aita for punching the guy hitting on my best friend?

Иван прекрасно знаком с промо-съёмками и фан-сервисом, которые приносят компании прибыль. Более того, он активно участвует во всём этом — особенно ему это нравится, когда в деле замешан Тилл. Он с удовольствием обнимает его за плечи и старается максимально сократить расстояние между ними — настолько, насколько Тилл вообще позволяет. Он даже держал его за руку, посылал воздушные поцелуи и признавался в любви — на радость фанатам. — Иван, ты слушаешь? — вдруг говорит его менеджер (да благословит Господь её душу за то, что терпит его). — Слушаю, — отвечает он. — Но эта съёмка обязательно нужна? — Конечно нужна, ты сам лучше всех понимаешь, какую пользу она нам принесёт, — вздыхает менеджер, перелистывая кучу бумаг, ведь и сама толком не понимает, чего именно добивается компания этим решением. Она только знает, что это вызовет бурю среди фанатов (обеих сторон). Вкратце: Ивана выбрали для участия в фотосессии с другим знаменитым человеком, якобы известной моделью — своего рода союз двух компаний. Обоих участников съёмки начали активно замечать в индустрии. Иван всё это понимает, но тема самой фотосессии вызывает у него вопросы. — Интимность, — безжизненно произносит он. — Сексуальная любовь между двумя восходящими айдолами? — Его взгляд прожигает бумагу, будто слова на ней насмехаются над ним. — Учитывая, как ты ведёшь себя с Тиллом, ты идеально подходишь для этой роли, — хихикает менеджер, и Иван тут же улавливает скрытую ироничную подоплёку. — Ха-ха, очень смешно, — его тон, как обычно, монотонный, но в этот раз нарочито подчеркнутый. — Я знаю, — она ставит кофе на стол. — А теперь, когда это улажено, ты будешь встречаться с моделью в течение следующих нескольких дней. Иван моргает. — Что? — Ты всё правильно услышал, — фыркает она. — Это было желание самой модели. Более того, он выбрал именно тебя. — Она скрещивает руки на груди. — Среди других вариантов были Лука и Тилл, но, как только ему предложили назвать имя, он сразу назвал твоё. Иван поднимает бровь. Хотя эта деталь показалась ему странной и пробудила любопытство, он, по крайней мере, рад, что не выбрали Тилла. — Я не понимаю, зачем нам вообще встречаться? — Его менеджер лишь пожимает плечами. — И что мы вообще будем делать? Тусоваться? — Яд капает с его языка, как только она кивает. — Поскольку тема — «интимность», модель захотела получше тебя узнать, чтобы вы смогли идеально провести съёмку. Иван вздыхает. — Как его зовут? — Чтобы хотя бы во сне проклинать. — Ксавье.

***

— То есть, — Суа ставит бокал на деревянный стол. Свет в ресторане тёплый и приглушённый, мини-бар полон шумных посетителей, в воздухе витает запах осени и чего-то приятного — возможно, горящего огня. — Ты должен участвовать в фотосессии с другим моделью и ходить с ним на свидания? — продолжает за неё Хёна, с выражением на лице, будто услышала какой-то скандал. — И он выбрал именно тебя? Иван, этот парень явно к тебе неравнодушен. Иван закрывает лицо ладонями, а Хёна начинает смеяться безумным, почти злорадным смехом, будто это самое смешное, что она когда-либо слышала. — Похоже на то, — бормочет Суа, берёт картошку фри и начинает жевать. — Похоже? Да это и слепому понятно, он явно сохнет по тебе! Хотя, получается, у Тилла появился конкурент... — Иван быстро прикрывает её рот рукой, не давая договорить опасную фразу. — Он прямо там! — шипит он, указывая на стол немного поодаль, где сидят Тилл, Лука, Исаак и Мизи. — Но всё равно, похоже, у него и правда появился конкурент, — шепчет Суа. — У кого это конкурент появился? — неожиданно раздаётся скрежет стула рядом с Иваном, и тот поднимает взгляд, чтобы увидеть Дьюи, вернувшегося с туалета. — У ананаса, — говорит Хёна, и светловолосый парень мгновенно всё понимает, его губы складываются в "о". — У Ивана появился модель, который по нему сохнет, и... Это что, шляпа Исаака? — Суа прерывает объяснение на полуслове, заметив на Дьюи его фирменный головной убор. — У Ивана тайный поклонник?! — восклицает Дьюи с неожиданным удивлением, резко вставая, хотя только что сел. Четверо переглядываются, глаза широко раскрыты. Медленно они поворачиваются к соседнему столику — и там тоже наблюдается сцена шока. Вилка Мизи выскальзывает и гремит об стол, Лука поднимает бровь, а Исаак выплёвывает напиток. Брови Тилла хмурятся, прежде чем он в ярости спрашивает. — У Ивана кто?! Дьюи снова садится, а Иван вновь закрывает лицо ладонями.

