает с парковки, держа руль одной рукой, пока второй стучит по своему колену. Нил уже заметил, что он низкий, когда тот два раза выходил из машины, наверное, даже ниже его, и это поистине забавно. Особенно, вкупе с его чёрной одеждой и гнездом на голове. Хмурый карлик. Нил ехидно смеётся от этой мысли, прикрывая рот рукой, пока Эндрю шумно вздыхает. Он не спрашивает, а Нил не говорит, поэтому они в тишине доезжают до точки назначения. Без прощаний, он молча выходит, направляясь к своему дому и глубоко вдыхая свежий воздух после столького времени нахождения в закрытой машине, куда уже впитался запах тротуара и листьев после дождя. Ночью Нила не преследуют холодные голубые глаза, а сопровождают ореховые с золотыми крапинками.

***

Нил буравит неоновую вывеску над нужной дверью, уже чувствуя, как каждый удар басов через колонки отдаются в его нутре с содроганием. Он кладёт ладонь на низ живота, переводя и взгляд на него, прожигая глазами. Была девятнадцатая неделя, когда его ребёнок послал ему сигнал в голову, что пора бы оторваться, уже начиная бить его ножками и ручками изнутри, будто подгоняя. — Я действительно не пущу тебя в клубы до совершеннолетия. Сам потом будешь разбираться с этим говном, — бубнит Нил себе под нос, потому что его ребёнку приспичило почувствовать запах разливающего алкоголя и какофонию феромонов. Возможно, это связано с тем, что Нил давно ни с кем не виделся, следовательно, не принюхиваясь ни к кому. Он тяжело вздыхает в последний раз, прежде чем наступает его очередь к охране. Нил передаёт ему паспорт, и охранник оглядывает его, прежде чем протянуть обратно. — К сожалению, я не могу вас пропустить, — отвечает охранник, и Нил чувствует мгновенно подступившую агрессию, потому что потратил тридцать минут пешком до сюда, так как это единственный нормальный клуб в округе. — Почему? — задает он резонный вопрос, складывая руки на груди, пока охранник выглядит скучающим. — Вы не подходите по дресс-коду, — поясняет охранник с бейджиком «Стив», и Нил думает, что это он не подходит на место охраны. — Чёрные рваные джинсы и белая футболка уже не является чем-то подходящим? Что, мне, как омеге, нужно было прийти в трусах и цепях?! — кипит Нил, пока охранник выглядит слегка растерянным. — Нет, я не это… — Или что, тут только с сопровождением папиков? Я, блядь, беременный, уж простите, что не принарядился, как на блядки. — Прошу, сохраняйте спокойствие, — медленно говорит охранник Стив, но у Нила уже давно нет терпения со всем этим дерьмом. — Что тут происходит? — слышится знакомый голос рядом вместе с лёгким прикосновением кончиков пальцев к своей пояснице, пока толпа шумит, что Нил задерживает очередь. Он резко оборачивается, видя Эндрю с сигаретой между зубами, который сегодня ночью выглядит намного лучше, чем в прошлый раз. Ну, и Нил соответственно тоже, хотя бы без халата. — Мистер Миньярд, — вежливо говорит охранник, и Эндрю пожимает ему руку, из-за чего Нил начинает кипеть ещё сильнее. — Знаете что? Идите вы нахер со своим обществом самовлюблённых альф, принижающих омег и следующих стереотипным представлениям о внешнем виде. Мне правда надоело, что мне, блядь, ни бургер продать не могут, ни впустить в это отвратное место, даже не задумавшись, что я взращиваю нового коренного жителя вашей свободной Америки. Вам лишь сунуть, плюнуть и сбежать, повторяя это всё по бесконечному кругу, пока ваши гены не будут у половинного грёбанного общества эгоистичных и лицемерных альф, — произносит Нил, цепляясь клыками за нижнюю губу, прежде чем развернуться и уйти подальше от этого места, хоть его ребёнок и явно этому недоволен, начиная вызывать у него ненавистные слёзы. Нил ненавидит эту штуку с шалящими гормонами. — Нил, — слышит он позади голос Эндрю и вспоминает, как сигарета выпала с его губ, когда Нил выставлял себя на посмешище. Ладно, его смятенное выражение лица стоит того. — Постой, — снова зовёт он его, и Нил резко оборачивается на пятках, отчего Эндрю чуть не врезается в него. О, и Нил действительно выше. От этого знания, ухмылка расползается по его лицу, а довольство течёт по венам. — Твой ребёнок туда захотел? — интересуется он, и Нил приподнимает бровь, потому что это очевидно. — Если он ещё хочет, то я проведу тебя. — Боюсь, сегодня я одет не слишком нарядно и блядственно, чтобы меня пустили, — фыркает Нил, и Эндрю хмурится, осматривая его. — По мнению владельца этого заведения, ты одет прилично и нормально для того, чтобы пройти. У Нила отвисает челюсть. Которую он сразу же захлопывает. Серьёзно? — Серьёзно? — повторяет свой вопрос Нил уже устно, и Эндрю отмахивается, разворачиваясь, начиная идти ко входу. Ребёнок внутри даёт о себе знать, то ли почувствовав понравившийся ему запах альфы, то ли от надежды. Скорее всего, второе. Нил догоняет Эндрю, идя с ним плечом к плечу и показывая средний палец из вредности охраннику, который испуганно смотрит на них. Он явно сейчас зря переживает за своё место работы, потому что Нил никто для Эндрю. Зайдя внутрь, Нил удивляется обстановке: здесь нет уже в стельку пьяных людей, а если и есть, то охрана услужливо помогает им добраться до выхода и вызвать такси. На полу не валяется мусор, так как четыре, видимо, уборщика, стоят у каждой стены, следя за чистотой. Музыка… сносная. Нил не так много бывает в клубах и слушает музыку, чтобы оценить выбор диджея. Но все танцуют и не жалуются, а ещё нет толпы у бара, так как барменов по меньшей мере три, с этого угла обзора. — Можно к тебе прикоснуться? — спрашивает Эндрю прямо под ухом, и Нил чувствует, как ребёнок ударяет его пяткой, отчего он хмурится. — Только, если ты не против, — продолжает Эндрю, видимо, неправильно расценив его реакцию. — Да, можно, — пожимает плечами Нил, потому что Эндрю ещё не собирается убивать его или его ребёнка, а запах спокойный. К Нилу постоянно прикасаются Элисон, Мэтт или Дэн, так что он правда не против каких-то ненавязчивых прикосновений. Положив ладонь на его поясницу, Эндрю начинает его вести мимо танцующей толпы, по которой пляшут огни стробоскопов, подсвечивая потные лица и шеи. Нил замечает ближе к потолку небольшие окна и кондиционеры, которые обеспечивают проветриваемость. Иначе все бы задохнулись не только от недостатка воздуха, но ещё и от смешавшихся запахов. Проведя его мимо бара и столиков на первом этаже, Эндрю заводит его на второй этаж в виде балкона, где открывается вид на первый этаж. Два охранника спокойно отходят в сторону, пропуская их, и Нил приятно удивлён тем, как Эндрю ведёт здесь дела. Усадив его за свободный столик, Эндрю идёт в сторону местного бара, пока Нил с лёгкой неловкостью осматривает, судя по всему, вип-ложу. На нём сосредоточены заинтересованные взгляды всех, потому что, конечно, они знают владельца этого клуба. Нил отводит взгляд от вычурно-одетых богачей, откидываясь на спинку небольшого и очень удобного дивана. Глаза устало прикрываются, пока ребёнок, наконец, успокаивается, попав туда, куда он хотел уже в его животе. Нил понятия не имеет, в кого он растёт таким активным, и уже представляет, сколько бессонных ночей ему придётся пережить. Но он правда не против. Нил уже давно мысленно выписал и послал второго отца, делая себя одним единственным папой. Это не совсем то, чего Нил хотел в жизни — завести ребенка, но, когда он увидел положительный тест, то понял, что будет любить и защищать малыша со всей присущей ему яростью. У него была ещё возможность сделать аборт, когда ублюдок-альфа сбежал, но тогда Нил остался бы совсем одинок. У него есть друзья, но у них уже есть свои семьи. Возможно, он хочет доказать себе и всей грёбанный вселенной, которая прокляла его с детства, что он может вырастить достойного человека. Своего сына. — Устал? — неожиданно раздаётся голос Эндрю где-то достаточно близко к его уху, но не на непозволительном расстоянии. Однако это всё равно заставляет ребёнка начать вырываться из его живота, потому что как иначе описать эту драку с его органами внутри? Нил морщится, кладя руку на живот и успокаивающе поглаживая его, иначе его мочевой пузырь прорвёт прямо здесь. — Нил? — со скрытыми нотками беспокойства спрашивает Эндрю, и ребёнок толкается с новой силой. — Замолчи, — огрызается Нил, кидая в Эндрю убийственный взгляд, не понимая, почему его сын так бурно реагирует на него. Он никогда не подавал таких признаков жизни рядом с кем-то и в одиночестве. — У тебя что-то болит? — в скучающих глазах Эндрю видно беспокойство, что Нил чётко считывает, пока буравит его взглядом. Ребёнок вновь толкает его в мочевой пузырь, и Нил сцепляет зубы. — Просто заткнись, — тяжело вздыхает он. — Он реагирует на тебя, — кивает Нил подбородком на свой живот, куда Эндрю переводит удивлённый взгляд, а его запах меняется. Но Нил слишком сосредоточен на том, чтобы не обоссаться прямо на дорогом диване, чтобы понять к чему такая перемена на более мягкую. — Хэй, малыш, — наклоняется Эндрю к его животу и невесомо кладёт ладонь. Его лицо сейчас более расслабленное и даже немного весёлое. — Хватит делать папе больно, — говорит он, проводя ладонью, и малыш успокаивается, наконец, прекращая отбивать ему почки и мочевой пузырь. — Лучше? — спрашивает Эндрю и выпрямляется, замечая, что Нил явно расслабляется. В ответ он лишь кивает, обмякая на диванчике, пока Эндрю подаёт ему банку закрытой газировки. Нил видит «без сахара» и хмыкает, открывая её. Даже ублюдок-альфа никогда не мог запомнить, что он ненавидит сладости. Слёзы неожиданно подкатывает, и Нил хмурится, раздражаясь от своей эмоциональности во время беременности. Прогнав все эти мысли, Нил открывает банку и делает первый глоток, пока Эндрю крутит в стакане колу со льдом. — Какая уже неделя? — интересуется Эндрю, кидая взгляды между его глазами и животом. — Конец девятнадцатой, — отвечает Нил, инстинктивно кладя руку на уже явный, но ещё не слишком выпирающий живот. — У меня есть племянницы, — делится Эндрю, и теперь Нил осознаёт, почему он так хорошо понимает его состояние и самочувствие. — Когда жена брата была беременной, я на время переехал к ним в город, чтобы помогать с поездками в больницу и обустройством детской, — рассказывает Эндрю, и его лицо смягчается при воспоминаниях о своих племянницах и том времени. Нил хмыкает, карандашом причисляя Эндрю к списку нормальных альф, сразу после своих друзей. — Сколько им сейчас? — поддерживает диалог Нил, водя ладонью по животу и думая, на кого будет похож его ребёнок. — Три года, — отвечает Эндрю, после чего достаёт телефон и начинает показывать всю историю жизни своих племянниц, для которых была отдельная папка в фотогалерее. Они обсуждают всё на свете, перескакивая с темы на тему, пока смотрят фотографии и видео светловолосых малышек с большими зелёными глазами. У этих девочек уже замечательное детство, и Нил держит ладонь на своём животе, думая, что подарит своему сыну такое же. Неважно, есть у него деньги или нет, он сделает всё для своего ребёнка, чтобы тот был счастлив. Время шесть утра, когда клуб начинает закрываться, и Нил удивлённо поднимает брови, понимая, что провёл половину ночи за разговорами с Эндрю. Нил широко зевает, пока спускается вниз на первый этаж с ладонью Эндрю на своей пояснице, которая магическим образом снимает с неё тяжесть. Она тёплая и не подталкивает его, а просто покоится, готовясь поймать, если Нил сонно споткнётся. — Я отвезу тебя, подожди немного, — садит Эндрю его у бара, прежде чем уйти в сторону служебного входа, и Нил приваливается на чистую стойку, пока бармены закрывают смену. Он хочет спать, приятная усталость окутывает его, а глаза слипаются, пока он пересчитывает стаканы на полках, чтобы не уснуть. Один из барменов интересуется всё ли в порядке и не нужно ли ему воды, на что он вертит головой, не в силах произнести и слова. Сознание медленно уплывает, и Нил уже сбивается, сколько бутылок виски выставлено на подсвеченные полки. Его никто больше не трогает, видимо, уже зная, что он знакомый Эндрю и его не нужно выгонять и сажать в такси. В когда-то шумном клубе — тихо, слышны лишь звуки уборки и закрытия, а окна и двери раскрыты на распашку, впуская свежий воздух. Нил не замечает, когда за подсчётом бокалов для коктейлей засыпает, уплыв в спокойной сон, хоть и в неудобном положении. Здесь он почему-то чувствует себя намного комфортнее и безопаснее, чем в своей промозглой и необставленной квартире, в которую переехал, когда денег стало слишком мало. Запах влажности после дождя забивает его нос, отчего он начинает просыпаться, чувствуя что-то мягкое и тёплое на своей спине, что укутывает его. Нил чувствует прикосновение кончиков пальцев к своему лбу, которые убирают упавшую челку, и приоткрывает глаза, морщась от света. — Поехали, — шепотом говорит Эндрю, стоящий перед ним, облокачиваясь одной рукой на стойку, чтобы лучше видеть его, пока вторая водит по лицу и волосам Нила. Он вздыхает, поднимаясь и понимая, что на его плечах лежит плед. Широко зевнув, укутываясь ещё больше в тёплую ткань, пропитанную запахом мокрого асфальта и листьев, Нил поднимается на ноги, держась за стойку. Эндрю держит его за локоть, не давая завалиться от сонливости, прежде чем повести его на выход. Солнце уже ярко освещает мир, и Нил жмурит глаза, доверяя своё перемещение Эндрю, потому что мало, что может разобрать перед собой. Услужливо открыв ему дверь, Эндрю помогает усесться, и Нил расслабленно вздыхает от удобного кресла, а не от твердой барной стойки, снова прикрывая глаза. Сон снова хочет настичь его, когда Эндрю садится на водительское место и заводит машину, включая печку. Раздаётся противный звуковой сигнал, когда Эндрю уже готовится отъезжать, и Нил морщится, потому что этот звук бьёт прямо по голове. Эндрю оборачивается к нему, и Нил смотрит на его подсвеченное лицо солнцем, замечая рассыпанные веснушки на носу и щеках. Потянувшись куда-то за Нила, отчего его лицо становится слишком близко к его лицу, сердце замирает, а ребенок просыпается, ударяя по его животу. Взяв ремень безопасности, Эндрю пристёгивает его, пока Нил пытается угомонить сердце и ребёнка от неожиданности. По сравнению с ним, Эндрю полностью спокоен, опуская козырек и надевая очки, прежде чем выехать со стоянки. Нил кутается в плед сильнее, сонно рассматривая руки Эндрю на руле и его стойкий профиль. Его запах, кажется, успокаивает и заземляет каждую частичку души Нила, он думает, что правда ненавидит альф, потому что его омега довольно бурно реагирует на них. Он пытается вспомнить, когда в последний раз у него так перехватывало дыхание и поднималось желание просто смотреть на человека, но почему-то не может вспомнить. Возможно, потому что он слишком сонный и вялый, но Нил помнит, что с ублюдком-альфой такого не было. Да, ему было спокойно и довольно хорошо с ним, но никогда он не чувствовал этого щекочущего чувства внутри его живота и желания снова встретиться как можно скорее. Нил не особо запоминает, как Эндрю высаживает его у подъезда и как он поднимается наверх. Только дома он осознаёт, что Эндрю довёз не до того места, как в прошлый раз, а прямо к дверям, но у него нет сил слишком много об этом задумываться.

