Тень темной орхидеи

На улице стояли майские сумерки. Теплый приятный воздух колыхал длинные, цвета бронзы, волосы юноши, стоявшего на крыльце небольшой церкви, расположенной в густой роще, около давно забытой богом деревни. Воскресная служба закончилась, немногочисленные жители деревни уже давно разбрелись по свои домам, поэтому юноша просто наслаждался природой, воздухом и пейзажем. —Шан Цинхуа, —вдруг со стороны дороги ведущей к деревни, раздался голос молодой девушки. Юноша обернулся. Он уже был готов разглядеть внезапную гостью, как вдруг ветер, подхвативший локон его шелковых волос, закрыл весь обзор. Юноша поднял свою руку, его тонкие и изящные пальцы, утонули в локоне его прекрасных волос, юноша лёгким движением дёрнул рукой в сторону, откидывая прядь за плечо. —Привет... —Замявшись, сказал юноша. Дело в том, что Цинхуа не очень хорошо запоминал имена и имя юной гости не стало исключением. —Церковь закрыта, —как будто с сожалением произнес Шан Цинхуа. —Она была закрыта столько времени, что сейчас должна быть открыта круглые сутки, —подняв голову и осматривая церковь, сказала девушка. Это было правдой, церковь в которой Цинхуа был главным и единственным священнослужителем была заброшена уже несколько лет. Неизвестно почему и зачем, но местная власть решила ее восстановить. —Но я пришла к тебе, ну как тут наш новый пастор? —С улыбкой спросила девушка —Все хорошо. Каждый день похож на предыдущий, но в этом есть какая-то романтика, мне это нравится. —Ах это очень хорошо, ой, чуть не забыла для чего пришла, —опомнилась гостья, доставая из корзины свежеиспечённый хлеб и протягивая его Цинхуа. —Благодарю, приятный подарок, —взяв ещё горячий хлеб и почувствовав лёгкий приятный аромат свежей выпечки, сказал Шан Цинхуа. —Ну хорошего вечера и приятного аппетита, до завтра, —развернувшись в сторону дороги сказала девушка. —До завтра и ещё раз спасибо, —спускаясь с двухступенчатой церковной лестницы, сказал Цинхуа. Шан Цинхуа зашёл за угол церкви и прошёл по тропинке, проводя рукой по цветам, растущим в церковном саду, вдыхая смешанный аромат пихты, цветов и свежего хлеба. Подойдя к задней части церкви, Цинхуа заметил несколько небольших птиц которые искали еду в траве. —Хлеб портит фигуру, —вздохнув, разламывая на кусочки хлеб и кидая его птицам, сказал юноша. Это было довольно необычно, ведь священник не модель, чтобы так сильно следить за фигурой. Дело в том, что Цинхуа совсем далек от религии и церкви. Он стал пастором в старой церкви, только чтобы скрыться от чего-то или... кого-то. Открыв дверь в жилую пристройку церкви, Цинхуа напоследок обернулся назад, взглянув на лесную чащу. Толи проверяя не стоит ли кто-то среди деревьев, толи просто наслаждаясь природой. На плечо юноши упал лист, Цинхуа слегка окинув взглядом листок тут же поднял голову вверх. Он увидел дерево, что краем ветки слегка касалось темно-рыжей черепичной крыши церкви. Это напомнила юноше картину "Сотворение Адама" которую Цинхуа видел в музее будучи ещё ребенком. Напоследок взглянув на почти ушедшее за горизонт солнце, Цинхуа зашёл в помещение. Пристройка, в которой жил Цинхуа была очень небольшой, но благодаря усилиям и хорошему чувству вкуса юноши, это место стало довольно уютным и приятным. Небольшая кровать, прикроватная тумба, на которой в небольшой темно-фиолетовой вазе стояли засушенные черные орхидеи, это определено был подарок, напоминающий о ком-то близком из далёкого прошлого. На стене висела картина, купленная, когда-то юношей на ярмарке, шкаф, с торчащим из-за двери рукавом рубашки, небольшой обеденный столик и стул, небольшое окошко