***

— Только не облажайся, — говорит менеджер Ивана, наблюдая, как стилист поправляет ему одежду. На этот раз волосы не зачёсаны назад — они свободно лежат, несколько прядей спадают на лоб, как чёлка. Судя по повседневной одежде — мягкий голубой свитер и обычные брюки — казалось, что он действительно собирается на свидание с этим «Ксавье». Место встречи ситуацию не облегчало — тихое кафе в нескольких кварталах от здания их компании. Хотя оно не слишком популярно и довольно старое, судя по «следственным способностям» Хёны, это любимое место модели. — Не облажаюсь, я же не собираюсь отгонять от себя фаната, — шутит Иван. — Всё будет просто, как очаровать ещё одного. — Только чтобы я вас целующимися в конце не застала, — заявляет менеджер, и стилист тут же подпрыгивает от удивления. — Это вообще возможно? А как же Тилл? — Да прекратите вы оба! — фыркает Иван, пока их смех эхом разносится по комнате. — Шутки в сторону, я пойду подготовлю машину, — наконец говорит его менеджер и мягко закрывает за собой дверь. Тем временем стилист продолжает поправлять ему волосы, затем отряхивает одежду. — Всё готово! — восклицает она с улыбкой, и Иван кивает в знак благодарности. Когда дверь открывается и он собирается выйти, он слышит, как она что-то выкрикивает. — Удачного свидания! — Он нервно усмехается, надеясь, что никто этого не услышал. Особенно— — Свидания? Шея Ивана чуть не ломается, когда он резко оборачивается — и, конечно же, видит единственного человека, который, по его надежде, не должен был об этом узнать. Он избегал этого человека с того самого дня в ресторане. И хотя у него в целом было много дел из-за предстоящей съёмки и прочих обязанностей, для Тилла у него всегда находилось время — но эта ситуация была слишком нервной даже для него. Он избегал Тилла намеренно. — Ты избегаешь Тилла? — удивлённо произнесла Суа, несмотря на пьяный тон в голосе. Иван шёл, держа телефон в одной руке, а другой поддерживал сестру. Он лишь тихо хмыкнул. Под мягким светом городских огней и тёмным небом над головой, его взгляд был прикован к экрану, где одно за другим появлялись сообщения. Маленький значок из трёх движущихся точек рядом с профилем Тилла. — И как ты собираешься это делать, если вы, по сути, соседи? — усмехнулась Суа, почти споткнувшись о камень, если бы не быстрая реакция Ивана. — Я просто... — начал он, но оборвался. Знает ли он вообще, как избегать Тилла? — Эй, придурок, — вдруг выкрикнул седовласый парень, легонько ударив его по плечу, чтобы вывести из задумчивости. — Для кого так вырядился? Вопрос был простым и вполне обычным между друзьями, даже лучшими. Это как спросить у приятеля про погоду или у матери — как у неё дела. Но Иван не знаком с такими вещами. Он знает только привязанность Тилла к Мизи — яркой и прекрасной айдол, полной противоположности его мрачной ауре. Иван уже смирился с тем, что Тилл никогда не полюбит его. Так что любой намёк на ревность в голосе Тилла — он просто игнорирует. — Это не свидание, — спокойно отвечает Иван. — Просто работа. — Тогда что насчёт твоего... — Тилл не успел договорить, как его перебил громкий сигнал. Оба повернулись к фасаду здания, где, как по волшебству, менеджер Ивана — да благословит её Бог в который раз — спасла его, словно принцесса своего принца. — Время идёт, Иван! — крикнула она, демонстрируя свои часы, стрелки которых будто сверлили его взглядом. — Извини, Тилл. Мне нужно идти, — быстро сказал он с фирменной улыбкой. В этот раз ему пришлось заставить уголки губ подняться, и он поспешно ушёл, не дав младшему мужчине ответить.

