Отречение Левиафана

      В тот вечер спокойно пойти спать никто не смог. Наплевав на все просьбы профессора Флитвика, студенты после отбоя не спешили разойтись по комнатам. Даже старосты, ответственные за порядок, переговаривались и обсуждали случившееся. Стояло жужжание, в котором чаще и отчетливее слышалось имя «Гарри Поттер».       Лира, Майло и Питер также активно обсуждали главного героя вечера. Пока Монро думал, как можно было бы подзаработать в сложившейся ситуации, Майло пытался воззвать к его совести и уговорить не мучать и без того напуганного парня. Лира в основном их встревоженно слушала, изредка вставляя то одно слово, то второе. Ей очень сейчас не хватало Марселин: подруга, после произошедшего в Большом зале, куда-то ушла, проигнорировав все вопросы друзей. Видимо, она решила переждать случившееся в уединении.       Лира знала, что подруга либо прячется в месте неподалеку от одной из говорящих картин, либо в кабинете профессора Чарити Бербидж, преподающего магловедение. Впрочем, догадки бы ни к чему не привели. Отправляться сейчас на поиски подруги не имело смысла, если Марси хотела побыть одной, то она сделает все для того, чтобы ее не смогли найти.       — Нет, Майло, ты только представь! — продолжал радоваться Питер, вышагивая перед диванчиком. — Теперь мы можем продавать двойные автографы! Не только Крама, но и Поттера. Ты представляешь, какой это будет фурор?       — Плачевный. — Майло демонстративно поморщился. — Когда люди узнают, как именно ты получаешь эти автографы…       — Не надо слов! — тут же перебил его Питер, картинно махнув рукой. Лира покосилась на него и, хмыкнув, вспомнила профессора Локонса в его самые лучшие годы. — Я тебя и так понял, друг.       — А как именно ты, Питер, получаешь автографы? — хитро поинтересовалась Лира, откинувшись на спинку дивана. — Не думаю, что ты каждый день выпрашиваешь их у Крама.       Питер, недовольно покосившись на Майло, мотнул головой.       — Лира, ну ты что? Думаешь, я выдам свою коммерческую тайну?       — Рано или поздно тебе придется ее выдать, — тихо фыркнул Майло.       — Так ты тоже в курсе? — спросила Лира, повернувшись к Кейсману.       Тот хотел что-то ответить, но его опередил Питер.       — Я больше скажу! Майло — самый настоящий сообщник! — гордо оповестил он. — Сам предложил мне гениальную идею, вот и помогает мне с ней.       — Я не сообщник! — тут же протестующе зашипел Майло. — И тогда я просто пошутил! Если б знал, что ты воспримешь мои слова всерьез, то десять раз подумал, прежде чем сказать.       — Но все, думать поздно. Поезд ушел, — Питер усмехнулся. — Теперь и ты, и я, вдвоем по уши в нашем «прекрасном» дельце.       Лира обеспокоенно перевела взгляд с одного друга на другого. Непривычно слышать, что у этих двоих была тайна, да и еще не самая приятная. Но чего удивляться? Лира сама прячет от них интересные факты о жизни и собственных похождениях. Благо ребята не заставляют вываливать все на свет, не проявляют излишнего интереса, хотя и продолжают следовать за ней то в огонь, то воду.       Наверное, я им потом обо всем расскажу. Когда разберусь с каменным кругом. Обязательно.       Неуверенно поежившись на диванчике, Лира зевнула и покачала головой.       — Как думаете, она скоро придет?       Майло и Питер молча переглянулись. Лире не понадобилось всматриваться в эмоции на их лицах, все было понятно и так.       — Ей нужно время, — коротко и лаконично пояснил Майло. — Если учитывать то, что ты нам рассказала…       Лира тяжело выдохнула. Она в который раз ощутила укол вины и постаралась заглушить его оправданиями. Она не могла оставить друзей в неведении, когда их подруга буквально на глазах начала сотрясаться в истерике. Она не могла уйти от ответов, поэтому выбрала правду. Она поведала о том, что увидела и услышала из разговора Марселин и Седрика, после чего поделилась и опасениями подруги. Главный посыл был прост: Турнир обернется несчастьем, как и Чемпионат мира по квиддичу. И тот факт, что Марселин буквально предсказала избрание Седрика в качестве чемпиона, только укрепляет эти опасения и усугубляет ситуацию.       