рядом с кроватью, но света из-за сумерек не хватало, поэтому Цинхуа зажёг несколько свечей, осветив старые, белые и потрескавшиеся от времени стены. Шан Цинхуа сел на кровать, вздохнув он обернулся в окно позади него. Он внимательно вглядывался в лёгкую темноту леса, толи опасаясь увидеть там кого-то, толи наоборот надеясь увидеть давно забытый, но такой родной силуэт. Убедившись в своем одиночестве, юноша лег на спину и закрыл глаза. В его голове приносились тысячи мыслей и столько же воспоминаний, но их было настолько много, что Цинхуа не мог сосредоточиться на одной из них, поэтому уснул довольно быстро. Спустя пару часов юношу разбудил быстрый и довольно громкий стук в церковную дверь. Резко подскочив и сев на кровати, юноша тут же пришел в себя, осознав, что в его дверь стучат уж точно не с добрыми намерениями. Цинхуа услышал по мимо настойчивых стуков также крики, но не смог разобрать. Цинхуа хотел бы остаться в своей комнате и не проверять кем является неожиданный ночной гость, но стуки были настолько настойчивы что, казалось, рано или поздно визитёр просто непросто выбьет дверь в церковь. В спальне Цинхуа была дверь ведущая напрямую в церковный зал, но ей он не пользовался, поскольку дверь была довольно старой и уже покосилась, и осела, поэтому открыть ее было очень сложно, поэтому юноша предпочитал выходить из главных ворот церковного зала и проходя по саду, заходить через дворовую дверь в свою спальню. Но в этот раз юноша предпочел помучаться со старой дверью, чем встретиться с незнакомцем лицом к лицу. Приложив не мало усилий, у него вышло открыть дверь. Крик, стуки, дребезжание двери, все это звучало в десятки раз сильнее из-за эха в церковном зале и смешиваясь в один ужасный звук ударяло по ушам Цинхуа так сильно, что казалось будто его ударили молотком по голове. Быстрыми, но в тоже время тихими шагами, юноша быстро подошёл к двери и слегка наклонясь к ней прислушался. —Помогите, пожалуйста, пожалуйста, откройте, ну же, мне нужна помощь, пожалуйста, —сопровождая это все нескончаемым потоком ударов в дверь, вторил голос по ту сторону. —Что вам нужно? —Серьезным, стараясь скрыть свой испуг, голосом спросил Шан Цинхуа. —О наконец-то, откройте мне нужна помощь, —с облегчением и надеждой произнес незнакомец. —Чего вы хотите? —С опаской спросил юноша. —Пожалуйста откройте, помогите мне! —Повторил голос. —Хорошо... —В голове Цинхуа пролетали тысячи мыслей на счёт того стоит ли открывать дверь или нет. Но все же юноша открыл дверь таинственному незнакомцу. Тут же в помещение ворвался среднего роста худой мужчина, взъерошенные волосы и борода, торчащая в разные стороны, впалые щеки, широко открытые безумные глаза. Мужчина заметался рядом с Цинхуа, а потом резко остановился. Цинхуа слегка успокоился, но все же был насторожен, ведь мужчина явно был безумцем. —Что вы хотели? —Сделав несколько шагов назад, спросил Шан Цинхуа. —Я одержим, во мне демон, помогите, демон, одержим я... —Глядя по сторонам, быстро произнес мужчина. —Хорошо... —Цинхуа сначала подумал, что просто пустил в церковь местного дурака и теперь на ночь глядя придется его выгонять из церкви, но опасаясь, что этот дурачок расскажет местным жителям как с ним невежественно поступил новый пастор и люди просто выгонят Цинхуа из церкви, решил ему помочь. —Пройдемте за мной в библиотеку, —показывая рукой в сторону небольшого угла с книгами, произнес Цинхуа. —Да-да, давайте, спасибо, —потирая руки, быстрым шагом направляясь в указанную пастором сторону, произнес мужчина. —Так… Что же тут поможет, может эта? Или эта? А вот кажется подходящая, —пробегая глазами