***

Тилл никогда особо не участвовал в фан-сервисе. Конечно, он делает промо и участвует в фотосессиях — это буквально часть его работы, но фан-сервис — это другое. Он никогда не проявлял инициативу, несмотря на весь положительный отклик, что вызывает. Что, кстати, вызывает беспокойство, учитывая, сколько людей любят наблюдать за тем, как Иван — главный виновник всех этих сцен — буквально прилипает к нему, как клей. — У Ивана тайный поклонник?! Поздний вечер в ресторане до сих пор стоял у него перед глазами, воспоминание прокручивалось в голове, словно сон, который вот-вот вспомнится. Атмосфера вокруг — мягкий тёплый свет, тихие мелодии саксофона и аромат вкусной еды — была внезапно нарушена звуком скользящего по полу стула. Тилл может помнить только шок, последовавший за этим, слова, звенящие в ушах, как больная мантра: У Ивана поклонник. — Ты всё ещё об этом думаешь, да? — Он поднимает голову и замечает Мизи, сидящую рядом с ним на одинокой скамейке за рестораном. Мизи, добрая и чудесная Мизи, — девушка, ради которой он бы отдал жизнь, если бы только мог встретиться с её взглядом хоть на секунду. Хотя он всё ещё любит её, это уже не та любовь, от которой сердце вырывается из груди или взгляд темнеет от зависти, когда кто-то другой заставляет её улыбаться. Нет, с конца весны и после её отказа с простыми словами: «Я влюблена в Суа», Тилл научился отпускать. Даже если воздух меняется, пусть совсем немного, и даже если они не могут поддерживать долгие разговоры, её присутствие в его жизни — всегда желанно. — Я не думаю об этом, — фыркает он. Потому что и правда не думал. Совсем не думал. — Но ты же понимаешь, о чём я, — смеётся Мизи, поймав младшего с поличным. На мгновение повисает тишина. Мизи играет с кольцами на пальцах, а Тилл уставился в землю, внезапно находя её весьма интересной. — Просто... — начинает Тилл, — просто я не понимаю, почему он мне не сказал. — На этих словах Мизи поднимает бровь, но позволяет ему продолжить, чтобы он мог спокойно выговориться по поводу этой «проблемы». Хотя для неё это, по правде, вовсе не проблема. Скорее, её волнует наивный человек, сидящий рядом. — Мы же... лучшие друзья, если это вообще можно так назвать. А Иван говорит мне обо всём. — Потому что это правда — тёмноволосый действительно находит в нём утешение. — И ты его знаешь, Мизи. Он шумный, открытый, и... — Тилл замолкает, продолжая изливать душу о том, как его расстроило то, что его оставили в неведении. (Но Мизи в это не верит.) Она пропускает мимо ушей, насколько неточным было его описание Ивана — по крайней мере, в её глазах. Потому что Иван ведёт себя так только с Тиллом, только с ним он становится открытым. Она видела эту сторону Ивана лишь в присутствии Тилла, только тогда он начинает казаться живым. — А кто вообще этот таинственный поклонник? Всё равно ведь Иван вряд ли обратит на него внимание... разве что из-за того, что это вдруг стало темой важного разговора за ужином— Мизи трижды стучит ему по плечу, привлекая внимание. — Суа рассказала мне один маленький секрет, — говорит она. Она оглядывается по сторонам, а затем наклоняется, чтобы прошептать нетерпеливому Тиллу. — У Ивана свидание через пару дней. С моделью, которая в него влюблена, — говорит Мизи, наблюдая за Тиллом, который моргает, выражение лица у него пустое, будто он пытается переварить информацию. — Что? — прошипел он, в глазах у него зажёгся огонь, и Мизи приходится напомнить себе, что этот человек якобы не влюблён в Ивана. — Модель? Кто? Он какой-то важный человек? — вопросы Тилла сыпались с бешеной скоростью, но она не могла ответить почти ни на один. — Суа не знает, но это для парной фотосессии между ними. Тилл снова моргнул, а потом резко встал. — Для чего? — Парная фотосессия, — повторила Мизи. — Это всё, что я успела узнать, пока Суа не напилась в стельку, и Ивану пришлось провожать её домой. Конечно, Тилл это знал — он сам всё видел. Мизи уютно прижималась к Суа как минимум полчаса, прежде чем темноволосая женщина отключилась от переизбытка алкоголя. Иван, который за вечер выпил лишь полстакана чего-то крепкого, вызвался проводить её домой, раз уж он всё равно собирался уходить. Это тоже было неожиданно, учитывая, что Иван так и не заговорил с ним за весь вечер и даже не пытался уговорить выпить вместе. — Я завидую Ивану, правда. Я хотела проводить Суа, — пробормотала Мизи себе под нос, надув губы при воспоминании о том, как ей отказали, и ей пришлось остаться с остальными. Тиллу, впрочем, было всё равно. Кто этот таинственный модель, который положил глаз на Ивана?