***

Нил старается не думать о двух случайных встречах с Эндрю, потому что это было лишь совпадением и добротой, которую к нему проявляют. Вероятнее всего, потому что он был беременным, а у некоторых есть ещё совесть помогать омегам и женщинам в положении. Но в третий раз, Нил начинает задумываться, а не вселенная решает ли снова пошутить над ним и в который раз посылать их в одно место. Нил подметает пол в какой-то забегаловке, в которую его приняли на подработку уборщиком. Его не волнует суть работы, пока он может получать за неё деньги, будучи беременным, поэтому напевает себе под нос, протирая столики и унося посуду. Когда гостей становится мало, его посылают убирать зал, поэтому он вяло ходит и крутит шваброй, убирая салфетки из-под сидений, когда заходит новый посетитель. Рефлекторно, он кидает взгляд на дверь, находя развлечение в том, что высмеивает каждого, кто сюда заходит, но в этот раз у него это не получается. К стойке двигается Эндрю, садясь за неё на высокой стул, слегка подскакивая, что выглядит забавным с его ростом, и Нил давит ногами вспорхнуших бабочек от этого зрелища. Сегодня Эндрю выглядит намного лучше, чем в первые два раза: синяков под глазами нет, одежда чистая и хорошо сидит на нём, а волосы уложены гелем. Нил задумывается, а не на свидание ли он потом пойдёт, и это вызывает в нём недовольство, а ребёнок толкается. Он сцепляет зубы, понимая, что его ещё не заметили, начиная придумывать, как бы обозначить своё присутствие. Хмыкнув, Нил подходит к нему со спины, начиная подметать под его стулом, специально стукаясь об ножку. Терпение Эндрю поистине удивляет, но Нил не из робких, поэтому «случайно» поднимает швабру и бьёт Эндрю по ноге. Его плечи напрягаются, и Нил оглядывает их ширину, когда Эндрю поворачивается на барном стуле с убийственным взглядом. Нил встречает его с ухмылкой, облокачиваясь на свою швабру, и, когда Эндрю понимает, кто перед ним, то его взгляд меняется на удивлённый. — Нил, — проговаривает он, и его голос заставляет ребёнка начать интенсивно толкаться. Нил хмурит брови, но держит ухмылку, когда Эндрю протягивает руку и начинает поглаживать его по животу. — Я тоже рад тебя видеть, малыш, но не делай папе больно, — сразу всё понимает Эндрю, и ребёнок успокаивается, слушаясь его больше, чем родного отца, который вообще-то, его вынашивает. — Только с тобой он послушный, — вздыхает Нил, чувствуя, как усталость внезапно накатывает, а голова начинает кружиться. Всё-таки работать на двадцать второй неделе на ногах в жару — немного трудновато, но он держится, думая о деньгах, которые получит. — Ты в порядке? — подхватывает его за локоть Эндрю, когда Нил начинает крениться в бок, держась за неустойчивую швабру, которая совсем не помогает. — Да, да, — отмахивается Нил, уже видя взгляды сотрудников на то, что он лентяйничает. — Мне нужно продолжать работать, — говорит он, начиная идти наобум, потому что глаза заполонили чёрные пятна, из-за чего он не может ничего разглядеть перед собой. Размахивая шваброй, создавая видимость работы, Нил пытается вернуть зрение, но становится только ещё хуже, когда он теряет всякую опору. Ребёнок в этом всём совершенно не помогает, начиная пинаться, будто желая добить его окончательно. Поясницу тянет, и Нил опирается на швабру, держась за спину и пытаясь дышать в душном помещение, но ничего не помогает. Паника начинает охватывать его, когда он понимает, что в коротком шаге от обморока. Ноги подкашиваются, но его сразу же ловят, и Нил облегчённо вздыхает от найденной опоры и успокаивающего запаха влажности улицы после дождя. — Тебе надо в больницу? — слышит Нил сквозь грохотание сердца в ушах, но все его инстинкты и привычки заставляют сознание отрезвиться. — Нет, — мотает он головой, прежде чем выбраться из рук и начать идти в сторону выхода. — Нужно просто подышать, — бормочет Нил, не понимая, какая сила движет его ногами, которые ведут его на выход. Открыв дверь, Нил вдыхает жаркий воздух, опираясь на ручку и кладя ладонь на живот в защитном жесте. Даже если ему плохо, он никому не позволит навредить его ребёнку. Его снова подхватывают, куда-то уводя, и Нил не может сопротивляться этим рукам, так как знает, что они никогда не пытаются навредить его дитя, а только успокаивают. Его усаживают куда-то в тень, и Нил расслабленно вздыхает, обмякая на чужом плече, пока ребёнок успокаивается от знакомого запаха альфы. — Ты как? — спрашивает Эндрю, когда Нил достаточно приходит в себя, чтобы ровно дышать и чётко видеть мир перед глазами. — В больницу надо? — Нет, — снова отвечает он, и выпрямляется, морщась от больной поясницы. — Просто душно стало, — пожимает Нил плечами, переводя взгляд на Эндрю, который не прекращает смотреть на него с беспокойством. Господи, ну он же не настолько беспомощный. — Когда ты ел в последний раз? — задаёт неожиданный вопрос Эндрю, и Нил вскидывает брови, понимая, что он серьёзно. — Может, утром, не помню, — пожимает плечами Нил, не желая признаваться, что все деньги уходят на крышу над головой, врачей и витамины. — Я забираю тебя, — неодобрительно мотает головой Эндрю, и Нил невпечатленно смотрит на него. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. У меня дома есть кондиционер, — подкупает Эндрю. Однако они видятся только третий день, чтобы делать такие приглашения домой. — Мне нужно работать, — напоминает Нил, взмахивая рукой в сторону забегаловки, и Эндрю фыркает и закатывает глаза, выдавая сегодня больше эмоций, чем обычно. Это навевает на мысль, что у него хорошее настроение. — Я тебе заплачу, если надо, но я действительно не оставлю тебя тут падать в обмороки. Можешь считать это, как за составление компании, — со всей серьёзностью говорит Эндрю, и в Ниле вспыхивает гнев и раздражение. — Я тебе что, эскорт какой-то?! — вспыхивает Нил, подскакивая на ноги, чувствуя иррациональный прилив злости, хотя о нём просто хотели позаботиться. — Иди-ка ты нахер со своим разбрасыванием денег на компанию омеги в твоём доме! — вскидывает Нил руки, прежде чем начать широкими шагами идти в сторону забегаловки, игнорируя вновь стучащее сердце в ушах и тянущую поясницу. Снова оказавшись на солнце, он чувствует, как начинает кружиться голова, но ему всё равно. — Нил, постой, — окликает его Эндрю, но он ещё слишком зол из-за своего всплеска гормонов, происходящего благодаря беременности. Боже, если бы он знал, что будет настолько эмоциональным, то никогда бы в жизни не заводил ребёнка. — Да, стой же ты, — запыхавшись, уже повышенным голосом, говорит Эндрю, обгоняя его и вставая перед ним с поднятыми руками, не трогая его. — Я неправильно выразился, — произносит Эндрю, словно извинение, пока его запах становится кислым, а лицо смятенным, ища варианты решения проблемы в виде взрывов Нила. — Я хочу позаботиться о тебе, — уже более собрано говорит Эндрю, на что он вскидывает брови и чувствует, как головокружение охватывает его, из-за чего ему приходится облокотиться на ближайшую стену. Нил действительно ненавидит то, что с ним происходит, и не только из-за беременности. Эндрю рассказывал ему, как жена его брата вообще не работала, отдыхая и делая дома детскую, катаясь на машине Эндрю по делам. И Нил чувствует эту поглощающую зависть, желая, чтобы о нём тоже позаботились, когда он не совсем в состоянии сделать это самостоятельно. Его просто выбросили с ребёнком, как что-то ненужное ото всюду: из жизни, работы, отношений. Он остался совсем один, пока его друзья были в других городах, а дядя вообще в другой стране, и все со своими собственными проблемами. Добавлять к ним ещё балласт в виде его беременного — совсем не хочется, потому что это не их забота. — Тот альфа такой ублюдок, — бормочет Нил, скатываясь по стене, прямо как слёзы по его щекам. Ну, вот, теперь его ребёнок заставляет его плакать из-за какого-то пустяка, будто он был недееспособным и истеричным. Он прячет лицо в коленях, обнимая их руками, стараясь стать как можно меньше, пока переживает свой момент уязвимости. Слёзы бесполезны, это лишь жалость к самому себе, чего Нил никогда не хочет испытывать, но это всё равно настигло его под игрой гормонов. — Хэй, Нил, — тихо и даже как-то мягко зовёт его Эндрю, а успокаивающие феромоны влажности после дождя заставляют его почувствовать себя защищенным. Это чувство захватывает и заставляет желать сделать какие-нибудь глупые вещи, например, полностью довериться Эндрю и опереться на него. Но они никто друг для друга, лишь случайные знакомые, которые сталкиваются вновь и вновь. Нил думает, что это очередное проклятье высших сил, чтобы он почувствовал эту доброту, прежде чем отнять её, как и всегда. — Я ненавижу всё это, — бормочет Нил, яростно вытирая слёзы с щёк и поднимая глаза к Эндрю, который сидел перед ним на корточках. Только сейчас Нил понимает, что тот весь его срыв выпускал специальный успокаивающий феромон альфы и гладил его по голове. — Знаю, — хмыкает Эндрю, мягко водя рукой по его кудрям и смотря с открытостью в глазах, в которых слишком много эмоций, чтобы сейчас распознать хоть одну. — Насрать, — цедит Нил, опираясь на Эндрю, чтобы подняться на ноги. — Поехали, — говорит он, потому что ему действительно хочется отдохнуть, а дом Эндрю должен быть пропитан его запахом, что успокоит ребёнка на некоторое время. Наверное, он просто уже устал от всего, и его внутренняя омега, найдя кого-то, кто сможет помочь хотя бы на один день, — цепляется за эту спасительную соломинку. Они не заходят в забегаловку сказать, что уходят, и Нил понимает, что потеряет эту работу. Не то чтобы это его волнует, потому что на ногах жить всё сложнее с каждым новым месяцем. Нил плюхается в уже знакомую машину, глубоко вдыхая впитавшийся в пластик и кожу запах Эндрю, чувствуя, как тело моментально расслабляется. Он завтра подумает обо всём, в том числе и о работе, сегодня его везут отдыхать. Вот бы так было каждый день, — проскальзывает донельзя глупая мысль, когда всё, что его окружает сейчас — это покой. — У тебя сегодня выходной? — интересуется Нил, когда выходят из машины к небольшому двухэтажному дому, огороженный высоким забором. — Нет, — просто отвечает Эндрю, открывая калитку и пропуская его во внутренний дворик. Газон подстрижен, но всё-таки не идеально и не вылизано. Нилу уже нравится дом Эндрю. — Идиоты сами сегодня разберутся, я оставил старшего, — как ни в чём не бывало, говорит он, будто помощь какому-то случайному омеге — это нормально для него. При этих мыслях почему-то возникает недовольство, хотя Эндрю не похож на святого, который будет помогать каждому. Теперь уже, Нил чувствует удовлетворение, что должно быть, он исключение. И снова недовольство уже на себя за эти мысли. Внутри дома блаженно прохладно, и Нил готов жить у него просто на коврике у двери, насколько