Сила притяжения

Дождь шел плотной стеной, заливая асфальт, превращая улицы в скользкие реки. Джин прижимал к груди портфель, бежал, спотыкаясь, почти не разбирая дороги перед собой. Его дыхание сбивалось, сердце колотилось — не от бега, а от страха. Позади слышались тяжелые шаги и крики. Хулиганы. Те самые, которых он когда-то застал за вандализмом у стен университета. Он осмелился сделать замечание. Глупо. — Эй, профессор! Далеко собрался? Джин свернул в переулок. В груди жгло. Мокрые волосы прилипали к лицу, очки сползали. Он знал: если его догонят — будет больно. И тут он врезался в кого-то — крепкое, широкое тело, дорогое пальто, запах кожи и чего-то горько-пряного. Человек не пошатнулся ни на шаг. А Джин чуть не упал. Поднял глаза. — Всё в порядке? — мягкий, глубокий голос с лёгкой хрипотцой. Молодой мужчина с ледяным взглядом. Чужой. Красивый. Слишком красивый. — Я… простите… — Джин хотел было обойти, но сзади уже показались силуэты. Мужчина мельком взглянул на приближающихся парней. И в этот момент что-то изменилось. Его лицо остыло, губы сжались в тонкую линию. — Отойди, — коротко сказал он Джину. Тот послушно отступил. — Слышь, мужик, это не твоё дело, — ухмыльнулся один из хулиганов. — Отдай нам этого очкарика, и иди по своим делам. Чонгук медленно расстегнул пальто, оголив под ним чёрную рубашку, натянутую на сильное тело. Его движения были неспешными, почти ленивыми. И в этой расслабленности ощущалась угроза. — Я не люблю, когда мне указывают, что делать, — произнёс он холодно. — И особенно — когда кто-то гонится за тем, кто не умеет драться. — Ах ты… — один из парней бросился первым. Но Чонгук двигался быстрее. Глухой удар — кулак в челюсть. Второго он оттолкнул в стену, ударив ногой в живот. Остальные растерялись, но слишком поздно. Он бил точно, жестко, без пощады. Не просто защищался — подавлял. Словно не в первый раз. Когда последний из них застонал на мокром асфальте, Джин всё ещё стоял, прижав портфель к груди, шокированный и мокрый до нитки. Чонгук подошел к нему, не запыхавшись. — Тебе не стоило одному идти в такой район. — Его голос снова стал мягким, почти ласковым. — Живой? — Да… я… Спасибо. Вы… — Джин сглотнул. — Кто вы? — Чон Чонгук. — Он слегка улыбнулся. — У тебя дрожат руки. Я тебя подвезу. Где живешь? Джин открыл рот, чтобы отказаться. Не должен. Нельзя. Но взгляд Чонгука был слишком спокойным, слишком внимательным. Без намека на угрозу — но с тем самым тяжёлым магнетизмом, от которого хотелось забыть, кто ты есть. — На углу улицы Хваджон, дом 23… — Идём. …………………… В машине пахло свежим дождем. Джин сидел, сцепив пальцы, наблюдая за мужчиной рядом. Чонгук вел машину уверенно, как будто мир принадлежал ему. — Вы… тренируетесь? — тихо спросил Джин. — Иногда, — усмехнулся тот. — Но в основном — просто живу в мире, где надо быть сильнее других. А ты? — Я… преподаю философию. — Это многое объясняет, — сказал Чонгук, скользнув взглядом по нему. — Мягкий, умный, немного растерянный. Джин опустил глаза, но вдруг услышал: «Это не плохо». Он обернулся: «Что?» — Быть таким. Иметь в себе свет, когда всё вокруг тянет во тьму. Береги это. Когда машина остановилась, Джин нерешительно посмотрел на дом, затем снова на Чонгука. — Спасибо… Я не знаю, что бы делал без вас. — Надеюсь, не станешь снова гулять в одиночку по вечерам, — сказал Чонгук. Он повернулся к нему. — И… я бы хотел тебя снова увидеть. — Что?.. — Не обязательно прямо сейчас, — голос его был спокоен, почти