***

Тилл сам не понимает, что на него нашло. В тот самый момент, когда он видит Ивана после, предположительно, недели молчания, первое, что он делает — решительно направляется к нему. Он имеет на это полное право, разве нет? Быть проигнорированным своим лучшим другом — больно. Он даже не понимает, почему его игнорируют. Он что-то сделал не так? Их последняя встреча была в ту ночь в ресторане, и даже тогда они едва ли перекинулись парой слов. Так в чём же дело? — Удачного свидания! — доносится до него. На мгновение мир будто замирает, и время начинает течь чуть медленнее. К тому моменту, как Иван поворачивается, яд, что копился у него в горле, прорывается наружу — и он уже не человек, а буря; его брови хмурятся, а губы движутся сами по себе. — Свидания? — произносит он, больше требуя объяснений, чем просто спрашивая друга, куда тот направляется. Он сам не понимает, почему так зол. Возможно, потому что Иван не попытался пообщаться с ним всю эту неделю — а ведь они друзья! Как он мог всё скрыть от него? Почему ничего не рассказал? Почему держал его в неведении? Вот в чём была проблема. И ни в чём больше. — Эй, придурок, — снова начинает Тилл, замечая, как ресницы Ивана опускаются, а взгляд становится отстранённым. Он сжимает зубы. Что, это свидание настолько очаровательно и лучше его самого, что Иван прямо посреди их разговора мечтает о нём? Да дайте ему передохнуть. — Для кого так вырядился? — пытается он спросить мягче, доброжелательнее, стараясь заглушить бурю в животе и тревожный звон в голове, — но не может. Особенно когда видит, как меняется взгляд Ивана, когда тот говорит с ним: теперь он холодный, и будто... будто Иван нарочно ведёт себя так. — Это не свидание, — просто говорит Иван. — Просто работа. — Тогда что насчёт твоего... — начинает Тилл, но его перебивает громкий сигнал клаксона. Оба оборачиваются к фасаду здания, где менеджер Ивана, да благословит её Бог, снова спасает его, как принцесса спасает принца. — Время идёт, Иван! — кричит она, демонстративно показывая часы, стрелки которых будто впиваются ему в спину. — Извини, Тилл. Мне нужно идти, — быстро говорит Иван и убегает, прежде чем Тилл успевает что-то ответить, оставаясь стоять на месте и глядя в ту сторону, куда тот исчез. Это начинает по-настоящему бесить. То, как Иван думает, что может от него сбежать.

***

Тилл и сам уже не понимает, что на него нашло. В один момент он осознаёт, что стоит перед фургоном Ивана, ведя односторонний разговор, пока тот не убегает вместе со своим менеджером на эту так называемую «свиданку» (ему даже противно так это называть — он убеждён, что Ивана заставили пойти). В следующий момент он уже на противоположной стороне кафе, с капюшоном тёмно-красного цвета натянутым на голову, изо всех сил стараясь не выглядеть подозрительно или так, будто преследует своего друга. Нет, нет. Абсолютно нет. Звук скрежещущего по полу стула вырывает его из потока мыслей, и его взгляд направляется в угол заведения, где сидит Иван с незнакомым мужчиной: чёрные как смоль волосы, уложенные в маллет, чрезмерное количество серебряных украшений и самодовольная ухмылка на лице. Одет в простые цвета — чёрный и серый, но вся одежда явно дизайнерская (и Тиллу приходится с неохотой признать, что этот мужчина достаточно привлекателен, чтобы позировать рядом с Иваном и при этом не затеряться на его фоне). У него идеальная осанка, он источает уверенность и он... Уф. Тиллу становится дурно от одного продолжения мысли. — Ты прекрасен, — доносится до него обволакивающий и чуть хриплый голос. Он ошарашен такой смелой репликой, сказанной человеку, с которым только что познакомился. Что за странный тип. — Это ты на всех своих свиданиях такое говоришь? — произносит Иван, в его голосе ни капли веселья. Брови нахмурены, выражение лица уставшее, явно без впечатления. — Прими комплимент, красавчик, — загадочный красавец расхохотался, будто дьявольская банши. — Ты создан быть рядом со мной. Тилл внутренне передёргивается. Почему этот тип такой самоуверенный? Он разговаривает, как заносчивый герой дорамы в средневековом антураже. — Иван, — произносит чёрноволосый. — Полагаю, мне стоит называть тебя Ксавье? Тилл моргает. Это его имя? — Как тебе будет угодно, — отвечает тот, и Тилл замечает, как ухмыляется Ксавье, как кот, который поймал мышь — и он начинает закипать злостью. Сильнее, чем ему позволено.