тут хорошо, свежо и чисто. Нил неуклюже наклоняется, скидывая кроссовки, что ещё мог делать самостоятельно, прежде чем последовать за Эндрю. Крутя головой в разные стороны, осматривая внутреннюю обстановку, Нил понимает, что Эндрю живёт совсем один в этом большом для одного человека доме. Вокруг висят фотографии со школы, университета и, видимо, семейных посиделок, и Нил скучает по своим друзьям, глядя на чужих. Пока он осматривается, то не замечает, как Эндрю уже заводит его в небольшую прибранную комнату с большой кроватью. — Располагайся, — взмахивает рукой Эндрю, и Нил мнётся у двери, пока тот выходит. Подойдя к кровати, он берет подушку и глубоко вдыхает запах с неё. Только стиральный порошок с наволочки чувствуется на ней, так что тут явно никто не живёт. Нил чувствует небольшой укол в сердце, что тут не очень пахнет Эндрю, за что даёт себе мысленную пощечину. Серьёзно? Он видит Эндрю только третий раз, а уже готов завалиться к нему в постель?! Ладно, справедливости ради, только для того, что вдохнуть запах с его одеял и наволочек, на большее Нил не то что готов, он пока что в ужасе от фантазий одинокой души. Сев на самый край кровати, Нил уже определяет, что она намного мягче его. Это заставляет желание разлечься охватить его, что он и делает, ведь Эндрю пригласил его не на коврике у двери спать. На кровати только две подушки и плед с одеялом, которые он начинает инстинктивно перекладывать, как ему удобно. Но этого недостаточно. Найдя взглядом шкаф, Нил открывает его, находя ещё одно одеяло, отчего победно улыбается, добавляя и его на кровать. Он всё сминает, перекладывает и устраивает, ощущая тянущую в сердце боль, что этого мало. Но большего не было, поэтому Нил устраивается на том, что есть, довольно улыбаясь от мягкости и комфорта. — Ты уже успел гнездо построить? — насмешливо фыркает вернувшийся Эндрю, и глаза Нила округляются в ужасе от осознания. Он осматривает уже далеко не идеально заправленную кровать, где создал себе гнездышко в незнакомом доме, где почувствовал безопасность и комфорт для вынашивания ребёнка. Даже у него дома не было такого гнезда — он лишь укутывается каждую ночь под два одеяла, но не более. — Я… я всё уберу, — панически начинает он, потому что хоть Эндрю оказывается очень гостеприимным, но это полное неуважение — строить свои гнезда в чужом доме. — Нил, — зовёт его Эндрю, но Нил уже начинает рушить своё гнездо, скрепя сердце. — Нил, остановись, — подходит Эндрю и кладёт руку на его шею, привлекая внимание, и Нил против воли успокаивается, хоть его и держат за самое слабое место — место для укуса. — Тебе нужно отдохнуть и расслабиться, а гнездо в этом тебе поможет. Мне действительно приятно, что ты чувствуешь здесь и со мной себя в безопасности, — стойко говорит Эндрю, медленно и успокаивающе, пока Нил держит подушку в руках, стараясь сдержать накатывающие слёзы. — Я принёс поесть, — отступает Эндрю, и Нил чувствует желание остановить его, но не делает этого. — Принести тебе ещё подушек и одеял? — спрашивает он, так ненавязчиво и спокойно, будто это совсем нормальное и привычное действие — давать незнакомой омеге построить гнездо в своём доме. Нил всё равно слегка кивает, и Эндрю хмыкает, прежде чем выйти из комнаты. Он снова начинает обустраивать то, что разрушил, только с большей яростью от ненависти к своей внутренней омеге. Почему они не могут сотрудничать и не привязываться к добрым, красивым и вкуснопахнущим альфам с третьей встречи? Обязательно всё усложнять для Нила и посылать колющую боль в сердце с завыванием о том, что она хочет защищающего альфу в гнездышке? — Чьё лицо представляешь? — снова появляется Эндрю, пока Нил кидает подушку в стену рядом. — Ублюдка-альфы, — цедит Нил, потому что именно из-за него он во всём этом положении во всех смыслах. Эндрю весело хмыкает, кидая одеяла и подушки на постель, и Нил чувствует от них его запах, сразу же беря в охапку всё это и скалясь на Эндрю. Тот отходит с поднятыми руками, и Нил понимает, что у него не заберут его сокровище, поэтому начинает раскладывать поверх вещи Эндрю, чтобы лучше чувствовать оставшиеся феромоны. Наконец устроив всё, как надо, Нил довольно заваливается, потираясь щекой об подушку Эндрю и чувствуя странные вибрации. Ему действительно не важно, у кого там звонит телефон, пока он ощущает, как комфорт и умиротворение наполняют его до краев. Нил чувствует прямо сейчас себя в полной безопасности, никто не навредит ему или его ребёнку, пока он тут. Нил слышит прерывистый вздох, который звучит слишком громко в тишине комнаты, и открывает глаза, вопросительно смотря на Эндрю. Тот мотает головой, прежде чем рваными движениями подхватить тарелку и кружку с комода и протянуть Нилу. Вибрации заканчиваются, когда он принимает еду, удобно облокотившись на спинку и наконец нормально кушая за прошедшие… много дней. Эндрю садится в небольшое кресло рядом, смотря за ним, и Нила это никак не напрягает, потому что его присмотр заставляет чувствовать себя ещё более защищённым. Вот, что творят добрые альфы с омегами — заставляют их позабыть своё истинное я. — Хочешь чего-нибудь ещё? — спрашивает Эндрю, забирая грязную пустую тарелку и кружку. Его взгляд неожиданно мягок, а запах ровный, и Нил, очевидно, хочет кое-что, но это будет слишком. Именно поэтому он мотает головой и берёт вторую подушку Эндрю, укладываясь на бок и прикрывая глаза, потому что этого всего уже много: забота и помощь Эндрю. Может, тот ничего не хочет взамен, но Нил не оставит долг за собой, потому что это не может остаться безвозмездным. Но он решает подумать об оплате позже, сейчас чувствуя, как сон заставляет его уплывать. Его несет по мягким волнам покоя и комфорта, и он не сопротивляется, проваливаясь в сон, сытый и довольный. Просыпается Нил сам, вяло моргая глазами и видя за окном глубокую ночь. Усевшись на постели, он широко зевает, потирая лицо и чувствуя себя полностью отдохнувшим, каким себя не чувствует уже долгое время. Он вяло поднимается с кровати, живот уже немного мешает привычным действиям, и выходит из комнаты. Свет включен, поэтому Нил спокойно добирается до лестницы и спускается вниз, находя Эндрю в гостиной за просмотром какого-то фильма. На его переносице очки, и это заставляет Нила окончательно проснуться. Эндрю приподнимает бровь, после того, как осматривает его с ног до головы. — Ты в очках, — тупо говорит Нил, и Эндрю фыркает на это. — Поразительная наблюдательность. Иди сюда, — хлопает он по месту рядом с собой, и Нил присаживается, по-прежнему рассматривая новую сторону Эндрю. — У кого-то ближе к тридцати больные колени, а у кого-то зрение падает, — пожимает он плечами, и Нил удивлённо приподнимает брови. — Тебе тридцать?! — тихо вопит он, и Эндрю закатывает глаза на него. — Двадцать девять, если быть более точным, — невпечатленно говорит Эндрю, и Нил мнётся, думая, что он был старше. — Мне двадцать восемь. Официально, — поясняет зачем-то Нил, давая себе мысленную оплеуху. Ладно, если федералы будут чем-то недовольны, то Нил просто перегрызет им глотки, как всегда случается, когда они лезут не в своё дело. — А не официально? Двадцать? — со смешинками в голосе спрашивает Эндрю, и Нил слегка бьёт его по плечу, невпечатленно фыркая. — Девятнадцать вообще-то, — подыгрывает он, видя как уголки губ Эндрю неконтролируемо подскакивают, что заставляет его чувствовать довольство. — Залезай, — произносит Эндрю, приподнимая плед, который лежит на его коленях, и Нил замирает, потому что то ли его ребёнок бьёт его, то ли органы переворачиваются от мысли столь близкого и точно комфортного нахождения друг к другу. — Мне, наверное, пора домой. Я уже сильно задержался… — Ты хочешь домой? — спрашивает Эндрю, и в этом нет давления или какого-то упрека, как всегда было раньше. Нет, он правда интересуется хочет ли Нил остаться или уйти сейчас. Но… Нил не хочет. Вместо ответа, Нил придвигается ближе, оставляя между их плечами небольшое расстояние, и Эндрю укрывает и его ноги пледом. Снова включив фильм, Эндрю сосредотачивается на нём, пока Нил переживает панику от нахлынувших тёплых чувств. Нет никакого давления или спешки, и это слегка непривычно и непонятно. Возможно, потому, что Нил был всего раз в одних и единственных отношениях, не имея достаточного опыта, чтобы определить, нормально ли то, что сейчас происходит. В какой момент он вообще начинает думать, что это что-то значит? Эндрю просто помогает, как, наверное, своему нерадивому знакомому, только и всего, а его мысли уже скачут в разные и совершенно не те стороны. Поэтому он отметает всю эту чушь, включаясь в просмотр фильма и поднимая плед выше. Плечо Эндрю рядом раздражает, потому что выглядит намного удобнее, чем спинка дивана, и его ребёнок неожиданно просыпается, толкая его с такой силой, что Нил шипит. — Проснулся? — хмыкает Эндрю, сокращая жалкие сантиметры, которые оставил Нил, прижимая одну ладонь к его животу, поверх пледа. — Снова отбиваешь папе мочевой пузырь, негодник, — так ласково говорит Эндрю, явно имея опыт общения с детьми, хотя его лицо и выглядит невероятно скучающим. Но Нил за эти несколько встреч и проведенное время вместе, уже научился определять эти выскальзывающие эмоции. Но ребёнок не успокаивается от голоса Эндрю, как раньше, а только сильнее начинает толкаться, будто желая попасть в руки Эндрю. Нил тоже этого хочет, но он же не дерётся ни с кем! Эндрю продолжает мягко гладить его живот, пока он жмурится и пытается мысленно успокоить малыша, все ещё размышляя, в кого же он такой активный. — Иди сюда, — говорит Эндрю, расставляя руки, и Нил непонимающе смотрит на него, снова чувствуя удар. — Слышал, что может помочь запах. Нил доверяет Эндрю, потому что он был рядом с беременной женщиной-омегой столько времени, что уже, наверное, мог руководства писать. Он прислоняется к его шее, вдыхая успокаивающие феромоны, которые Эндрю специально для него выпускает. Сильные руки обвивают его тело, протягивая ближе, и Нил плавится и обмякает, впервые чувствуя себя в чьих-то объятиях настолько хорошо и спокойно. Ублюдок-альфа всегда его слишком сжимал, а руки Дэн и Мэтта не сравнятся с этими. Постепенно, ребёнок перестаёт толкаться, и, когда Нил приходит в себя после внутренней атаки, то понимает, что лежит на этом самом удобном плече. Эндрю смотрит фильм, одной рукой приобнимая его за плечи, а второй гладя его живот, выглядя столь спокойно и ненавязчиво. Будто бы они всегда это делали. Пока Нилу позволяют, он пользуется этим, поэтому не даёт панике охватить себя, снова сонно моргая от покоя на душе. Ему тепло, безопасно и комфортно, а запах Эндрю убаюкивает его ещё больше, чем когда Нил лежал на его подушках. Сон снова овладевает им, и он проваливается, видя сны о том, как Эндрю возится с его ребёнком.