ленив. — Но у тебя интересный взгляд. И голос, который звучит так, будто ты всё время споришь с собой. Мне это нравится. Джин не знал, что ответить. Его сердце било тревогу — не от страха, а от чего-то нового, неведомого. Опасного. Он кивнул. — Хорошо… Может быть. Чонгук усмехнулся. — Тогда до встречи, профессор. Машина уехала, оставив Джина стоять под дождём, не ощущая холода. Только жар в груди. И вопрос, который не давал покоя: что это было? И… почему ему хочется снова услышать этот голос? ………………… Аудитория гудела, как улей — кто-то рылся в тетрадях, кто-то болтал, кто-то щелкал ручкой. Джин стоял у доски, поправил очки и мягко, но уверенно начал: — Сократ считал, что знание — это добродетель. А незнание — корень зла. И как бы это ни звучало высокопарно, мы до сих пор живём в мире, где знание пугает больше, чем сила. Его голос был спокоен, размерен. Но внезапный шорох и тихое оживление в зале заставили его сбиться. Он заметил, как несколько студентов, сидящих у окна, переглянулись и начали шептаться. — Вы видели? Это же Rolls-Royce, кажется… — Кто это? — С ума сойти! — Какой красавец, прямо как из дорамы… Джин сдержанно повернулся к ним: «Прошу внимания». Но студенты у окна не унимались. Один из них, совсем юный, восторженно ткнул пальцем в стекло: «Профессор, он смотрит сюда!» Словно подчиняясь чьей-то воле, Джин сам посмотрел. И его сердце пропустило удар. На фоне дорогой машины стоял Чонгук. В идеально сидящем костюме, одной рукой облокотившись на авто, с полуулыбкой на губах. Их взгляды пересеклись. Чонгук медленно кивнул. Неспешно. Уверенно. Как будто они давно договорились встретиться. «Нет, нет, нет. Зачем он здесь? Как?..» Джин поспешно отвернулся от окна. — Вернёмся к теме, — быстро проговорил он, чувствуя, как горят уши. — Кто может объяснить, в чём Сократ видел ключевую разницу между знанием и мнением? Рука с дрожащим мелом сделала неловкий жест к доске. До конца лекции Джин говорил, почти не осознавая слов. Он спешил закончить. Только бы уйти. Только бы не… Но когда он вышел из здания, скрывшись от студентов, надеясь слиться с толпой, машина всё ещё стояла там. И как только Джин шагнул на тротуар, к нему подошел Чонгук. — Профессор Ким, — произнес он с тем же спокойствием, как будто они встретились в кафе, а не у стен университета. Джин остановился как вкопанный. — Ч-что вы здесь делаете? — Он прижал портфель к груди, будто тот мог защитить от неловкости. — Как вы узнали, где я преподаю? Чонгук слегка склонил голову. — У тебя не такой уж редкий профиль. А я умею искать информацию. — Он подошёл ближе, соблюдая дистанцию. — Не хотел пугать. Просто… захотел увидеть тебя снова. Надеялся, ты не против. Джин ощутил, как вспыхнули щеки. — Я… Я просто… не привык к такому вниманию, — пробормотал он. — Это видно. — Чонгук улыбнулся чуть шире. — Знаешь, ты интересен именно этим. Остальные или бегут за мной, или бегут от меня. А ты — стоял посреди дождя и спрашивал: «Кто вы?» с таким выражением лица, будто бы я вторгся в твой философский мир. Джин опустил глаза, смущённо улыбнувшись. Потом поднял взгляд. — И всё же… зачем вы приехали? Чонгук пожал плечами. — Хотел предложить тебе кофе. Один из способов сблизиться — не только спасать, но и пить что-то горячее вместе. Что скажешь? На секунду Джин растерялся. Всё внутри него спорило — остаться на привычной тропинке или… рискнуть. Он выдохнул и кивнул: «Хорошо. Но… пусть это будет недалеко. Я… немного теряюсь в дорогих местах». — Тогда