***

Первое впечатление Ивана — этот парень явно обожает серебряные украшения. Он увешан ими с головы до пят, словно купается в них. Второе, что Иван замечает, — у него знакомая прическа, напоминающая кого-то, только волосы длиннее и доходят до шеи. Он также обращает внимание на его одежду: простую и мешковатую, но при этом продуманную до мелочей — и Иван вынужден признать, что этот мужчина привлекателен. На мгновение ему мерещится серый цвет вместо чёрного. Ивану приходится напомнить себе, что он должен изображать влюблённость ради фанатов, поэтому он позволяет себе еще немного побыть в иллюзии. А если вдруг ему показалось, что он уловил лёгкий запах океанской свежести — что ж, это уже его личное дело.

***

[ В последнее время мой лучший друг (22М) постоянно меня (21М) избегает, а я нахожу его на свиданиях с каким-то другим мужчиной. Я не знаю, кто этот парень, и в этом проблема — мой лучший друг всегда делился со мной всем, а теперь — ничего. Я думал, что я гомофоб, пока не понял, что у меня нет проблем с однополыми парами. ] Тилл уставился в экран телефона, раздумывая, что ещё он должен добавить. [ В последнее время мой лучший друг (22М) постоянно меня (21М) избегает, а я нахожу его на свиданиях с каким-то другим мужчиной. Я не знаю, кто этот парень, и в этом проблема — мой лучший друг всегда делился со мной всем, а теперь — ничего. Я думал, что я гомофоб, пока не понял, что у меня нет проблем с однополыми парами. Но я не могу выносить, когда мой лучший друг рядом с другим парнем, несмотря на то что я поддерживаю его ориентацию. Что мне делать? ] Седовласый парень уставился на яркую оранжевую кнопку в правом верхнем углу экрана. Нерешительно он нажал на неё, и его пост загрузился на ленту. Теперь остаётся только ждать.