по книжным полкам, говорил сам с собой Цинхуа. Гость Цинхуа же слегка сгорбившись смотрел, то на юношу, то на книги. —Да… Вот тут что-то есть про экзорцизм. Так, начнем, —юноша начал монотонно, без капли заинтересованности читать в слух молитву, предназначенную для изгнания демона. Не то чтобы он вообще верил мужчине, оказавшемуся у него на пороге, но отделаться от него побыстрее очень уж хотелось. Поэтому Шан Цинхуа довольно быстро пролепетал написанные в книге слова и в конце захлопнул её через чур уж громко. —Все, можете идти, —Цинхуа уставился на гостя с натянутой улыбкой, надеясь на то, что безумный мужчина будет удовлетворен и уйдет. —Нет… Нет он всё ещё во мне, —уже раздраженным голосом произнес мужчина. —Тогда я не знаю, чем вам помочь, —Цинхуа уже порядком наскучил этот ночной спектакль, и юноша был готов силой вытолкать мужчину из церкви. —Цветок... —Шепотом произнес мужчина. —Что? —Спросил Цинхуа. —Цветок… Цветок... назови свой любимый цветок, —уже будто не своим голос громко произнес безумец. У Цинхуа не было любимых цветов, но был тот, который ассоциировался с тем, кого он любит. —Черная орхидея, —резко произнес Цинхуа. Тут же мужчина резко замолчал. А с ним казалось замолчал и весь мир. Мужчина просто замер на месте. Простояв так пару минут, его резко затрясло, рот открылся настолько сильно, что у живого человека так не мог никогда бы открыться, веки опустились на половину, ноги подкосились, без того худое лицо, стало ещё более худым. Мужчина стал похож на труп. Цинхуа стоял в ужасе и шоке. Вдруг из глаз мужчины вылетело вверх два шарика. Они были лазурного цвета и слегка прозрачны. Шарики поднялись вверх, немного пролетели над полом, потом сплелись в один шарик покрупнее, пролетели ещё чуть-чуть и резко рухнули на деревянный пол церкви, разлетевшись на множество мелких, будто капли, шариков. Тело мужчины рухнуло, без признаков жизни, на пол. Давящая тишина повисла во всей церкви. Цинхуа же казалось, что это все сон, галлюцинация или ещё что-то, но только не реальность. —Нужно выйти на воздух, —держа себя за голову одной рукой, произнес юноша. Подойдя к двери и взявшись за ручку, юноша вдруг услышал знакомый голос. —Раньше ты был гостеприимнее, —уверено произнес невесть откуда взявшийся голос. Цинхуа тут же узнал его. Тысячи мурашек тут же пробежали по его телу. В груди он ощутил страх и одновременно приятное тепло. —Что за... —Повернувшись сказал Цинхуа. На месте, где разбились загадочные сферы, стоял высокий и крепко сложенный мужчина. Он был одет в тесно синий кунтуш с черной вышивкой в виде цветков черной орхидеи. Кунтуш слегка спал с левого плеча мужчины, оголяя его грудь, покрытую необычными, светящимися ярко-синим светом татуировки. —Ну иди обниму, —со злой ухмылкой произнес таинственный незнакомец, уже второй за эту ночь. Лицо Цинхуа тут же исказилось в испуге, и он резко выбежал из церкви, перепрыгнул через ограду и устремился в чащу ночного леса. Обернувшись Цинхуа, увидел, что незнакомец вышел из церкви, раскинул руки в стороны и крикнул: —Куда же ты, все рано ведь не убежишь не трать силы. Цинхуа бежал все быстрее, хоть силы уже и были на исходе. Сердце юноши кричало, что нужно вернуться и утонуть в объятиях долгожданного гостя, но разум говорил, что нужно бежать как можно дальше от жуткого незнакомца. Цинхуа не знал сколько уже пробежал, но лес вокруг стал совсем не таким как у церкви. Он был жутким, темным, ветки лезли в лицо, корни, будто бы живые, хватали за ноги. И, как и ожидалось Цинхуа запнулся и упал. —Ну вот, весь в грязи вымазался, —произнес голос, от которого так усердно бежал