Питер и Майло отнеслись к этому серьезно. Они на собственной шкуре испытали предсказания Марселин, поэтому не сбрасывали все на навязчивые сны, кошмары и усталость. Нет, за годы общения с Марси они стали прислушиваться ко всему, что она говорила. Особенно к тем вещам, что напрямую были связаны с ее снами.       — Как думаете, — тихо начала Лира, — а Марси знала про… про Поттера?       Майло поджал губы и отвел взгляд. Питер же, хмуро хмыкнув, произнес:       — Учитывая то, как она чуть ли не потухла, когда назвали имя Поттера… Думаю, да. Она знала. Она не говорила?       — Нет, — Лира покачала головой. — Мы не очень много говорили об этом. Больше обсуждали мои проблемы.       Она помолчала и, обхватив себя за плечи, осунулась.       — Наверное зря я все о себе твержу да о себе. Совершенно не забочусь о том, что происходит в ее жизни…       — Она и не особый рассказчик. — Монро пожал плечами. — А телепатическими умениями ты не обладаешь.       — Я хотя бы могла проявить инициативу и уточнить про сны! — с нажимом произнесла Лира.       Питер, устало вздохнув, махнул рукой, призывая Майло подвинуться. Тот повиновался, освобождая место для друга. Питер развалился на диване и, тяжело хлопнув подругу по плечу, слегка встряхнул ее.       — Ты не виновна в своем незнании. Марселин же невиновна в своем молчании. И даже если бы вы обговорили все, то что бы сделали? Остановили бы Турнир? Сорвали его? Я бы, конечно, на это посмотрел, но с большей долей вероятности вас бы отчислили.       — Но мы хотя бы попытались бы, — неуверенно попробовала оправдать свои смятения Лира.       — Вы не настолько глупые, — заметил Майло.       Лира, повернула голову в его сторону и, поймав его взгляд, состроила недовольную мину.       — Что? — удивился Майло. — Я говорю чистую правду. Столько бы сил ушло в пустую ради целого ничего!       — Вы так умеете поддерживать… — Лира закатила глаза и тяжело поднялась с дивана. Усталым взглядом она зацепилась за еще несколько людей, сидевших в гостиной. Большинство уже разошлось по спальням, остались лишь самые непрошибаемые и говорливые.       — Обращайся! Лучшие врачеватели больницы Святого Мунго учились именно у нас! — гордо произнес Питер, воодушевляющее кивнув. Заметив, как безжизненно и устало взглянула на него Лира, он тут же исправился. — Ладно, иди спать. Звездочку мы покараулим, не переживай. Иди отсыпайся и готовься к завтрашнему дню. Уроки небось уже все сделала?       Лира вымученно застонала. Она вспомнила, какую гору писанины ей предстоит осилить и сколько информации еще черпать из книг библиотеки. В понедельник было практическое занятие у Грюма, где они должны были дальше отрабатывать сопротивление Империусу, а вот после него — зельеварение, на котором Снейп основательно пройдется по подготовленным рефератам.       И Трелони. Как же Лира могла забыть о профессоре Трелони.       — Не напоминай мне про домашку, — мрачно буркнула Лира и трагично поплелась в сторону лестниц, кивнув по пути Мико, расположившемуся прямо на голубом ковре в центре гостиной.       В комнату она вошла тихо, боясь разбудить соседок. К счастью, они не спали. Мариэтта сидела на кровати у Чжоу и тихо с ней переговаривалась. Чжоу, сдержанно улыбнувшись, пожелала Лире спокойной ночи, как и она ей в ответ. Быстро переодевшись, Лира занырнула под одеяло и постаралась уснуть. Однако еще до сна ее драли опасения: вверх взял не только страх за Марселин, бродившей где-то по школе, но и страх за собственную жизнь. Из головы никак не шел образ Айзека, стоявшего в тени зала и то, как сосредоточенно он сжимал в руке ее платок.