***

— Тилл. Он вздрогнул, быстро спрятав телефон, на экране которого всплывали уведомления о новом посте. Он как раз собирался погрузиться в чтение комментариев — их пришло довольно много, но... — Суа, — поприветствовал он её, — как ты? В последний раз он видел её в ресторане, когда та напилась до потери сознания, и её пришлось провожать домой (несколько часов спустя Мизи пришла к нему вся в жалобах). Вспоминая ту ночь, Тилл сжал телефон крепче — ему нужно было увидеть ответы на свой пост. Любопытство или что-то ещё буквально разъедало его изнутри. — У меня всё нормально, — Суа одарила его вежливой улыбкой, садясь рядом. — Мизи говорит, что у тебя проблемы с Иваном. Тиллу пришлось сдержать желание закатить глаза — конечно, она рассказала своей девушке. — У нас нет никаких проблем, — вздохнул он, опустив взгляд в пол и скрестив руки, надеясь, что прячет телефон достаточно хорошо. — Я просто... — Тилл запнулся, прикусив внутреннюю сторону щеки. В чём вообще была его проблема? Он уже сам не был уверен. — Просто думаю, что он стал слишком занят, вот и всё. — Потому что это была не совсем ложь. Иван действительно стал занятым — фотосессии, свидания с этим чёртовым моделью. Теперь Тилл больше не видел в уголках глаз его чёрных волос и не слышал его глубокого голоса, зовущего его по имени. Так что он волновался — как лучший друг — ел ли Иван нормально, учитывая, насколько напряжённым стал его график. (И счастлив ли он без него — эта мысль была достаточной, чтобы у Тилла всё внутри закипело от злости.) — Значит, ты ревнуешь, — задумчиво протянула Суа, кивая с закрытыми глазами, будто только что решила проблему голода во всём мире. — Ага... Подожди, — Тилл прервал сам себя на полуслове. — Что? Он резко повернул голову, его неловкий взгляд больше не скользил по холодному мраморному полу комнаты для персонала, а остановился на игривом выражении лица Суа, чьи глаза искрились, словно золото. На мгновение ему показалось, что её волосы стали короче, а взгляд изменился. Но в его глазах по-прежнему было то же выражение — почти как фейерверк, разлетающийся во все стороны. Тиллу пришлось отвернуться, чтобы забыться. — Ты же только что признался, что ревнуешь Ивана к тому, что он теперь больше времени проводит с Ксавье, чем с тобой, — снова это проклятое имя модели. — Я не ревную, — процедил Тилл. — Я никому не завидую. Потому что он и правда не ревнует. Совсем. — Но ты прекрасен, — усмехается Ксавье. — Ты самый прекрасный. Иван отводит взгляд с неловкостью, но Тилл замечает лёгкий румянец на его щеках, дрожь ресниц и отрешённость в глазах. На секунду он представляет себя на месте Ксавье. Тилл не ревнует. — Я слышал, ты любишь сладкое, — говорит Ксавье, чуть более нервно, чем обычно, когда официант приносит десерт, популярный у немногих их юных посетителей. — Если ты не против... Просто я захотел узнать тебя получше ещё до нашей встречи. Иван моргает, переводя взгляд с мужчины перед собой на сладость, стоящую на столе, которая резко контрастировала с чёрным кофе Ксавье. Заставить сердце Ивана биться быстрее не так уж легко, но в этот момент что-то внутри его гулко стучит. — Спасибо. Издалека Тилл сильнее сжимает вилку в руке. Он даже не знал, что Иван любит сладкое — и что, теперь такая информация просто так гуляет по интернету? Тилл не ревнует. Правда. — Если твой менеджер будет занят, я могу подбросить тебя в следующий раз, когда мы увидимся, — улыбается Ксавье, но в его улыбке слишком много намёков, и Тиллу приходится сдерживать желание ударить его под дых — он смотрит на Ивана так, будто тот принадлежит ему. — Всё в порядке, — отвечает Иван. — У меня будет плотный график, который нужно соблюсти. Ксавье лишь улыбается. — Я всегда рядом, если понадоблюсь. Тилл на грани. Ещё чуть-чуть и он ему что-нибудь сломает. Тилл не ревнует. Тилл не влюблён в своего младшего. Тилл не влюблён в своего лучшего друга. — У тебя мысли слишком громкие, — говорит Суа, вырывая его из потока размышлений. — Но, похоже, ты влюблён в него. А если и нет, то он тебе точно нравится. Она трясёт его телефоном у него перед лицом — на экране его пост с сотнями ответов. Подождите. Его разум пульсирует, прежде чем он осознаёт — когда она успела взять его телефон? — Он любит тебя уже так давно, Тилл, — шепчет Суа, словно молитву. — Не разбивай ему сердце, даже если он думает, что это единственный способ, которым ты сможешь его полюбить. Он замечает, что телефон снова у него в руках, когда Суа уходит. Дверь скрипит и закрывается с лёгким щелчком. Его глаза задерживаются на словах на экране, и он закрывает лицо руками. [ Не знаю, чувак. Но, похоже, ты запал на своего лучшего друга. ] [ ^ правда ведь? по-моему, ты просто ревнуешь, дружище ] [ они были просто "друзьями" ] [ ^ о боже, ну да, они были просто "друзьями"!! ] [ Denial is a river in egypt. ] [ ты должен присесть, прежде чем я скажу тебе ] [ срочные новости: пользователи Reddit становятся свидетелями самой очевидной влюблённости в реальном времени ] [ ^ ПХАХАХА ] Тилл влюблён в Ивана.