Цинхуа. —Но буду честен, мне льстит что ты у моих ног. Но в следующий раз сперва лучше поздоровайся, —с усмешкой произнес голос Подняв голову, юноша увидел теплую улыбку и родные глаза, смотрящие на него. Встав с земли. Юноша уставился на незнакомца. —Мобэй... —С грустью и одновременно радостью произнес Цинхуа. —Шан Цинхуа,—улыбаясь ответил мужчина. —Что ты тут делаешь? —Задав такой глупый вопрос, осматривая Мобэя с ног до головы спросил Шан Цинхуа. —Пришел за тобой, —ответил Мобэй —Нет, я не вернусь, —отойдя от мужчины, резко сказал Цинхуа. Где-то неподалеку раздался вой волков и шаги в сторону мужчин. —Для начала нам стоит вернуться в место потише, —щёлкнув пальцами, произнес Мобэй. Мужчины резко вернулись в церковь. —А у тебя тут мило, —осматривая церковь, сказал Мобэй. —Я не договорил тогда, —строго сказал Цинхуа. —Ещё успеешь, —осматривая Цинхуа, произнес Мобэй. —Яблочко хочешь? —Спросил Мобэй. —Тут нет яблок, —отрезал Цинхуа. —Какая жалость, —с сарказмом ответил Мобэй. Он слегка вытянул руку перед собой и в нем из неоткуда появилось яблоко. —А тебе идёт этот наряд...подчеркивает твою фигурку, —откусывая яблоко и глядя на Цинхуа, сказал Мобэй. Цинхуа промолчал. —Ты тут пастор, да? Не слишком ли ты молод для такой должности? —Прогуливаясь по церкви, спросил Мобэй. —Никто не хотел тут работать. Вот я и стал тут пастором. —Ясно. А это твоя комната? —Подойдя к заедающей двери, спросил Мобэй. —Там моя спальня, но эта две... —Не успел договорить Шан Цинхуа, как вдруг Мобэй легко открыл дверь. Мобэй зашёл в комнату юноши, Цинхуа резко побежал за ним. —То есть ты так легко приходишь сюда, как ни в чем не бывало, задаешь вопросы и прочее, уходи отсюда, уходи быстро! —Почти переходя на крик, сказал Цинхуа. Мобэй резко повернулся, схватил Шан Цинхуа за талию и прижал к себе, от неожиданности юноша вытянул вперед себя руки и в итоге его торс полностью был прижат к торсу Мобэя, а руки лежали на груди мужчины. Цинхуа покраснел, по его телу прошло тепло, сердце забилось быстрее, а губы горели. —Я могу уйти, хочешь? —Сжимая талию юноши ещё сильнее, спросил Мобэй. —Нет-нет, останься, —неловко произнес Цинхуа. —У тебя милая комнатка, —не отводя взгляда от глаз Цинхуа, сказал Мобэй. —Все по фэн-шую, —улыбаясь ответил Цинхуа. —Фэн-шуй? Да в христианской церкви? Богохульство ,Цинхуа, нехорошо, —саркастично, слегка покачав головой, сказал Мобэй. —Демон держит меня за талию в христианской церкви. Вот настоящее богохульство, —улыбаясь, ответил Цинхуа. Мобэй резко подхватил Цинхуа за талию и усадил его на обеденный стол. Мужчина потянулся своими губами к губам юноши. Как вдруг резко отстранился. —Черт, —тихо сказал Мобэй. —Что случилось? —Слегка напугано спросил юноша. —Твой крест на шее, помни, что я демон, он жжет если я к нему прикасаюсь, —смотря прям в глаза Цинхуа, сказал Мобэй. Цинхуа не отводя глаз от губ Мобэя схватил свой деревянный крест на нитке и резко дёрнул его вниз, сорвав со своей шеи и откинув куда-то в угол, уставился снова на Мобэя в ожидании продолжения. Мобэй слегка развернулся и взяв из вазы одну из засушенных орхидей, поместил её в волосы Цинхуа. Схватил его за шею и резко потянул к себе, останавливая прям перед своими губами. —Издеваешься? —Шепотом спросил Цинхуа. Мобэй улыбнулся и поцеловал Цинхуа. Этот поцелуй для обоих ощущался как нечто забытое и долгожданное. Они, казалось, забыли вкус губ друг друга, но с первого же касания ими, вспомнили все. Каждая секунда казалось одновременно и вечностью, и пролетала безумно быстро. Не прекращая поцелуй, Мобэй щёлкнул пальцами и мужчины исчезли из церковной комнаты Цинхуа.