***

Эндрю оставляет Нилу свой номер телефона. Сначала Нил игнорирует контакт «Тот, на кого реагирует ребёнок», не позволяя себе снова так отвлекаться. Всё-таки жизнь в тепле и с хорошей едой сделала его зависимым от этого, и теперь он уже не может есть или брать почти просроченные продукты. В одну из ночей Нилу снится Эндрю: они просто лежат в его гнездышке и обнимаются, ничего больше. Он резко просыпается от болей, понимая, что ребёнок, видимо, тоже чувствует его реакции, думая, что Эндрю рядом. Сначала он лишь пишет Эндрю в полусне, жалуясь, что на футболке Нила остался его феромон и малыш среагировал. Эндрю тогда сразу же позвонил, на громкой связи успокаивая ребёнка, который правда утихомирил свой пыл, давая ему расслабиться. Это послужило началу постоянных звонков и переписок. Их нельзя как-то охарактеризовать или дать им какую-то определенную тему, потому что они разговаривают буквально обо всём. О болях в пояснице у Нила, о вторжении пришельцев, переходя на тему кошек в доме, затем Эндрю скупо жалуется на охрану, которая теперь шугается и пропускает чуть ли не каждую омегу. Это приятно — вот так болтать на абсолютно любую тему, иногда доходя до шуточных ссор о том, какой корм для кошек лучше. Но также есть и вечера молчания. Тогда, когда Эндрю звонит ему, и Нил слышит только гудящий мотор машины, понимая, что у того снова бессонница. Тогда, когда Нил слишком устаёт от тяжестей жизни, но не признает их, чтобы не начать жалеть себя и совсем не поникнуть, а ровное дыхание Эндрю помогает заземлиться. Тогда, когда они вместе готовят ужин по звонку, слушая биение лопаток об сковородки и звук удара ножа о разделочную доску. Это странно. Но хорошо. Нил чувствует, как привязывается всё сильнее, и это не то чтобы хорошо. Ему уже не девятнадцать, и он с ребёнком, чтобы даже допустить мысль о чём-то большем. Но ему это и не надо, потому что Нилу уже достаточно всего того, что даёт Эндрю. Присутствие и чувство безопасности. Возможно, они становятся кем-то вроде друзей, но Нил никогда так не общается с той же Элисон или Мэттом. Намерения Эндрю непонятны, потому что искать какое-то развлечение в виде беременной омеги — сомнительная идея. Они не видятся несколько недель, и живот Нила становится более отчётливым, отчего он начинает носить одежду ещё просторнее. Он как раз сидит в своей самой огромной футболке и толстовке на диване, просматривая матчи экси, когда приходит звонок от Эндрю. Улыбка сразу же лезет на лицо, но он её стирает, чтобы не бы быть таким очевидным. — Алло? — Нил, — произносит Эндрю, как и всегда, и только звук имени с его губ заставляют всех этих бабочек подняться внутри живота. Нил улыбается, ставя телефон на громкую связь, чтобы и ребёнок мог услышать Эндрю. — Ты свободен в пятницу? — спрашивает он, и Нила охватывает волнение от планирования встречи, когда до этого это всегда было случайно. — Ага, — отвечает Нил, потому что никаких единоразовых подработок у него не было, также как и записей к врачу. — Значит, теперь нет, — хмыкает Эндрю, и Нил закатывает глаза, падая боком на диван и обнимая подушку. — Наконец-то решил расправиться со мной? — ухмыляется Нил, не желая так скоро заканчивать разговор. — Если бы я этого хотел, то ты не вышел бы тогда из машины у МакАвто, — весело фыркает Эндрю, и Нил тихо смеётся, вспоминая ту нелепую встречу, пока мысли скачут вокруг того, что Эндрю хочет его видеть, поэтому и не избавляется. — Так, что там в пятницу? — медленно интересуется Нил, начиная дёргать вылезшие из строчек подушки нитки. Ему до боли интересно, куда его зовут, когда это Эндрю. Когда его куда-то зовёт Элисон или Мэтт, когда приезжают, то это всегда точно угадываемые места, но здесь же… — Сюрприз, — отрезает Эндрю, и Нил раздражённо стонет, сжимая подушку в кулак, представляя вместо этого свою же ненужную нить привязанности, которую хочется разорвать. — Тогда, я никуда не поеду, — фыркает Нил, потому что ему хочется поиздеваться и покапризничать. Он беременный и может себе это позволить. — Нил, — вздыхает Эндрю, но Нил молчит, поглаживая свой живот и ехидно улыбаясь. Что ты на это скажешь, Эндрю-вроде-бы-идеальный-альфа-Миньярд? — Мы поедем в один уютный ресторан, где я как-то встречался с поставщиком алкоголя. Заберу тебя в пять, — даёт немного прояснений Эндрю, и Нил широко округляет глаза. Эндрю зовёт его на свидание?! Это может быть чем-то другим, но каким образом, если: во-первых, Эндрю сначала не хотел говорить, чтобы это был романтический сюрприз. Теперь Нил испортил своё будущее ошеломление, когда бы понял, куда его привезли. Во-вторых: Эндрю зовёт его в проверенный ресторан, в котором уже был и знает, насколько там хорошо или плохо. Это не случайная забегаловка, хотя, Нил думает, что и на лавочке поесть сахарную вату с Эндрю он был бы не против. В-третьих: Эндрю его забирает из дома на машине, а это, вроде бы, одно из главных кричащих признаков симпатии: желание предоставить комфорт. Если бы у него не было каких-то серьезных намерений, то он бы сказал ему добираться самому, как обычно делают Элисон и Мэтт. Неважно, что Нил сам уговаривает не заезжать за ним. Ему двадцать восемь и он лежит беременный на диване, но так глупо улыбается, как какой-то подросток. Но тут до него доходит осознание: он беременный. У него уже середина пятого месяца, что не может быть незаметным и не отталкивающим. Чем дольше это будет продолжаться, тем ужаснее будет выглядеть его растянутый живот. Наверное, Эндрю просто хочет снова о нём позаботиться и накормить, а он со своими скачками гормонов навертел всё так, как хочется ему. Конечно, никаким свиданием с Нилом это не может быть, ведь Эндрю такой красивый, сильный, добрый, с вкусным запахом, ласковыми руками и… Его мысли прерывает скатывающаяся слеза по щеке, которую он гневно сметает. Ещё он будет жалеть себя, что из-за беременности и малыша больше не будет также привлекать других, потому что кому нужен чужой ребёнок, верно? — Нил, — зовёт его Эндрю, спокойно и с этими нотками беспокойства, которые прослеживаются в настойчивости произношения его имени. — А? — вяло отвечает Нил, вымотанный таким быстрым калейдоскопом эмоций. Ребёнок затихает, видимо, почувствовав не самое положительное настроение своего папы, не строя из себя футболиста. — Всё в норме? — натянуто спрашивает Эндрю, и Нил не знает, что ответить, потому что не хочет врать, но и всю правду выкладывать было бы не самым лучшим решением. «Нет, Эндрю, всё просто ужасно, потому что я не заметил как влюбился в тебя, но я беременный и знаю, что тебе не нужен чужой ребёнок, ведь ты можешь найти себе столько привлекательных и хороших омег. Не беспокойся, всё просто отлично, пока!» Ужасно, просто отвратительно. Нил щипает себя за ногу, чтобы наказать и отрезвить, из-за такого взболомошенного настроения. — Если ты не хочешь идти, то всё в порядке. Мне стоило сразу же спросить, согласен ты или нет, — напряженно говорит Эндрю, и Нил подскакивает на диване. — Нет! В смысле, я хочу идти, всё хорошо. Просто негодяй-футболист немного вымотал меня, — прикрывается Нил полуправдой, снова начиная теребить нитки на подушке. — Хорошо, — с проскальзывающим вздохом облегчения отвечает Эндрю, и Нил закусывает губу, желая ещё послушать его голос или хотя бы дыхание. — Негодяй-футболист вымотался и уснул? — хмыкает Эндрю, что служит продлению разговора ещё на два часа, чему Нил не может не радоваться.

***

С самого утра пятницы Нил перерывает свой шкаф, делая перерывы на отдых, когда поясница слишком устаёт. Ему не нравится ни одна его огромная футболка или рубашка, в которую так удобно и уютно укутываться. Он успевает порвать одну футболку ещё больше, чем уже было, потоптаться по толстовке и чуть не выкинуть штаны в окно. Нил устаёт. Он никогда не переживает насчёт того, как выглядит, но сегодня почему-то хочется нарядиться, даже с учётом того, что живот движется уже впереди него. Время уже четыре, а Нил ничего так и не смог выбрать, лёжа в постели с одеялом и подушками под боком для удобства. Ему неудобно и неуютно. Проведя ещё тридцать минут в душевных терзаниях и самообвинениях, Нил всё-таки встаёт, беря серый тонкий свитер и джинсы с резинкой. Умывшись и почистив зубы, Нил осматривает свои кудри, думая, что лучше ничего не делать, чтобы снова не провалиться в пучину ненависти к себе и к происходящему. Взяв небольшую сумку, Нил складывает туда телефон, бумажник и ключи, потому что в карманах это всё носить теперь неудобно. Время без пяти пять, когда он, устав, садится на диван в гостиной, проверяя телефон. Через минуту уже звонит Эндрю, говоря, что он подъехал, и Нил чувствует облегчение от предстоящего вечера рядом с ним. Спустившись вниз по лестнице, Нил находит Эндрю у машины с чупа-чупсом между губ. Он вытаскивает его с причмокиванием изо рта, и мурашки невольно проходятся по спине Нила. Махнув на машину в знаке того, что можно садиться, Нил следует указанию, сразу же пристегиваясь сам, чтобы не испытывать свои реакции на близкое нахождение Эндрю рядом с ним. Безмолвно они едут по ещё светлым дорогам, слушая ненавязчивое радио и прислушиваясь к запаху друг друга. Нил расслабляется с каждой минутой всё больше от феромонов Эндрю и его нахождения рядом. Он чувствует себя защищенным рядом с ним, но не понимает, связано ли это с появившемся доверием после тех нескольких, но слишком разговорчивых встреч, или может это из-за того, что Эндрю просто альфа, который не давит на него. Может, это всё в совокупности: и характер Эндрю, и его феромоны с вторичным полом, и их общение. Наверное, ещё никогда Нил не чувствовал себя настолько комфортно. Нет бессмысленного заполнения тишины, потому что этого не надо им, они наслаждаются даже тишиной вместе. Нет необдуманных или навязчивых прикосновений, нет вопросов из вежливости, нет осуждения и непонимания. Да, они ещё не знают очень многого друг о друге, но Нил уже уверен, что не было бы ничего, что он бы не понял в действиях Эндрю. Хотя, может это просто его разыгравшиеся гормоны и уязвимость от беременности, которая заставляет его принимать желаемое за действительное. За этими размышлениями Нил не замечает, как они подъезжают к хорошему ресторану, где стоят дорогие машины. Нил хмурится, так как одет явно не по дресс-коду таких заведений, где нужно выставлять всё своё богатство на показ. Однако, Эндрю спокойно выходит и открывает новый леденец, пока дожидается его. Выйдя из машины и подойдя к нему, Нил чувствует лёгкое прикосновение к своей пояснице, которое ведёт его внутрь. Администратор даже глазом не моргает на стиль Нила, проводя их мимо зала к отдельной комнате. Нил снова хмурится и уже собирается спросить Эндрю, как тот открывает дверь в тёмный зал и подталкивает его внутрь. Через секунду свет включается, а перед ним стоят все его друзья и друзья его друзей с широкими улыбками. Все тут: Элисон и её девушка Рене, Дэн и Мэтт, Кевин с Джереми и Жаном, Кейтлин с… двойником Эндрю?! — У тебя брат-близнец?! — взвизгивает Нил слишком удивлённо, и от этих его первых слов все начинают смеяться, пока Эндрю фыркает и снова подталкивает его ближе к собравшимся. — Я так соскучилась, малыш, — подбегает первая Элисон на каблуках, утягивая его в объятия и целуя в щёку. — И по тебе, конечно, сладкий, — проводит она слегка ладонью по его животу, и Нил улыбается, чувствуя, как ребёнок начинает вертеться внутри. Первые пять минут он проводит в объятиях своих близкий друзей, прежде чем ему начинают услужливо представлять других. Например, Ники, кузен близнецов, который вообще прилетел из Германии, услышав о сюрпризе для Нила, который вообще ему никто. Все рады увидеть его, интересуясь как малыш и прося подержать руку на животе, пока Нил сам улыбается себе под нос, думая о том, как же он скучал по всем ним. Наконец, они садятся за стол, на котором нет и капли алкоголя, начиная общаться между собой, откуда Нил понимает, что все они так или иначе знакомы друг с другом. Та же самая Рене, которая девушка его лучшей подруги, по совместительству лучшая подруга Эндрю. — Удивительно, что они не познакомили нас раньше, — тихо говорит Нил под ухо Эндрю, так как они сидели рядом, и тот пожимает плечами. — Когда они устраивали свои сборища, я не приходил, — также шепчет ему Эндрю, и Нил тихо смеётся, думая, что да, это в его стиле. — А я смотрю вы уже подружились, — с хитрой улыбкой проговаривает Элисон, и Нил уже понимает, что в её голове творится определённо что-то не то. — Как вы познакомились? — Потрясающая история, не правда ли, Нил? — монотонно говорит Эндрю, но Нил слышит и чувствует, как он забавляется с тех воспоминаний. Нил фыркает и слегка бьёт его локтем в бок, на что Эндрю начинает слегка улыбаться, веселясь с него в халате в три часа ночи ещё сильнее. Они не особо говорят о той ночи, но Эндрю не перестаёт подкалывать его и его целеустремление. Нил хочет ему стереть те воспоминания, но тогда бы Эндрю не помнил бы об их первой встрече, чего Нил уже не хотел. Поэтому, Нил снова его пихает, но Эндрю ловко перехватывает его локоть, слегка удерживая, прежде чем разъехаться по нему пальцами, что вызывает у Нила щекотку, и он вздрагивает, прожигая довольную морду Эндрю взглядом. — Это так мило, — слышит Нил пищание Ники, что отрезвляет его, и он вспоминает, что они не одни. Все молча смотрят на них с такими улыбочками, будто знают всё лучше всех, и Нил ненавидит это, потому что даже сам не знает, что происходит с его собственными чувствами. — Они и в правду такие друзья. — Ага, друзья, — хмыкает Элисон, даже не трудясь прикрыть свою ухмылку стаканом с соком. Опустив все детали, Нил рассказывает им, что ему не хотели продавать бургер в МакАвто и Эндрю ему помог, пригласив в машину. Все почему-то смотрят на Эндрю шокированными глазами, пока тот спокойно поедает свой салат. Вот только Аарон, почему-то, смотрит на него очень недовольно, будто он не сел в машину к Эндрю, а разгромил её в хлам, утопил и ещё плюнул им обоим в лицо. Нил стойко встречается с ним взглядом, приподнимая бровь в вопросе, но Аарон тут же отводит взгляд, прежде чем Кейтлин начинает что-то шептать ему на ухо. Тот фыркает, но больше настолько долго не задерживает на нём взгляд. Ужин протекает спокойно, за бурными рассказами о своей жизни и выслушиванием сплетен о каких-то знакомых. У Нила затекает поясница с ногами, поэтому он решает отлучиться, уходя из зала на улицу. Свежий ветер обдувает его лицо, и он думает уже о том, насколько счастлив от того, что все эти люди собрались здесь ради него. Они тоже скучали, о чём неустанно говорят весь вечер, и Нил им верит, чувствуя тепло в груди. Дверь рядом открывается, и Нил рефлекторно переводит на неё взгляд, моментально отличая Аарона. Тот встаёт не совсем рядом, но достаточно близко, чтобы понять, что он здесь для того, чтобы о чём-то поговорить. Нил не собирается выяснять какие у него проблемы, опираясь на стену и разминая стопы. — Кем ты являешься Эндрю? — наконец подаёт голос Аарон, но Нил не оборачивается, пожимая плечами. — Это твой брат, спроси у него сам, — незаинтересованно отвечает Нил, чувствуя по долетающим феромонам, что Аарон злится, что заставляет его внутреннюю омегу насторожиться от опасности для ребёнка. — Я хочу услышать ответ от тебя. Кто для тебя Эндрю? — цедит Аарон, и Нил переводит на него невпечатленный взгляд, осматривая с головы до ног, прежде чем вернуться к глазам. Такие непохожие на Эндрю. — А ты как думаешь? — хмыкает Нил, кладя руку на живот в защитном жесте, потому что он не знает Аарона. Да, Эндрю ему рассказывал про него и его детей, но это не помогает ему чувствовать себя достаточно в безопасности, особенно, когда от Аарона совсем не веет спокойствием. — Это его ребёнок?! — вопит Аарон, и Нил непонимающе хмурится, склоняя голову, прежде чем чувствует устойчивое и знакомое прикосновение к своей пояснице. — Странно, алкоголя вроде не было, а ты порешь какую-то чушь, — говорит вместо него Эндрю, крутя в руках еще один леденец. Откуда у него их так много?! — Ты мне вообще про него ничего не рассказывал! — сердится Аарон, и Нил чувствует, как поднимается внутри раздражение от его поведения и того, как оно влияет на его инстинкты. — Собрал нас тут всех, ради какого-то беременного дружка, и что мне думать приказываешь? — Аарон, — спокойно, но с таким давлением произносит Эндрю, но его запах не меняется, оставаясь равномерным и стойким оплотом для чувства безопасности Нила. — Заткнись и иди внутрь, Нил не чувствует себя комфортно рядом с тобой, — произносит Эндрю, кладя ладонь на его живот, отчего Нил чувствует моментальное расслабление и защищенность. Аарон, видимо, понимает, что не так, удивлённо вскидывая брови и отходя на шаг назад с поднятыми руками. Он должен знать по своему собственному опыту, как чужие запахи гнева могут влиять на омегу во время беременности. Нил видит, как он раскаивается и быстро уходит, но не придает этой ситуации особого значения, облегчённо выдыхая, когда остаются только он и Эндрю на улице. — Всё в порядке? — спрашивает Эндрю, вставая перед ним и кладя обе руки на его живот, и Нил слегка кивает, рассматривая его красивые ореховые глаза с потрясающими золотыми крапинками. — Это правда? То, что ты собрал всех здесь ради меня? — интересуется Нил, и Эндрю хмурится, сцепляя зубы, видимо, до этого желая сохранить всё в секрете. — Ты много говорил о том, что скучаешь по своим друзьям, — в итоге отвечает Эндрю, будто собрать абсолютно всех из разных штатов и разных стран — плёвое дело. Нил улыбается, понимая, что Эндрю что-то сделал и постарался для него, давая ему то, чего он так хочет. Никогда ещё никто не делал для него так много, и сейчас его разрывало от благодарности и чувств внутри. Нил чувствует, как его щёки теплеют, пока он просто смотрит на него и думает, думает, думает о том, сколько уже всего Эндрю ему дал. — Не смотри на меня так, — недовольно говорит Эндрю тыкая его в щёку, но Нил начинает улыбаться лишь сильнее, чувствуя себя таким воздушным и лёгким. — Как «так»? — спрашивает Нил, и Эндрю вместо того, что держать палец на его щеке, обхватывает его челюсть всей ладонью. — Сам подумай, ты же умный, — прячет Эндрю правду, которую видит, и Нил фыркает, слегка закатывая глаза, прежде чем наклониться к нему немного ближе. — Так ты считаешь меня умным? — ухмыляется Нил и видит, как зрачки Эндрю расширяются, а запах меняется на более притягательный, к которому хочется прислонится ближе и вдохнуть глубже. Но вдруг ребёнок решает, что ему становится мало внимания, выбирая самый эффективный способ напомнить о себе: пнуть Нила в мочевой пузырь. Он морщится, прикладывая руку к животу, прежде чем Эндрю перемещает свою руку на нём дальше, обхватывая шею и притягивая Нила на своё удобное плечо. — Негодник проснулся? — хмыкает Эндрю, и Нил согласно мычит, чувствуя, как он кладёт вторую руку на его живот, начиная поглаживать. — Он определённо такой же неугомонный, как и ты, — вздыхает Эндрю, и Нил тыкает его пальцем в бок за это. — Нет, это он сам такой. — Ага, как же. — Пошёл ты. — Неугомонны-ый.