***

День фотосессии наступает быстрее, чем Тилл бы того хотел. На самом деле, он кипит от злости, наблюдая, как Иван прикасается к другому мужчине: его руки на плечах, руки Ксавье на талии Ивана, а их губы всего в сантиметре друг от друга. Это вряд ли можно назвать неприемлемым для рекламной фотосессии на обложку журналов — напротив, это, вероятно, произведёт настоящий фурор в медиа, куда больше, чем он сам или любой другой артист вызывал прежде. Тилл, по собственному признанию, ревнует. И ещё хуже от осознания того, что он любит Ивана. — Так, подвиньтесь чуть ближе и... да! Вот так! — с энтузиазмом кричит фотограф, поспешно щёлкая камерой, наблюдая, как Ксавье поднимает одну из ног Ивана за бедро своей рукой. Тилл рычит себе под нос, бормоча о том, насколько это бесстыдно — всё ради какого-то внимания публики. Вообще-то, в этом частично виноват и сам Иван — ну серьёзно, вы только посмотрите на него! В самых обтягивающих штанах, какие только существуют, которые подчёркивают его зад просто неприлично хорошо, с кожаным ремнём вокруг бёдер, его бёдер. И к тому же — с самой узкой, самой вызывающей талией, какую только можно себе представить. Ну правда, что не так с его идеальными пропорциями тела? Он стонет и с позором закрывает лицо руками, уши горят, и он скрещивает ноги. Рядом Тилл слышит, как Лука посмеивается, а громкий смех Дьюи разносится по комнате. Приходится буквально заплатить этому парню, чтобы он заткнулся — чтобы его, не дай бог, не раскрыли (разумеется, речь о его текущем любовном кризисе с Иваном).

