Шоколад с перцем

       Тихая майская ночь. Наполненный ароматом тепла и приближающегося лета воздух. Негромкий, но проникновенный голос любимого исполнителя, льющийся из-под иглы проигрывателя и заполняющий собой спальню, — её любимая пластинка с лучшими треками австралийского дуэта. Початая бутылка красного полусладкого и плитка горького шоколада с кусочками острого перца. Что ещё нужно для идеального вечера? Разве что хорошая книга. Или же...       — Если честно, никогда не думал, что можно сочетать шоколад с перцем — и, главное, что это окажется так вкусно!        Мияко улыбнулась одними краешками губ. Её сегодняшний последний компонент идеального вечера определённо гораздо разговорчивее обычных. Да и, чего греха таить, занимает намного больше места, чем "Улисс" с комментариями переводчика, — вон, растянулся практически на всю кровать, положив руку под голову, а вторую — на живот. Как всегда наглый, как всегда (единственный из её окружения) невероятно спокойный в её присутствии...        Однако Мияко вовсе не против.        Взяв бокал, Мияко отпила немного вина. Затем она скользнула ленивым взглядом по следам помады на стекле и расслабленно протянула:       — О, Кенджи-сан, сколько же гастрономических открытий тебе ещё предстоит... Взять хотя бы тот факт, что приторная дрянь, которую ты покупаешь в супермаркетах под обёрткой шоколада, имеет очень мало общего с шоколадом настоящим. Так что, — она оставила бокал на столик и с улыбкой развернулась, — наслаждайся, пока можешь. И заодно можешь поблагодарить Горо-сана. Всё-таки подобные острые лакомства — одна из редких действительно хороших вещей, которые он принёс в этот дом, наряду с коллекцией ружей и Лаэртом!        С этими словами Мияко склонилась к Кенджи и поднесла кусочек шоколада к его рту. С готовностью приняв угощение (сухие губы мазнули пальцы Мияко), Кенджи облизнулся и с усмешкой ответил:       — Обязательно поблагодарю при встрече, спасибо за наводку. И заодно не забуду уточнить, что попробовал эти кулинарные изыски в спальне его жены из её рук — как раз между тем, как пробовал, собственно, жену!       — Боже, как вульгарно!        Мияко весело расхохоталась, запрокинув голову назад. От резкого движения шёлковый халат соскользнул с её плеча; Мияко и не подумала его поправлять. Перехватив взгляд Кенджи, направленный на её ключицу, она с готовностью откинула волосы назад, демонстрируя тонкую шею с едва заметными красноватыми пятнами. Кенджи с усмешкой прикрыл глаза.       — А вообще ты так сурова к Горо-сану, что даже мне иногда становится его жалко... — прокомментировал он.        Глаза Мияко широко распахнулись. Несколько секунд она изумлённо смотрела на Кенджи — и вдруг рассмеялась в кулак. Кенджи с любопытством проследил, как она отламывает новый кусочек шоколадки, переспрашивая:       — Тебе? Жалко? Кенджи-сан, кого ты обманываешь? В конце концов, — она подползла ближе к нему, зажав шоколад в пальцах, — у тебя эмпатия отсутствует как явление!        С этими словами она нависла над Кенджи и с вызовом заглянула ему в глаза. Кенджи растерянно моргнул — но тут же беззаботно рассмеялся.       — И правда! — признал он, наблюдая, как Мияко кладёт кусочек шоколада себе в рот — но вместо того, чтобы прожевать, слегка сжимает между зубов и склоняется так к нему.        Мияко уже давно поняла, что терпкость шоколада в сочетании с пряностью перца лучше всего раскрываются не при раскусывании, а когда он медленно тает на языке. Однако на чужом языке она пробовала его в первый раз. И, пожалуй, проба вышла удачная.        Потому что психологически поцелуи этого мужчины она всегда ощущала именно так — терпко и остро.        Да, у Шимоцуки Кенджи определённо есть вкус. Это вам не Ичиджо Горо — тот, каким бы властным ни пытался казаться, как бы ни поддерживал своё тело в форме и как бы ни старался установить свои права в постели, неизменно оставался пресным. Невыносимо и отвратительно безвкусным. Как дешёвый шоколад из супермаркета, из которого вымыли весь искусственный подсластитель. С Кенджи было совершено не так.        Уже в том, как Кенджи спускал её рукав до предела, как припадал губами к плечу, как распахивал халат, — во всём этом был вкус. Яркий, насыщенный, настоящий. А уж когда он покрывал её грудь поцелуями... Просто невозможно сдержать удовлетворённый выдох — настолько осязаемо ощущение тающего шоколада, растопленного не только на языке, но и по всему телу. Щекотанием его сухих губ, мурашками на коже, мягкостью его волос на её бедре, жаром внизу живота...        А потом он как всегда резко и без предупреждения входит — и вкусовые рецепторы атакует острота раскушенного перца. Она заполняет целиком, захватывает сознание и не позволяет думать ни о чём другом. Правда, перец, в отличие от Кенджи, не двигается, а покорно, пусть и медленно, остывает; тут, пожалуй, Кенджи его всё-таки превзошёл.       — ...Так, о чём это мы? Ах да, о пробах женщины.        Кенджи зачесал назад прилипшие ко лбу волосы и усмехнулся. Мияко с интересом взглянула ему в лицо — но тут же опустила глаза на покрытую капельками пота грудь. На губы сама собой запросилась улыбка.       — И каков же вердикт гурманов? — расслабленно поинтересовалась она.        Кенджи состроил забавную задумчивую мордашку, и Мияко с трудом сдержала смешок, наблюдая, как он окидывает её преувеличенно оценивающим взглядом. А уже пару мгновений спустя их глаза встретились, и они обменялись понимающими улыбками.       — Что ж, — заговорил Кенджи, опускаясь ближе к ней к ней на локтях; Мияко нежно коснулась его щеки, — ничуть не хуже шоколада с перцем, а в чём-то даже и лучше. Правда, — продолжал он, накрывая её ладонь своей, — на мой вкус, перчинки на коготках островаты, да и помада немного вяжет — но это мелочи.        Последнюю фразу он произнёс уже ей в губы — и тут же накрыл их новым поцелуем, не давая возможности возразить. Впрочем, не то чтобы Мияко слишком хотелось. Так, разве что слегка укусить за его наглость, не более.        Потому что это и правда ничуть не хуже, а в чём-то даже и лучше шоколада с перцем.