✵❖✵

      К понедельнику Лира совершенно не успела подготовиться. Нет, домашние задания все были сделаны, причем идеально, как и всегда. В этот раз моральное состояние оставляло желать лучшего: резко нахлынуло чувство обессиленности и навязчивая апатия, от которых хотелось свернуться калачиком под одеялом, ни с кем не разговаривать и никуда не ходить. Такой непозволительной роскоши Лира себе позволить не могла, поэтому силком заставила идти себя идти на завтрак, а оттуда — прямо на ЗОТИ.       С Марселин она так и не смогла встретиться, к первой паре она не пришла. Все воскресенье подруга где-то пропадала: Лира не смогла ее поймать ни в перерывах в Большом зале, ни в коридорах школы. Это начало изрядно расшатывать и без того напряженные нервы Лиры, что по итогу и сказалось на эмоциональном состоянии. Как итог, к уроку с профессором Грюмом она совершенно не была готова, как и к противостоянию темной магии.       Лира витала где-то далеко, пока голос профессора эхом разносился по аудитории. Он вызывал одного ученика за другим, проверяя силу воли всех и каждого. Некоторые отказывались — таких индивидов профессор Грюм не принуждал к отработке практики, просто ставил «Удовлетворительно» в журнале и забывал об ученике на урок. К счастью, не самая хорошая оценка перекрывалась написанием рефератов и подготовкой домашней работы, так что особого влияния на итоговый балл она не имела.       Лира скучающим взглядом наблюдает, как студент с Пуффендуя танцует джигу перед всем классом, после чего делает красочный кувырок в воздухе и легко приземляется на ноги. Профессор Грюм, стоявший у своего стола, морщится и, неудовлетворенный результатом, отсылает студента на место. Пока он произносит очередную грозную речь о важности силы воли и осторожности, Лира вертит в руках камень-хранитель и внимательно его изучает. Камень, нагретый от нервных прикосновений хозяйки, медленно переливается от фиолетового до серого, традиционно отражая волнение и печаль. Не нужно быть великим магом, чтобы понять простую вещь: Лира переживала, причем не за себя, а за подругу, пропавшую на пару дней.       Занимаясь разглядыванием переливчатого оттенка, Лира совершенно не замечает происходящего вокруг. Приходит она в себя лишь при гаркнувшем возгласе:       — Лира Бишоп!       Лира вздрагивает и, с силой сжав камень в руке, вскидывает голову. Невредимый глаз Грюма направлен точно в журнал, пока магический смотрит через толпу точно на Лиру.       — Твой черед, — сдержанно проговорил профессор. — Давай посмотрим, насколько хорошо ты закрепила материал.       — Х-хорошо. — Сдавленно сглотнув, она быстро прячет камень-хранитель в карман мантии и нервно кивает.       Магический глаз Грюма дергается так, словно он проследил за движением ее руки. По спине пробежались мурашки от странного и ужасного понимания: его глаз видел кристалл.       Видел? Ну и пусть. Чего плохого в том, что я всякие блестящие камушки в руках кручу?       Стараясь вернуть себе бывалую уверенность, Лира поднимается под взором десятка пар глаз. Лофтхаус, развалившейся на задней парте, так и вовсе провождает ее выход насмешливым фырканьем. Пьюси и Блетчли не вторят ему: бывшие товарищи (а Лира была абсолютно уверена, что они точно «бывшие») просто наблюдают за ней с отвращением, полностью игнорируя Каллена, сидевшего позади них на две парты. Когда Лира перехватывает взгляд Чжоу, то видит ее мягкую приободряющую улыбки и кивает ей в ответ. Идти сразу же стало гораздо легче.              Остановившись прямо напротив стола, Лира нервно поджимает губы и выжидает дальнейших действий профессора. Он, тяжело опершись на посох, выхватывает темную волшебную палочку и, наведя ее на Лиру, скрипучим голосом выплевывает:              — Империо!       В одно мгновенье произошло несколько вещей. По всему телу Лира ощутила странный дискомфорт: такой, словно в кожу вонзили тысячу мелких иголок, приносящих не боль, а надоедливое жжение, от которого до одури хотелось избавиться. Впрочем, это чувство вскоре сменилось иными ощущениями. В груди расцвела легкость, мягкая, теплая, ужасно приятная легкость, от которой Лире захотелось тут же улыбаться. Губы невольно растянулись в блаженной улыбке, а взгляд затянулся дымкой. Она прекрасно понимала и осознавала, что за ней наблюдают однокурсники, но ей было так все равно на них. Плевать, что они смотрят, плевать, что они скажут. Важно лишь продлить это чувство невесомости, приятную истому, блаженство.       Вскинь руки вверх… Вверх…       Лира подчинилась приказу, эхом пронесшимся у нее в голове. Медленно и ленно она подняла руки и оставила их так, ожидая следующего приказа.       Покрутись на месте… Крутись… На месте…       Она вновь подчинилась. Это казалось ужасно логичным, правильным, делать то, что велит ей профессор. Продолжая держать руки (ведь он не просил их опускать), Лира медленно покрутилась вокруг себя. Когда она вернулась в изначальное положение, то вновь повторила действие. Затем еще, еще и еще.       Стой.       Она замерла. Перед глазами завращался кабинет, но Лира даже не пошатнулась. Она стояла на месте, как ей и приказали.       Опусти руки.       Она опустила руки. Кровь тут же хлынула к слегка затекшим ладоням, отчего Лира поморщилась. Правда эмоция вскоре пропала, а на губах появилась привычная улыбка.       Сделай кувырок. Сделай… кувырок.       Лира кивнула. Да, это было очень важно и правильно, сделать кувырок. Но ведь она не умеет его делать, разве нет? Ничего, научится за одну секунду, подумаешь! Слегка выставив руки перед собой, Лира присела и приготовилась к прыжку, когда в голове вновь раздался голос.