***

Ночью после ужина с друзьями Нил не может уснуть, вспоминая весь вечер. Многие улетают уже сегодня, оно и понятно, но всё равно после этого дня остаются только светлые и тёплые воспоминания. Но больше всего в голове крутится то, насколько близко они были с Эндрю друг к другу. Нил чувствовал его дыхание на своём лице и видел все перемены эмоций в глазах, будто читал приоткрытую для него книгу. Это было бы ужасно тупо и бездумно, но Нил хотел его поцеловать. И до сих пор хочет, по правде говоря. Именно поэтому он не может уснуть, всё вспоминая каждую деталь и размышляя, хотел ли Эндрю того же. Это было бы странно, потому что Нил беременный. Кто хочет беременного омегу с чужим ребёнком в животе? Они разговаривают, как обычно, ничего не меняется, за исключением того, что теперь, когда Эндрю дышит в трубку, Нил будто чувствует его фантомное дыхание на своём лице. Это сводит с ума. На сером свитере остались феромоны дорог после дождя, и Нил не расстается с ним по ночам, практически используя, как подушку. Он думает о пухлых губах Эндрю, о его мягких руках, о его стальном, но ласковом взгляде, и это путает его мысли. Нет никакой ясности происходящего, а сердце всё больше привязывается и болит. Нил решает прервать этот порочный круг, будь, что будет, думает он, когда пишет Эндрю с предложением увидеться. Он чувствует, как его горло першит от волнения, поэтому не решается на звонок, выглядя так, будто ему было четырнадцать и ему понравилась самая красивая девочка в школе. На самом деле, он ощущает себя с головы до ног именно так. Не важно, что внутри него растёт ребёнок, а возраст близится к тридцати, он никогда так не влюблялся, чтобы понимать, как себя вести. У него заканчивается первая треть последнего триместра, когда они с Эндрю находят время, чтобы встретиться. Завал на работе, не даёт Эндрю времени, и Нил с пониманием к этому относится, хоть и сгрызает свои ногти всё больше. Он всё чаще думает, а что будет вообще делать или говорить, когда они увидят друг друга. Просто кинуть признание в лицо и, как положено его родословной, уйти по-английски? Но, вдруг, Эндрю ответит взаимностью, что Нил считает маловероятным исходом, потому что он не из удачливых людей. К случайно выкроенному четвергу, Нил не может найти себе места, не высыпаясь ночами из-за потока бесконечных мыслей и фантазий. Свитер уже практически не пах Эндрю, что заставляет его расстраиваться, что в следствии заставляет его раздражаться на свои же эмоции. Эндрю заезжает за ним. Не спрашивая или размышляя, нужна ли Нилу помощь в том, чтобы добраться до точки назначения со своим уже большим животом. Он спускается в развалочку и слишком долго по сравнению с тем, как он раньше бегал по ступенькам. Внезапно приходят мысли и картинки, как он в будущем будет опять медленно спускаться, но только потому, что будет держать своего сына за маленькую ручку, не давая тому споткнуться и упасть. Улыбка лезет на лицо от этих фантазий, а рука инстинктивно ложится на живот. Нил уже любит всем своим сердцем малыша внутри него, и ему правда не терпится встретиться с ним. Выйдя на улицу, Нил глубоко вдыхает свежий воздух, видя на стоянке Эндрю, который ждёт его у капота. Одновременно его накрывает и облегчение от того, что видит Эндрю, и в то же время нервозность, так как у него есть позорная правда. Нельзя дальше привязываться так сильно, иначе будет ещё больнее. Неуклюже плюхнувшись на переднее пассажирское сидение, Нил протяжно выдыхает, устав только от того, что спустился по лестнице и дошёл до машины. Эндрю рядом включает тихое радио, прежде чем пристегнуться и выехать к тому месту, о котором Нил раньше говорил. Повернув голову, Нил разглядывает его. Эндрю выглядит хорошо, как и всегда, но мешки под глазами выдают его задержки на работе. Сильные руки уверенно держат руль, и Нил скользит по ним взглядом, доходя до широких плеч, раздумывая, сколько всего они могут вынести на себе. Он возвращается к лицу, высчитывая видимые ему светлые веснушки на щеках и носу Эндрю, которые делают его по-настоящему очаровательным. Горбинка на носу возвышается и будто бы зазывает Нила прижаться к ней губами, очерчивая губами форму носа Эндрю. — Пялишься, — проговаривает Эндрю, и Нил понимает, что он говорит, только потому, что его взгляд был на его губах. Он тут же поднимает глаза выше, встречаясь с уже смотрящими на него ореховыми глазами. Нил и не заметил, как они приехали на место назначения. Нил не комментирует его фразу, слишком нервный, что сразу же замечает Эндрю, хмуря брови и выходя за ним из машины. Живописное озеро простирается перед ними, и Нил садится на скамеечку почти что у самой воды, облегчённо выдыхая. Эндрю садится рядом, слегка соприкасаясь руками, и он чувствует тепло его тела и мягкую кожу. Нил хочет сесть ближе, прижаться, оказаться в его крепких руках, но сначала нужно разъяснить кое-что волнующее сердце. — Это моё место силы, — начинает Нил, вспоминая, как в один вечер паника настолько охватывала его, что он просто побежал, пока не оказался здесь. Звёзды тогда отражались на водной глади, и Нил был заворожен, усевшись у самой воды и наблюдая за спокойно плывущими птицами по ней. — Тут спокойно, — вздыхает Нил, кладя руку на живот, что уже как постоянная привычка, которая только усиливается с каждым днём. — В следующий раз я отвезу тебя на своё, — обещает в ответ Эндрю, не желая оставаться в долгу перед открытием такого секрета, как своё место. Но есть ещё один секрет у Нила, самый животрепещущий, не дающий покоя ночами и днями. Однако, он решает пойти непрямым путём. — А будет следующий раз? — хмыкает Нил, разворачиваясь к Эндрю и пытаясь унять тревожное чувство, что на этой самой скамейке всё может и закончится. — А ещё непонятно, что будет и не раз? — возвращает ответ Эндрю, также поворачиваясь и кладя локоть на спинку скамейке, и Нил сконфужен его словами. — Не раз? — повторяет Нил, потому что он порой даже ещё хоть одной случайной встрече мечтать не мог, а тут Эндрю полный уверенности и желания видеться вновь и вновь. — Господи, Нил, — вздыхает тяжело Эндрю, щипая себя за переносицу. — Ты мне нравишься, так более понятно? — говорит Эндрю, и мир Нила замирает. Да, он так жаждал услышать это, но, когда это сейчас случилось, он в полной растерянности. Он тупо моргает, глядя на приподнятую бровь Эндрю, который, видимо, думает, что до него до сих пор не доходит. Но есть одна проблемка. — Тебя не смущает тот факт, что я с прицепом? — проглотив нервозность и правду о своих собственных чувствах, спрашивает он, махая рукой на живот. Эндрю на это закатывает глаза, медленно поднося руку к его животу, давая время отказаться от прикосновения. Но Нил никогда не против, когда это он. — Это твой ребёнок, — неодобрительно исправляет его Эндрю, ведя рукой вверх и вниз. — Если ты позволишь, я бы хотел позаботиться о вас обоих, — наповал сбивает Эндрю правдой, и Нил заворожённо и растерянно смотрит на него, думая, что это всё какой-то сон. Разве так вообще бывает? Ладно, если бы Нил уже не был беременным, с ребёнком на руках, но как он мог понравиться, когда его живот идёт впереди него? — Опять что-то надумываешь себе, — поднимает Эндрю руку с его живота к его виску, стукая кончиком пальцем по коже. И он так близко, что у Нила перехватывает дыхание, а сердце неистово колотится. — Беременность не убавляет твоей дурацкой привлекательности, — фыркает Эндрю, выглядя таким спокойным, пока Нил и слова вымолвить не может, не чувствуя даже земли под ногами. Проходит по меньшей мере минуты две, пока он приходит в себя, а рука Эндрю уже знакомо покоится на его затылке. — Я тебе нравлюсь, — повторяет Нил, и улыбка разрезает его лицо от того, что он правда нравится Эндрю. Весь он. Не только его тело или запах, что всегда отмечал ублюдок-альфа. — Ты мне тоже нравишься, — делится Нил, чувствуя себя каким-то семиклассником, глупо улыбаясь от взаимности. Но ему нет дела до того, как он сейчас выглядит, потому что чувствует он себя просто прекрасно, особенно, когда уголки губ Эндрю приподнимаются в улыбке, а сам он приближается ближе. — Да или нет? — спрашивает почти что в самые губы Эндрю, и Нил прикрывает глаза, очерчивая взглядом изгиб его пухлых губ, прежде чем ответить на выдохе: — Да. Поцелуй с Эндрю чувствуется правильным. Нет спешки, когда они совсем одни на берегу тихого озера, ещё находясь в осознании того, что нравятся друг другу. Рука Эндрю, лежащая на скамейке, заползает ему в волосы, притягивая ещё ближе, и Нил мычит ему в рот, берясь за его широкое плечо, чувствуя себя слишком невесомым от этой мягкости и теплоты в груди. Эндрю отрывается первым, и Нил тянется за ним, пока не слышит лёгкий смешок. Взгляд ореховых глаз полон нежности, которая прикрыта смешинками на поведение Нила, и он фыркает, прежде чем также забраться ладонью в неимоверно мягкие волосы Эндрю и притянуть его к себе. Они чувствуются, как мягкая шерстка котенка, и Нил улыбается в поцелуй, думая, что Эндрю и правда похож на знающего себе цену кота. — Переезжай ко мне, — шепчет Эндрю ему в губы, и Нил резко отодвигается, смотря на него широко-открытыми глазами. — Что? — хрипло шепчет Нил, пока информация ещё доходит до его поплывшего мозга. Эндрю, видимо, понимает, что это предложение слишком резкое и неожиданное, поэтому хмурится в задумчивости, пока Нил всё осознает. Он вспоминает свою маленькую квартирку, которая не обставлена ничем, кроме вещей первой необходимости, сравнивая с большим и тёплым домом Эндрю, где каждый миллиметр стен пропитан его феромонами. Там он чувствует себя в полной безопасности и комфорте, но не поспешно ли это решение? — Только, если ты полностью согласен, — серьёзно говорит Эндрю, и Нил склоняет голову в бок, видя в его глазах искорки надежды, которые тот тщетно пытается скрыть за неприступной крепостью безразличия. — Тебе нужно тепло и комфорт, как никогда раньше, и я бы хотел предоставить это тебе, — медленно, обдумывая каждое слово, произносит Эндрю, не отводя взгляда, а будто атакуя правдой. — Я не говорю жить в одной комнате, ты можешь по-прежнему занять одну комнату. Ты… — начинает Эндрю, но захлопывает рот, опуская глаза куда-то вниз, явно раздумывая как лучше выразить свои чувства и желания, что не может не тронуть Нила. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и покое, — чуть ли не цедит Эндрю, и его широкие плечи напрягаются, пока Нил молчит, не сумев поймать хоть одно течение мыслей. Безусловно ему хочется в дом Эндрю, видеть его каждый день и жить в комфорте, целовать и обниматься. Это звучит, как самый сладкий сон, и всё его нутро чувствует, что это не простая интрижка. По крайней мере, в их возрасте уже не приглашаешь к себе жить кого попало, особенно, когда один беременный. Нил доходит до мыслей, что Эндрю полностью серьёзен по поводу своего отношения к нему, и это заставляет что-то болезненно скрутиться. Раньше, с тем ублюдком-альфой, Нил чувствовал себя также: что это навсегда. Да, они не совсем подходили друг к другу, но они как-то работали, дойдя даже до зачатия ребёнка. Однако, всё разрушилось в одно мгновение, отчего Нил даже не успел моргнуть. Эндрю кардинально отличается, и Нил уверен, что он хотя бы его не бросит также на произвол судьбы, но мысль о том, что это может закончиться, когда он уже привязался намного сильнее, чем к кому бы то не было, делает ему физически больно. Ему всё равно нечем рисковать, думает он. Даже если Эндрю со временем поймёт, что Нил не настолько интересен, то это лишь разобьёт его сердце и скрытую новоприобретенную мечту создать свою семью на мелкие осколки. Но у Нила по-прежнему будет его ребёнок, которого он будет воспитывать и любить всем сердцем, не оставаясь совсем один. Возможно, он уже не сможет так довериться кому-то ещё, но его малыш будет заставлять его хотеть жить и радоваться жизни рядом с ним. Жизнь с Эндрю манит, как запретный плод, и Нил идёт на поводу, соблазняясь от долгожданного и поглощающего чувства безопасности и комфорта во время беременности, да и просто жизни. В любом случае, Эндрю его ни к чему не принуждает, и Нил даже может жить в отдельной комнате, как сожитель, что ещё больше подталкивает его к согласию. Даже если он совершает ошибку, то она станет последней в его жизни, которую он после посвятит лишь своему дитя. Прийдя к решению, Нил уже собирается ответить на предложение Эндрю, как чувствует, что в животе всё стягивает, становясь твердым, а в голове гудят тревожные звоночки, что он может рожать. Боль накатывает волнами, и Нил старается дышать, скрючиваясь на скамейке, прежде чем ощутить тёплые ладони на своём животе и спине, которые успокаивающе его гладят. — Ложные схватки? — спокойно произносит Эндрю, прежде чем тянет его вверх, заставляя облокотиться на спинку скамейке. — Это нормально, ты не рожаешь, — разъясняет Эндрю, когда Нил уже начинает вспоминать ближайший роддом отсюда. — Чувствуется так, будто он прямо сейчас вылетит, — протяжно выдыхает Нил, когда спазмы постепенно отпускают, и он чувствует себя уставшим от этого. Он думает о мягкой кровати с кучей одеял и подушек, которые пропахли запахом влажности после дождя, и тяжело вздыхает. — Я согласен, — отвечает Нил на вопрос Эндрю, поворачиваясь к нему с серьёзным взглядом. — Это да. Плечи Эндрю заметно опускаются в облегчение, после чего он помогает ему дойти до машины, давая опереться на себя, прежде чем поехать в новый дом Нила.