ты сам выберешь кафе, — ответил Чонгук. — Я иду за тобой. …………………. Кафе было небольшим, с приглушённым светом и запахом свежей выпечки. Они выбрали столик у окна. Джин всё ещё чувствовал себя немного неловко: он не привык к таким встречам, особенно с людьми вроде Чонгука — уверенными, сильными, внушающими почти физическое ощущение чуждой, опасной энергии. И всё же он сидел здесь, с чашкой кофе в руках, напротив человека, который не просто спас его, но и, похоже, хотел знать его ближе. — Ты всегда мечтал преподавать? — спросил Чонгук, делая глоток и не отводя взгляда. — Не знаю, — признался Джин, крутя чашку в пальцах. — Думаю, я просто с юности любил слушать умных людей. И однажды захотел говорить сам. Сначала это были книги, потом студенты. Мне нравится, когда кто-то начинает видеть мир чуть шире после моих слов. — Ты хорошо говоришь, — произнёс Чонгук. — Глубоко. Без пафоса. Это редкость. Джин улыбнулся, немного смущённо: «А ты? Кем работаешь?» Чонгук поставил чашку на блюдце: «Владею банком». Джин замер: «Прости… владеешь?» — Да, — просто ответил Чонгук, как будто речь шла о маленькой кофейне. — Унаследовал после смерти отца. Мне было двадцать шесть. Сейчас тридцать. Джин моргнул: «Тридцать?..» — Удивлён? — Ну… — Джин отвёл взгляд. — Просто. Я… подумал, ты старше. То есть — не выглядишь, просто… — Он запутался, прижал ладони к щекам. — Прости, звучит глупо. Чонгук слегка улыбнулся. Его взгляд стал мягче. — Это нормально. Я привык, что люди чувствуют себя не в своей тарелке рядом со мной. Деньги, власть… всё это пугает. Но я не пришёл пугать тебя, Джин. Он произнёс его имя чуть тише, чем следовало, и от этого по спине Джина прошёл слабый ток. — Я просто человек, который умеет драться, хорошо считает деньги. И вот однажды я встретил тебя под дождём. Джин слабо рассмеялся, чуть расслабившись. — Не каждый может так резюмировать свою жизнь. — Зато ты умеешь облекать смысл в слова. Мы с тобой — хороший обмен. Он допил кофе, взглянул на Джина: «Кстати. Я всё думал… Ты ведь не умеешь защищаться. А мир — не всегда философский диалог. Хочешь, я дам тебе пару уроков?» Джин замер, сжал ручку чашки: «Я?.. Нет, это… Я неловкий. У меня плохая координация. И к тому же…» — Ты не обязан становиться бойцом, — мягко перебил его Чонгук. — Но я могу научить тебя хотя бы не бояться. Один-два приёма, которые помогут чувствовать себя увереннее. Джин задумался. Он всё ещё помнил ту ночь: как беспомощно бежал, как сжимал портфель, как дрожал. И — как потом чувствовал себя, стоя рядом с этим человеком, будто бы впервые был под защитой. Он кивнул медленно: «Хорошо. Но только если ты не будешь слишком… строг». — Я буду терпеливым, — усмехнулся Чонгук. — Встретимся через пару дней. Я пришлю тебе адрес спортзала. ………………. На улице снова моросил дождь. Джин сел в машину Чонгука и тихо наблюдал за каплями на стекле. — Ты всегда такой уверенный? — спросил он внезапно, глядя прямо перед собой. Чонгук, пристёгивая ремень, бросил взгляд на него: «Нет. Только когда рядом те, кто мне интересен». Джин почувствовал, как сердце дернулось. Он не ответил. Поездка до дома прошла в молчании, но это было не неловкое молчание — скорее, густое, наполненное чем-то новым. Ожиданием. Когда машина остановилась, Джин уже держал в руках ключи. — Спасибо, что подвёз. — Всегда пожалуйста. Увидимся на тренировке, профессор. — До встречи, — ответил Джин и, выйдя из машины, вдруг подумал: а ведь ему действительно хочется этой встречи.