Не смей подчиняться этому ничтожному магу!

      Лиру словно окатило холодной водой. Мир в одно мгновение треснул на тысячу мелких осколков, картинка вспыхнула, заставив Лиру замереть и испуганно зажмуриться. От приятной легкости не осталось и следа. Остались только писк, стоявший в ушах, головокружение, тошнота и два голоса, схлестнувшихся в схватке.       Давай… Сделай кувырок…

Не смей. Не смей унижаться.

      Мне нужен от тебя кувырок… Простой кувырок…

Он манипулирует. Управляет. Не смей пускать его к себе в разум!

      Лира открыла глаза. Класс, покрытый странной блеклой пленкой, плыл. Посреди него Лире мерещился силуэт. Она знала, кого видела, слишком часто сталкивалась с ней в реальности и во снах. И вот, она снова тут, рядом, пытается дотянуться до нее. Лира видит, как в тумане мелькает ее ладонь, похожая скорее на лапу. Перепончатые длинные пальца, заканчивающиеся когтями, сверкающая чешуя, смазанная с бледно-синей кожей в единое целое. Рука тянется к ней, но не может дотянуться до Лиры — слишком далеко.       Кувырок. Сделай кувырок, Лира. Подчинись.

Иди ко мне. Сражайся. Борись.

Присядь и прыгни назад.

Сопротивляйся. Иди вперед. Ну же!