***

Ничего не меняется, всё стоит на тех же местах, когда Нил вновь оказывается в доме Эндрю. Вот только, этот порядок нарушает одна из открытых комнат на втором этаже, которая раньше была закрыта. Она пуста. В ней нет абсолютно ничего, кроме стен с пастельными обоями, и Нил проходит в самую глубь, слыша эхо от своих же шагов. — Почему она пустая? — интересуется Нил, когда слышит шаги Эндрю в комнате, после чего на его поясницу ложится хорошо знакомая ладонь. — Не знаю во что её превратить, — просто отвечает Эндрю, и Нил понятливо хмыкает, оборачиваясь к нему. Закатное солнце ярко светит через пустые окна, подсвечивая острые черты Эндрю, и Нил проходится по ним взглядом, думая нельзя ли порезаться об них. Решив проверить свои мысли, он поднимает руку, медленно и с возможностью дать отстраниться, но Эндрю сам ложится щекой на его ладонь, понимая чего Нил хочет. Дух захватывает, когда он изучает кончиками пальцев острые и сильные линии челюсти, скул и носа Эндрю, завороженно рассматривая его. Никогда он не мог оценить субъективно красоту того или иного человека, лишь объективно понимая, кто симпатичен. Но Эндрю? Его светлые веснушки хорошо видны на солнце, и Нил соединяет их кончиком пальца в свои собственные созвездия, краем глаза видя эти заглядывающие в самую душу ореховые глаза, которые полностью спокойны и расслаблены. Нил поднимается выше, заправляя прядь невероятно мягких волос Эндрю ему за ухо, очерчивая ушную раковину, прежде чем перейти на шею. Эндрю слегка вздрагивает, и Нил отрывает руку, но тот перехватывает его за кисть и кладёт ладонь обратно на свою шею. Улыбка лезет на лицо от того, что Эндрю позволяет ему просто изучать себя глазами и руками, предоставляя неограниченный доступ к себе. Сердце трепещет, когда Нил сталкивается с ним взглядами, зарываясь ладонью в его волосы и наблюдая за слегка смущенным выражением лица Эндрю с улыбкой. Его скулы и кончики ушей слегка окрасились в розовый, и Нил запечатляет эту картину в голове, стараясь запомнить как можно больше деталей, чтобы выжечь их на сердце, никогда не забывая. — Да или нет? — спрашивает Эндрю, делая небольшой шаг к нему, чтобы быть ещё ближе, и дыхание слегка прерывается, когда глаза опускаются на его мягкие губы. — Да, — шепчет в ответ Нил, сейчас слишком погрязший в этом умиротворенном и нежном моменте. Поцелуй медленный, даже тягучий, когда Эндрю оттягивает его губу, прежде чем смять их под своими. Живот Нила слегка мешается, не давая им много точек соприкосновения, но этого всё равно достаточно. То, как ладонь Эндрю слегка сжимается на задней части его шеи, когда Нил мычит от проникновения языка в свой рот. То, как вторая рука Эндрю ласково гуляет по его талии, доходя до бедренной косточки, чтобы вывести там круги. Нил ощущает, как комфорт и тепло окутывают его только от одних поцелуев в самом безопасном месте, которое он смог наконец найти. Скорее всего, дело совсем не в обставленном и обжитом доме Эндрю, где везде лежат пледы и подушки, а в нём самом. Весь Эндрю заставляет чувствовать себя защищенным, хотя ему не нужна защита. Однако, это чувство всё равно приятное, захватывающе и поглощающее. — Голоден? — спрашивает Эндрю, когда отрывается от его губ, и Нил не может сдержать улыбки, понимая, что теперь его место здесь. Будто сама судьба готовила тут всё для него, чтобы он так правильно оказался здесь. Хотя, возможно это лишь его глупые влюбленные мысли. — Ага, — хмыкает Нил, прежде чем Эндрю также улыбается уголками губ, уводя его из пустой комнаты вниз, где готовит потрясающую пасту за бесконечными разговорами с Нилом.