***

Они находятся в комнате для персонала, когда это происходит. Съёмка, к счастью, уже закончилась, и теперь очередь Мизи и Луки фотографироваться вместе в рамках промоушена ROMH. Один из хитов Луки с участием Мизи вышел чуть больше полугода назад, но снова набрал популярность и ворвался в чарты как лесной пожар. Но вся эта информация совершенно не важна, не при том, как Ксавье буквально раздевал Ивана глазами на глазах у всех. Тилл тоже виновен и часть его самого с неохотой это признаёт, ведь всё это время он представлял, как его кожа касается кожи Ивана, и как тело того дрожит под его взглядом. Чувствительная кожа Ивана, лёгкая для следов, лёгкая для притязаний; он бы сжимал его талию жёстко и сильно, наблюдая, как появляются синяки, а его язык скользил бы по шее, зубы вонзались бы до металлического привкуса крови. (Но только он может это делать. Только он может любить Ивана.) — Мы же всё ещё будем поддерживать связь, верно? — улыбается Ксавье, ведь это всё, что он умеет делать. Но на этот раз его улыбка зловещая и тревожная. — В этом нет необходимости, — равнодушно отвечает Иван. — Съёмка закончилась, как и наши свидания. Он поднимает взгляд со своего места перед ярко освещённым зеркалом и смотрит на Ксавье, который облокотился на белый стол, и что-то ему шепчет. Тилл не слышит, но ему до боли хочется услышать. Ему хочется, чтобы именно Иван шептал это ему на ухо, чтобы его дыхание щекотало раковину уха. Ксавье лишь усмехается — широко и с вызывающим высокомерием. Тилл больше не может это выносить. Его ноги словно волочатся по полу, плечи пригибает тяжесть, которая тянет вниз. С грохотом что-то рушится, и персонал замирает в шоке. Кто-то ахает, кто-то в панике бросается к мужчине, потерявшему сознание. Сам Иван поднимает взгляд и с изумлением смотрит на Тилла, его глаза расширяются, рот приоткрыт, а в глазах младшего сверкает триумф. Тилл врезал ублюдку прямо в лицо. — Тилл, — слышит он, как Иван произносит его имя, и тут же оборачивается, чтобы увидеть того в полном замешательстве. — Какого хрена? Персонала больше нет, между ними повисает полная тишина. Тилл смутно слышит, как остальные уводят Ксавье, который всё ещё без сознания, чтобы оказать ему помощь, а другие просто расходятся — зачем, ему всё равно. Сейчас тихо, слишком тихо, настолько, что он готов умереть. Ему нужно, чтобы Иван что-то сказал. Что угодно. Пожалуйста, ему хочется умолять. — Ты меня избегал, — это первое, что он произносит. — Почему? — Почему ты это сделал? — парирует Иван вместо ответа. — Почему ты ударил Ксавье? — Что, переживаешь за него? — скрежещет Тилл, волна ревности накрывает его с головой, куда сильнее, чем тревога, застывшая комом в животе. — Ты избегал меня только ради того, чтобы проводить больше времени с этим парнем, так? В этом дело? Он уже не понимает, что говорит, язык сам по себе несёт ахинею, и это будто озарение — насколько сильную власть Иван имеет над ним. Насколько естественно он научился его любить. И это пугает. Иван молчит. — А тебе-то что? — отвечает он, голос срывается, и у Тилла сжимается сердце. — Тебе какое дело, если я смотрю на другого мужчину? Если я целую другого? Ужас какой, если я полюблю кого-то ещё? Воздух вырывается из лёгких Ивана, он не может нормально дышать, не может ничего сделать правильно. — Мне что, всю жизнь бегать за тобой, как собака? Любить тебя до последнего вздоха, зная, что ты никогда не полюбишь меня в ответ? Что я никогда не узнаю, каково это — быть любимым? Я буду это делать. Иван оставляет эти мысли при себе, потому что сам не понимает, что говорит, не понимает лавины чувств, сжавших его в кулак. Он знает: он будет вечно следовать за Тиллом, вечно любить его и вечно быть рядом, даже понимая, что так и не узнает, каково это — быть любимым. Иван смирился. Иван смирился, но часть его ломается от осознания, что никто никогда не сможет полюбить его так, как любит он. — Нет, Иван, я... — Тилла прерывают. — Это сбивает с толку, Тилл, — шепчет Иван, голос дрожит, и в нём больше эмоций, чем Тилл когда-либо видел. — Ты говоришь, что не любишь меня, отталкиваешь, никогда не смотришь на меня. Но сейчас смотрел. — А потом — эти затяжные взгляды, тайные прикосновения, и теперь вот это. Как мне это понимать? Как то, что мы научились сосуществовать, но не можем жить друг без друга. — Иван, — говорит Тилл. — Иван, послушай меня, пожалуйста. — Он сжимает ткань рукава рубашки мужчины, что выше его ростом. — Посмотри на меня, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Он говорит, как мантру, и это оглушает. Колени подкашиваются, он медленно опускается на одно из них и подносит руку Ивана к своей груди, где сердце бьётся в безумном ритме. — Я люблю тебя, — сквозь слёзы говорит Тилл. — Я влюблён в тебя, Иван. И я не вынесу, если ты уйдёшь к другому. Не смогу смотреть, как ты уходишь. — Ты лжёшь, — шепчет Иван. — Прости. Его голос дрожит, и это разбивает сердце. Захват Тилла на его запястье крепнет, и он слышит, как гулко бьётся его сердце. — Прости, что ты стал жертвой моих поверхностных чувств. Нет, — кричит Тилл в себе, задыхаясь. — Замолчи, — сквозь зубы произносит он, поднимаясь с колена. — Оттолкни меня и я остановлюсь, — говорит он, и это всё, что Иван успевает услышать перед тем, как их губы сливаются в поцелуе, словно в последний раз. Его свободная рука инстинктивно ложится на плечо Тилла, чувствуя, как другая рука крепко сжимает его талию. Но это запястье в его ладони, биение сердца Тилла — оно быстрое. Оно идеально отражает его собственное, и, может быть, просто может быть — Иван верит, что его любят. Хоть на секунду. Когда они отстраняются, это мучительно — так же, как было мучительно быть вдали друг от друга все эти недели. Но когда Иван ловит этот слабый блеск в глазах Тилла, он забывает всё, за что боролся. — Я влюблён в тебя, Иван. На этот раз именно Иван первый бросается к нему и с жадностью прижимается к его губам. Руки обвивают шею Тилла, притягивая его ближе, ладони крепко держат его за талию, не давая упасть. Я влюблён в тебя, Тилл. И сейчас, в этот момент, они просто растворяются друг в друге, зная, что обрели свой мир.

***

Менеджер Ивана пересчитывает наличные в руках, прежде чем раздать равные суммы Суа, Дьюи, Мизи и Ксавье (который лежал на диване с пакетом льда на носу). Она добавляет Ксавье несколько сотен иен сверху — всё-таки он не смог "заполучить" Ивана, несмотря на свои уверенные заявления, и получил удар в лицо. — Операция "Тиллван" прошла успешно.

***

[ Обновление: Мудак ли я за то, что ударил парня, который флиртовал с моим лучшим другом? Оказалось, мне больше нравится, когда мой лучший друг ходит на свидания со мной, а не с каким-то случайным парнем. В итоге я ударил его по лицу и сломал ему нос. Но мы с моим лучшим другом поцеловались и теперь встречаемся. Так что, действительно ли я виноват? ]