***

Наступает тридцать первая неделя беременности, или уже восьмой месяц, когда они с Эндрю начинают переезд с квартиры Нила в его дом. У него не так много вещей, которые нужно забрать, поэтому они быстро управляются. И Эндрю отдаёт ему вторую связку ключей. Это не первое место жительства Нила, но до сих пор каждый ключ ощущается тяжелым в его руке, особенно этот, который нагрет ладонью Эндрю. Первые несколько дней, Нил не выпускает его из ладони, всё время очерчивая края и зазубринки, заучивая его ощущение в руке наизусть. Как Эндрю и говорил — они не спят вместе. Кушают, смотрят фильмы вечером, ходят за покупками — да, но они не делят кровать. Это не ощущается чем-то неправильным или инородным, когда они только привыкают к жизни под одной крышей. Но это хорошо в любом случае. Как Нил может в любой момент подойти и поцеловать Эндрю, напоминая себе, что он, наконец, по правде дома, с человеком, который хочет позаботиться о нём. Как Эндрю покупает больше пледов в гостиную, в которые они укутываются и нежатся в объятиях друг друга перед телевизором. Как они болтают за ужином, рассказывая о своих делах, и как молчат за завтраком, потому что им достаточно просто разглядывать друг друга после ночной разлуки. Нил ощущает себя по правде счастливым. Его гнездышко в комнате постоянно пахнет безопасным и любимым запахом Эндрю, который подкидывает ему свои толстовки и свитера, пока он не видит. Холодильник всегда наполнен, а Эндрю готовит потрясающие блюда, заставляя влюбляться в себя ещё больше. Но, что самое важное, это то, что его ребёнок полностью спокоен, как и внутренняя омега. Нил не напрягается первую неделю в новом доме, привыкая и наводя порядок, потому что Эндрю ненавидит убираться. Они работают вместе, как сожители, партнёры или кто-то там ещё. Но на тридцать второй неделе, Нил понимает, что ему скучно сидеть дома одному, когда Эндрю пропадает на работе. Тот его настоятельно попросил больше не выходить на тяжелые работы, по типу уборщика, но беременных больше никуда не берут. Слишком высокие риски, да и декрет нужно оплачивать и терять сотрудника из-за него. Все полки и полы уже блестят, потому что Нил ими занимается каждый день, в остальное время гуляя по окрестностям. Когда в очередной день Эндрю собирается на работу, Нил сидит на его кровати, наблюдая за ним. — Возьми меня с собой, — просит Нил, и Эндрю оборачивается, застегивая чёрную рубашку не до конца, оставляя обзор на размах своих острых ключиц. — Мне скучно, — поясняет Нил, и Эндрю подходит к нему, беря за подбородок и поднимая взгляд к себе. Он рассматривает его пару минут, думая о чём-то своем, прежде чем отпустить и слегка кивнуть. — Поехали. Радость наполняет сердце Нила, и он чуть ли не бежит в свою комнату, чтобы переодеться, пока Эндрю спускается вниз. Да, его теперь постоянно мучают ложные схватки, но с Эндрю рядом это не так болезненно. В принципе, ему стало намного легче, когда Нил переехал сюда, понимая, что все форумы не врут о том, что с альфой или любимым человеком всё протекает гораздо легче. Надев удобную толстовку и джинсы, Нил спешит вниз с улыбкой, напевая под нос, где Эндрю уже ждёт его у входной двери. Обуваться теперь тяжело, поэтому Эндрю купил ему пуфик для удобства. Но, наверное, это больше для удобства Эндрю, потому что только Нил садится на него, как тот берёт его обувь и помогает её надеть. Каждое действие Эндрю пропитано искренней заботой, и Нил не может остановить трепетание сердца от этих чувств, которые ему дарят. Закончив с его обувью, Нил не даёт ему встать, беря за затылок и приближая к себе, чтобы оставить благодарный поцелуй. Эндрю невпечатленно фыркает на это, подавая руку, на которую Нил опирается, чтобы встать. Им не нужны слова большую часть времени, потому что они достаточно хорошо понимают друг друга и так. Это было неимоверно приятным открытием, так как в жизни Нила всегда были и есть люди, которым нужны какие-то словесные пояснения или пустые разговоры для заполнения тишины. С Эндрю же они могли не говорить целый день, вместо этого выбирая бесконечно прикасаться друг к другу и передавать послания глазами или запахом. Приехав в знакомый клуб, они заходят через чёрный вход, и Нил с интересом оглядывается, так как тут ещё не был. Он тут в принципе был один раз, чего уж говорить. Заведя его в свой кабинет, Эндрю даёт ему свободу действий, пока сам садится за компьютер и бумаги. Первые пять минут Нил ходит по кабинету, осматривая полки и фигурки на них, пока Эндрю щелкает по клавишам. Но ему снова становится скучно, поэтому он заходит за спину Эндрю и смотрит за тем, что он делает. — Зачем ты делаешь это вручную? — недоуменно спрашивает Нил, гладя в экран монитора, когда Эндрю что-то делает с поставками или с чем-то ещё. — Покажи мне как по-другому, компьютерный гений, — хмыкает Эндрю, слегка отодвигаясь, и Нил закатывает глаза, беря мышку и вычисляя все суммы для него в пару кликов, а не за часы монотонной работы. — Та-дам, — пропевает Нил, пока Эндрю ошеломленно смотрит в компьютер и забирает мышку, чтобы сохранить файл. Перейдя к другому, Эндрю снова начинает заниматься каким-то документом, и Нил хмурится, не понимая, почему он так всё усложняет. — У тебя уже несостыковка, — отмечает Нил, и Эндрю хмурится, глядя в монитор. — У тебя нет бухгалтера или секретаря, кого-нибудь ещё? — с сомнением спрашивает Нил. — Я не доверяю всяким мошенникам. — Боже, — обреченно стонет Нил, прежде чем постучать по его плечу пальцем. — Дай мне это сюда, — настойчиво говорит он, и Эндрю встаёт со своего места, куда плюхается Нил, прежде чем начать высчитывать. Проходит пятнадцать минут, когда Нил заканчивает с расчетами, а Эндрю наблюдает за ним из-за плеча. Открыв ему новый файл, где так всё намудренно, что Нилу приходится сначала всё рассортировать, Эндрю молча смотрит за его работой. — Какая у тебя специальность? — внезапно спрашивает Эндрю после долгой тишины, и Нил хмыкает, улыбаясь дьявольской улыбкой, потому что его раскусили, конечно же. — Экономика и бухгалтерский учёт, — отвечает Нил и слышит протяжный выдох сзади. — Ты можешь работать здесь, со мной, вместо того, чтобы шляться по тем местам, где ты губишь свои мозги, — говорит Эндрю, и Нил поворачивается с довольной улыбкой. — Ты считаешь меня умным и перспективным? — произносит он, и Эндрю фыркает, щелкая его по носу, прежде чем взять за заднюю часть шеи. — Собеседование пройдено, мистер Джостен, — хмыкает Эндрю. — С тестовым заданием вы справились, теперь будете пылиться в бумажках. — Это уже можно считать рабочим романом? — ухмыляется Нил, потягивая Эндрю за рубашку, чтобы он наклонился к нему. — Или, что я прошёл по блату? — продолжает Нил с ехидной ухмылкой, на что Эндрю невпечатленно смотрит на него со смешинками в глазах, прежде чем втянуть в короткий поцелуй. — Да хоть через постель, главное, что ты наведешь тут настоящий порядок, — хмыкает Эндрю, и Нил тихо смеётся, снова ощущая эту воздушность в теле и трепет в груди. Обозначив ему всё, что нужно сделать, Эндрю начинает возиться с другими бумажками, сортируя их, пока Нил спокойно работает за его компьютером, применяя все свои полученные знания. Для него нет тут ничего сложного, а ребёнок спокойно крутится в его животе, на что он показывает мысленные факи всем работодателям, которые не хотели его брать. У Эндрю всё настолько запущено, что Нил чувствует прилив сил и мотивации разобраться со всем этим, как Эндрю и говорит, наводя тут порядок. Он голову ломает, как Эндрю мог разобраться в этом всём, не говоря уже о том, что он несколько раз уходил в минус, когда мог бы в плюс. Это всё равно не мешает ему прилично зарабатывать, но Нил не собирается отдавать его деньги каким-то толстым дядям с широкими карманами. За неделю Нил, наконец, всё сортирует и на компьютере, и в бумагах, практически выгоняя Эндрю из его же кабинета, чтобы он тут ничего не перепутал. Пару раз, конечно, у Нила случаются ложные схватки, но Эндрю всегда рядом, чтобы помочь пережить их. Нил быстро устаёт, но это не мешает ему работать эффективно и продуктивно, пока Эндрю разбирается с другими аспектами ведения бизнеса. Когда Нил ругается по телефону с поставщиками, которые что-то недокладывают или наоборот перекладывают в поставку, Эндрю сидит напротив, наблюдая за ним с неприкрытой забавой, пока он в пух и прах разносит обманщиков. — Надо было найти твоё резюме раньше, — хмыкает Эндрю после очередного звонка, и Нил фыркает, закатывая глаза, прежде чем чувствует очередные ложные схватки. Они сильнее, чем обычно, но сейчас только тридцать третья неделя, а ему обещают роды на тридцать восьмую. Эндрю моментально подлетает, выпуская успокаивающий феромон и помогая дышать. — Не могу, Эндрю, — цедит Нил, когда его не отпускает. — Поехали в больницу. — Это ложные схватки, ты будешь рожать только через месяц, — спокойно произносит Эндрю, пока у Нила намечается паника, что спазмы не проходят. Он будто уже чувствует, как ребёнок начинает вылезать, поэтому хватается за предплечье Эндрю и цедит сквозь зубы. — Если ты меня сейчас же не отвезешь, я рожу прямо на этом кресле, — с яростью произносит Нил, и Эндрю заметно напрягается, так как раньше такого не было. Но надо отдать ему должное, что он сохраняет неописуемое спокойствие, выводя его к машине и везя в ближайший роддом, пока Нил кряхтит на пассажирском. — Господи, я сейчас рожу, прямо сейчас, — в бреду бормочет Нил, и Эндрю протягивает руку, кладя её на его живот, выводя узоры большим пальцем. — Спокойнее, чем больше срок, тем сильнее тренировочные схватки. — Я уже, видимо, натренировался и рожаю, — стонет Нил, хватаясь за свой живот, будто это поможет ребёнку не вылезти из него. Пытаясь ухватиться хоть за что-то, Нил цепляется за козырек наверху, откуда вылетает какая-то небольшая бумажка. На ней нарисовано что-то чёрное, и это заинтересовывает Нила, поэтому он поднимает её из-под ног, начиная рассматривать. Все схватки моментально отходят, когда он осознаёт, что видит и нашёл в машине Эндрю. Его малыш на снимках, когда они ходили в последний раз вместе. Тогда он правда думал, что Эндрю готов заплакать, когда смотрел на экран, где был футболист-негодник, умиротворенно посасывающий свой большой пальчик. Он отдал тогда один из снимков Эндрю, но не думал, что тот сохранит его, а тем более, положит к себе в машину. — Ты её сохранил, — шепчет Нил, чувствуя, как слёзы внезапно лезут на глаза. Машина останавливается, и Нил переводит взгляд на Эндрю, который в ступоре смотрит на него. — Конечно, это же наш негодник, — как само собой разумеющееся говорит Эндрю, и Нила прорывает на слёзы, когда он прокручивает в голове «наш». Эндрю не считает чужим его ребёнка, уже привязавшись к нему и полюбив как своего, и разве Нил может как-то сдержать эмоции от гормонов, когда Эндрю принимает не только его, но и ребёнка. — Ну, что ты? — в смятении спрашивает Эндрю, и Нил стряхивает слёзы, мечтая, когда уже гормоны прекратят играть с ним. — Да, это всё гормоны! — захлебываясь в слезах, бормочет Нил, потому что просто не может остановиться, сколько бы их не стирал. — И ты! — обвиняющие говорит Нил, и Эндрю сидит в ещё большем ступоре, что выглядит забавным, и Нил начинает смеяться сквозь слёзы. — Мы едем в больницу? — осторожно спрашивает Эндрю, и Нил мотает головой, потому что это снова не роды. — Хочу домой, — шепчет хрипло Нил, смотря на снимок их малыша, желая встретиться с ним как можно скорее. Не только потому, что он уже подустаёт от огромного живота и играющих гормонов, а потому, что хочет подержать его на руках, поцеловать в макушку и прижать к сердцу. Его омежьи инстинкты по-настоящему проснулись только тогда, когда он увидел положительные тесты, до этого никогда даже не задумываясь о семье или своём малыше. Он не замечает, как они подъезжают к их дому, всё рассматривая фотографию. И Нил внезапно понимает, что всё это время называет ребёнка не по имени, даже не придумав, как назовёт его, а вот-вот уже должны были быть роды. — Как мы его назовем? — тихо спрашивает Нил, проходя кончиками пальцев по тельцу малыша на снимке, улыбаясь, когда чувствует, что тот слегка пинается, видимо, проснувшись. — Это серьёзный вопрос, — медленно проговаривает Эндрю, беря его за шею и поворачивая к себе. Нил уже успокоился за время поездки, чётко видя Эндрю перед собой. — Время ещё есть, — успокаивает его Эндрю, выводя большим пальцем круги на его затылке, и Нил широко улыбается, не понимая, за что ему такое счастье. Зайдя в дом, Нил понимает насколько устал, и даже не замечает, как Эндрю, после того, как снял ему кроссовки, ведёт его за поясницу прямиком в свою комнату. Нил доверчиво следует за ним, зевая и сонно моргая, пока его не усаживают на более большую и мягкую кровать. Подняв взгляд, Нил замечает, как Эндрю спокойно переодевается в домашнюю одежду, нисколько не стесняясь или не волнуясь от его пристальных глаз. Уже в который раз он отмечает, что Эндрю больше, чем хорошо сложен, что вызывает у него трепет в груди и жар в щеках. Закончив со своим переодеванием, Эндрю подходит к нему, кладя новый комплект пижамы на постель и садясь на корточки перед ним. — Я могу помочь тебе переодеться, да или нет? — спрашивает Эндрю, и Нил заторможенно кивает, прежде чем ответить устно, когда тот не двигается. Движения Эндрю не медленные и не быстрые, аккуратные и ненавязчивые, пока снимают с Нила одежду и одевают в такой же комплект, как и у него самого. Парные пижамы. Улыбка лезет на лицо от понимания того, что сам Эндрю купил им это для них двоих, что невероятно мило. Сложив одежду Нила на стуле, Эндрю расстилает кровать, прежде чем приглашающие махнуть на неё рукой. Неуклюже Нил залезает на подушки, глубоко вдыхая запах Эндрю с ткани, пока он сам выключает свет. Одеяла у Эндрю более тяжелые, отчего Нил чувствует себя невероятно комфортно, особенно, когда сам Эндрю ложится напротив. Свет от луны пробивается сквозь окна, и Нил рассматривает его с прикрытыми глазами. — Спокойной ночи, Эндрю, — бормочет Нил, уже уплывая на волнах сонливости, замечая последним, прежде чем окончательно закрыть глаза, — ласковую улыбку Эндрю. — Ночи, Нил.

***

Проходит неделя, прежде чем Нил окончательно переезжает в его комнату. Эндрю никому, кроме себя, не признается, что, когда Нил спал отдельно, то Эндрю всё время нервничал. Сейчас же, последним перед сном видя Нила прямо перед собой, который улыбается и находится в полной безопасности и комфорте рядом с ним, делает его настолько спокойным и счастливым, что даже никогда не думал, что может такое чувствовать. Ещё спустя неделю они начинают касаться друг друга во время сна на кровати: держаться за руки или просто лежать достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание другого. Запах сладких яблок с примесью чего-то сладкого вместе с молоком, начинают пропитывать постельное бельё и забивать нос Эндрю. Альфа внутри довольно урчит и машет хвостиком от того, что его беременный омега рядом и в полном комфорте. Эндрю не важно, что кто-то другой зачал малыша, так как он уже чувствует его своим сыном, потому что Нил позволяет. Позволяет касаться, успокаивать, возить в больницу и вместе смотреть на снимки. Никогда бы он не подумал, что создаст свою собственную семью. Но с Нилом этого хочется до боли в сердце, до собственнических инстинктов и поглощающего желания, которое возродилось с новой силой. Эндрю раздумывает обо всём, что связано с Нилом, когда тот лежит между его ног на его груди, укутанный в пледы и тёплые свитера, которые он ему купил. Гардероб Нила был настолько скуден, что он посчитал преступлением не обеспечить всем и полностью своего мужчину. Хотя этот самый мужчина теперь только умножает его заработок, взяв в свои крепкие руки документацию и бухгалтерский учёт. Эндрю утыкается носом ему в жестковатые кудри, которые не становятся менее красивыми и трогательными, пока его руки кружат по животу Нила. Идёт уже тридцать восьмая неделя, и в любой момент их негодник может показаться на свет. Они по-прежнему думают над именем, выбрав несколько вариантов, слишком переживая о таком важном решении. — Поясница затекла, — вздыхает Нил, переворачиваясь на нём боком и прижимаясь щекой к его животу. Эндрю перемещает одну руку на его спину, начиная мять её пальцами, пока истинное восхищение накрывает его с головой. Выносить ребёнка — это невероятный труд и терпение, и Эндрю кажется, что он по-прежнему недостоен доверия и чувств Нила, который знает себе цену. Чего стоит только его борьба с тем кассиром в первую их встречу. — Посильнее, — просит Нил, и Эндрю насмешливо фыркает, хоть и готов ему хоть луну, хоть солнце с неба достать. Детская уже готова. Когда Эндрю предложил сделать из пустой комнаты пространство для их сына, Нил снова расплакался, что было из-за гормонов, но всё равно он понятия не имеет, что делать с плачущими людьми. Особенно, с Нилом. Эндрю понимает, что Нил далеко не такой человек, который будет плакать по пустякам, поэтому выбирает не давать его слезам особого значения. Вместо этого Эндрю показывает ему дизайны детских, и Нил не может выбрать ни один вариант, потому что ему не нравится ни один. В итоге, они самостоятельно обустроили всё без всяких дизайнеров и помощи, создавая своими руками комнату для их малыша. Тогда Нил тоже расплакался, пока у него не начались ложные схватки, которые прекратились, когда Эндрю предложил второе имя их сыну. Тогда Нил ещё долго целовал его, приговаривая, как оно ему нравится. — Сумки точно собраны? — снова начинает Нил свои панические вопросы, которые задаёт по пять раз на дню, слишком переживая, что они что-то не возьмут в роддом. — Да, — спокойно отвечает Эндрю, накручивая его кудряшки на палец, пока второй рукой продолжает массировать его больную поясницу. — А мы точно положили… — Да. — А они стоят у… — Да, у самых дверей и часть в машине, — хмыкает Эндрю, и Нил облегчённо выдыхает до следующего тревожного порыва. Эндрю хочется его расслабить, и ложится позади него, обхватывая руками и прижимаясь грудью к его спине. Целуя его в плечи, затылок и шею, он кружит ладонью по его животу, пока Нил с улыбкой поворачивает шею и безмолвно просит поцелуев в лицо. Эндрю сполна даёт ему их, укрывшись пледами и одеялами, хотя не настолько холодно на улице. Он оставляет поцелуи на каждом миллиметре кожи Нила, до которого только мог дотянуться, пока не начинаются его любимые вибрации. Мурчание Нила. Этот звук успокаивает каждую нервную клеточку Эндрю и заставляет себя почувствовать так, словно он выиграл лотерею альф, потому что его омега чувствует с ним себя в полной безопасности и комфорте. Но Эндрю не останавливается, желая выказать все свои чувства и эмоции, которые вызывает Нил и которые не так страшны, как он считал, когда был подростком. Нила хочется целовать, обнимать и одаривать комфортом, что он бесконечно и делает, нисколько не уставая, а наоборот набираясь сил с довольных улыбок Нила и его мурчания. Но неожиданно Нил распахивает глаза и хватается за живот, прекращая мурчать и выглядит так, будто увидел призрака. Эндрю хмурится, думая, что сделал что-то не так, либо это ребёнок проснулся. Нил начинает жмуриться, и Эндрю инстинктивно начинает поглаживать его живот, но буквально через минуту всё заканчивается. Нил облегчённо выдыхает, прежде чем вздрогнуть, и Эндрю натягивает одеяла выше, водя носом по его щеке и виску. — Засекай, — говорит Нил, так как они уже досконально изучили различие между тренировочными и настоящими схватками. Они продолжают лежать и смотреть фильм, пока Эндрю стреляет глазами на часы и на Нила, уже в полной готовности подскочить и поехать. Через двадцать минут Нил снова жмурится, и скрючивается, прежде чем опустить одну руку под одеяло. — Блядь, — с чувством произносит Нил, и Эндрю напрягается. — Воды начали отходить. Поехали, — бормочет он, и Эндрю закрывает ноутбук, быстро переодеваясь, прежде чем начать одевать и Нила. Они знают, что схватки могут длится до двадцати часов, поэтому собираются спокойнее, чем ожидалось. Спустившись вниз, Эндрю подхватывает стоящие на готове сумки, прежде чем закрыть дом и посадить Нила в машину. Тот снова начинает жмуриться и держать живот, и Эндрю немного ускоряется, переживая о том, что его рожающая омега не под надзором профессионалов. Эндрю протягивает ему руку на центральной консоли, и Нил переплетает их пальцы, до боли сжимая, когда снова начинаются схватки. — Господи, такое чувство, что меня разрывает изнутри, — откидывается Нил на спинку, и Эндрю, как и обещал себе, пройдёт с ним весь этот путь, поддерживая насколько сможет. — Вспомни, как ты ломился к бедному кассиру, вот так и негодник ломится наружу, — проговаривает Эндрю первое, что попадается в голову, и Нил весело фыркает, после чего облегчённо выдыхает. — Я рад, — тихо говорит Нил, гуляя большим пальцем по его костяшкам. — Что ты здесь, со мной, — делится он правдой, заставляя сердце Эндрю на миг остановиться, прежде чем забиться с новой силой. — Конечно, всегда, — также тихо отвечает он, делясь своей правдой, прежде чем Нил снова болезненно мычит и жмурится. Они доезжают до запланированной лучшей больницы в городе, где Эндрю отдал огромные деньги заранее, потому что в каком-то захолустье его Нил рожать не будет. Припарковавшись почти у самых дверей, Эндрю идёт к багажнику, забирая сумки, пока Нил медленно вылезает из машины. Зайдя внутрь, где нет белых больничных стен, а специально светлые и мягкие цвета для омежьей консультации и родильного отделения, они подходят к стойке. — Я рожаю, Нил Джостен, — сходу говорит Нил, на что Эндрю хмыкает, а администраторша округляет на миг глаза, прежде чем откашляться. — Хорошо, — кивает она, прежде чем найти глазами одного из санитаров. — Альфред! Проведи нашего дорогого пациента в палату и сообщи, чтобы подготовили родильно, — Эндрю уже собирается последовать за ними, как администраторша останавливает его. — Подождите, вы отец ребёнка? — спрашивает она, и Эндрю уже чувствует и видит волнение Нила, что его не пустят с ним, поэтому передаёт санитару сумки и целует Нила в челюсть. — Я скоро приду, — обещает Эндрю, и Нил рвано кивает, прежде чем последовать за санитаром. Когда они уходят достаточно далеко, он поворачивается с гневным взглядом на администраторшу. — Нет, я не отец. — Брат, муж, другой близкий родственник? — спрашивает она, забивая что-то в компьютере, пока Эндрю хмурится всё больше. — Никто из этого. — Тогда мы не можем вас пропустить, ожидайте часы приёма пациента после родов, — сообщает администраторша, и Эндрю чувствует поднимающееся желание насилия. — Я парень, близкий к мужу, — пытается он, не понимая, как смог допустить такую огромную оплошность. Эндрю даже не думал, подписывая здесь бумаги, что его не пустят внутрь к его рожающей омеге. — Может, хотя бы метка есть? — с усталым выдохом спрашивает администраторша, и Эндрю щипает себя за переносицу. — К сожалению, ничем не могу помочь, — сожалеющее произносит она, возвращаясь к своему компьютеру, пока он активно думает, как попасть внутрь. Если он попытается прорваться силой, его просто отвезут в ментовку, и он ещё дольше не сможет увидеть Нила. Мужем или братом он также не сможет притвориться, потому что никаких подтверждающих бумаг для этого нет. Кем же ему оказаться? Санитаром не получится, его могут привлечь к другой работе или также проверить документы. Нужны эти грёбанные бумажки при любом раскладе. Вряд ли он сейчас сможет найти блондина с карими глазами, чтобы притвориться им… Аарон. Чёртов Аарон, который является одним из лучших докторов. Эндрю может поискать какие-то старые документы у себя, перевезенные из Колумбии, но прокатит ли? В любом случае, сейчас ему не выбирать. Дорога обратно занимает половину времени, чем они ехали сюда, и Эндрю врывается в дом, забегая на пыльный чердак, начиная перерывать все ящики и коробки. Он думает о том, как Нил мучается там совсем один, только сказав в машине, как рад, что Эндрю рядом. Он попросту не может его подвести. — Наконец-то, — облегчённо выдыхает он, найдя папку со всеми прошлыми документами Аарона. Он забирает её всю, планируя просто кинуть её в лицо администраторши и пройти к своему омеге, который уже почти рожает. Дорога обратно занимает ещё меньше времени, и его не волнуют штрафы за нарушения, чувствуя ностальгическое ощущение, как также гонял в свои двадцать. Забежав внутрь, Эндрю пыхтит, открывая папку, проклиная Кевина Дэя за то, что всё-таки не заставил его тренироваться после выпуска с колледжа. — Аарон Миньярд из больницы имени Фиджера. Экстренно направлен на диагностику пациента Нила Джостена. Удостоверение должно быть где-то в ворохе этих документов, я схватил всё, что попалось на глаза. Отведите меня в палату срочно. — Но… — начинает смятенно девушка перед ним, и Эндрю пихает ей в руки папку, когда его будто обливают ведром с ледяной водой. — Доктор Аарон Миньярд уже здесь, придурок, — Эндрю резко оборачивается, видя свою копию в очках и медицинском халате, который насмешливо ему улыбается. — Что, не нашел даже секунды подумать о том, как ты сюда пройдешь, безответственный альфа? — в его словах нет унижения, только лишь братское подкалывание, но Эндрю слишком заведен, чтобы спокойно отвечать на это. — О, и акушерка Кейтлин Миньярд-Маккензи тоже тут, — улыбается ему жена его брата, и Эндрю по-настоящему облегчённо выдыхает, потому что она способна пробиться и пробить кого и куда угодно, несмотря на её солнечный образ. — Пошли, идиотина, — фыркает Аарон, и Эндрю беспрепятственно проходит в родильное отделение, следуя за братом и своей невесткой. Эндрю не понимает, как они оказались сегодня именно здесь за несколько штатов от них, но решает, что выяснит этот вопрос позже. Сейчас у него другие заботы. Зайдя, наконец, в палату Нила, Эндрю подлетает к нему, уже видя его панический и грустный вид. — Ты здесь, — облегчённо выдыхает Нил, переплетая с ним пальцы, и смотря прямо в глаза таким привязанным и счастливым взглядом. Они игнорируют ещё двух посетителей, просто смотря друг на друга и успокаиваясь от того, что теперь всё хорошо, они рядом. Но Кейтлин всё же решает выполнить свою работу, спрашивая о состоянии Нила и рассказывая, сколько примерно по времени всё пройдёт. — Не переживай, одного не двойню рожать, — смеётся она, пытаясь поддержать, но это не особо успокаивает Нила от перспективы от почти суток схваток. Ближе к вечеру Нилу приносят лёгкий ужин и Эндрю полноценный, после чего они вместе ложатся на просторную кровать. Они просто валяются, пока Нила не начинает одолевать сонливость, и Эндрю переодевает их обоих в привезенную мягкую одежду, прежде чем завалиться спать. Но сон не приходит к нему, пока он рассматривает умиротворенное лицо Нила и думает о том, что он вот-вот родит. Он кружит пальцами и ладонями по его рукам, бокам и волосам, пытаясь сделать его сон спокойным, постоянно выпуская успокаивающий феромон. Эндрю не замечает, как всё же засыпает, но просыпается от болезненных мычаний Нила, что заставляет его в миг проснуться. Найдя кнопку вызова медсестры, Кейтлин и ещё несколько омег заходят к ним, спрашивая Нила о самочувствии. Следующие семнадцать часов проходят, как в тумане, когда схватки усиливаются, а воды отходят. Нила везут на каталке в специальный кабинет, и Эндрю одевают в халат, шапочку и маску, на что Аарон насмешливо фыркает, тоже присутствуя здесь. Кейтлин спокойно направляет Нила, пока Эндрю целует его в потный лоб и шепчет всевозможные поддерживающие слова. Нахождение здесь Аарона и Кейтлин делают его немного спокойнее. Нил впивается в его руки до синяков, и Эндрю, наверное, впервые не чувствует и толику паники, пока всё его нутро сосредоточено на тужащемся Ниле. Он видит своими глазами насколько это тяжело, и готов одаривать Нила с ребёнком всей заботой и любовью, благодаря за этот неимоверный труд. Эндрю никогда так много не говорит, как сейчас, когда кричат, что головка уже прошла. Нил ругает на чём свет стоит, не стесняясь в выражениях, но все это пропускают мимо ушей, понимая, что он так справляется по своему. А Эндрю только больше в него влюбляется. Когда он слышит крик, то облегчённо выдыхает, пока часть медсестер возятся с ребёнком, а другая с Нилом. Кейтлин остаётся с ними, рассказывая и продолжая говорить Нилу, что делать, и что всё хорошо, что не может не радовать Эндрю. Все показатели в норме, и Аарон наблюдает за ними, серьёзно кивая ему и безмолвно заверяя, что с Нилом всё хорошо. Проходит тридцать минут, когда всё заканчивается и Нилу приносят ребенка, кладя ему на грудь. Малыш весь ещё красный и сморщенный, и Нил улыбается и смеётся, осторожно прикасаясь губами к щеке их ребёнка. — Привет, Джонатан Адам Джостен-Миньярд, — шепчет Нил, и сердце Эндрю, кажется, разрывается на мельчайшие осколки. — Поздоровайся с нашим негодником, — хмыкает Нил, и Эндрю берёт ребёнка на руки, покачивая и также неприкрыто улыбаясь. — Добро пожаловать в мир, негодник Джон.