      Лира подчинилась. Преодолевая ужасающее желание сделать кувырок, она резко вытянула руку и шагнула вперед. Пальцы прикоснулись к холодному вязкому туману, напомнившему молоко, чтобы затем ухватиться за лапу. В нос ударил запах чего-то стухшего, рыбного и сгнившего, когда Лира потянула эту руку на себя. Чешуя сверкнула в свете, переливаясь от зеленоватого до сиреневого и синего, прежде чем смениться лицом. Лира, не сумевшая до конца осознать, что по-настоящему держит за лапу морскую тварь, во все глаза следила, как из тумана выступало ее лицо.       Мир потемнел, скривился и исказился, сжался до двух объектов: ладони, державшей тварь за руку, и искаженного лица. Осунувшегося, заостренного и злого. В чертах изуродованного девичьего лица не было ни красоты, ни мягкости. Заостренные скулы выступали, придавая лицу худобу и болезненность. Нос отсутствовал, вместо него зияли две тончайшие черточки. Губы были иссушены и искусаны, темная кровь медленно вытекала из ран и падала на заостренный подбородок. Вместо волос — бесформенные сине-зеленые щупальца, склизкие и до того мерзкие, что Лире от одного их вида стало тошно. Привычных глаз не было, вместо них — одно гигантское око, занимающее всю верхнюю часть лица, включая лоб. Задернутое серой пленкой, оно смотрело прямо на Лиру, следило и жадно изучало ее, словно старалось запечатлеть в воспоминании.       Перед ней стояла Сиилла. Лира осознала это слишком поздно, прямо тогда, когда тварь, просияв зубастой улыбкой, сипло произнесла:       — Моя.       Лапа с невиданной силой стиснула Лиру и дернула на себя. Не имея контроля над собственным телом, она безвольно полетела вперед, в вязкий туман, который вскоре закончился темнотой.

✵❖✵

      Адриана раздирало от противоречивых чувств. С одной стороны, его так и распирало от гордости и радости, что в таком важном событии, Турнире трех волшебников, участвует кто-то с их факультета. Тем более, не просто «кто-то», а сам Гарри Поттер. Нет, он, конечно же, как и все был шокирован выбором Гарри на роль четвертого участника, но по итогу остался доволен. Все-таки выбор пуффендуйца, Седрика, его не шибко воодушевлял и радовал, а вот Гарри — еще как радовал.       С другой стороны, он переживал. И нет, не от недовольств и слухов, что за один вечер стали роится в школе, точно пчелы. Адриан переживал о судьбе парня. Все понимали, что участие в турнире опасное дело, не просто же так в этот раз до него допустили только старшекурсников. Они опытнее, мудрее, быстрее и куда сильнее, чем тот же Гарри с четвертого курса. Все его соперники знают куда больше заклинаний, чем он сам. Ему придется тяжело, особенно учитывая наплыв неприязни и ненависти, причем не только со стороны прочих факультетов, но и со стороны родного Гриффиндора.       Ступая по опустевшему коридору, Адриан прокручивал в голове детали случившегося. Он вспомнил, как Дамблдор спокойно изрек имя, прочитанное на клочке скомканной бумажки. Вспомнил, как ошарашенный Гарри пошатнулся на месте и чуть не рухнул в обморок. Вспомнил, как парень, ссутулившись, двинулся к директору. Вспомнил шипение и жужжание школьников, не понимавших одну вещь.       Почему он?       Адриан слышал, что потом говорил Гарри. До него долетели его объяснения товарищам в гостиной. Он уверенно твердил, что он не бросал своего имени в кубок, он не просил этого, не желал. Его друг, Рон Уизли, ему не поверил. Адриан тогда болтал с Фредом и Джорджем, они двигались вместе к своим спальням, когда из комнаты четверокурсников донесся возмущенный вскрик Поттера.       — О, сразу видно, наш Ронни налаживает контакт с будущим чемпионом, — в шутку тогда сказал Фред.       — Он завидует, — пояснял Джордж. — Хочет быть на его месте.       — Ха, я бы посмотрел бы на это! Наш младший брат да проходит испытания в борьбе за кубок. Вот это было бы зрелище.       Адриан хотел перехватить на следующий день Гарри, чтобы высказать слова поддержки, но тот еще с раннего утра улизнул из гостиной и где-то скрывался. Даже сегодня Адриану не удалось его встретить, но впереди еще половина дня. Время еще есть.       Завернув за угол, Адриан вдруг остановился. До него донесся девичий всхлип, готовый вот-вот перейти в надрывные рыдания. Нахмурившись, он осмотрелся по сторонам. Неужто знаменитая Плакса Миртл решила покинуть туалет и теперь носится по коридорам школы? Но нет, тогда бы она парила над потолком и заливала бы коридоры водой. Тогда кто? Кто-то из студенток? Сейчас к концу подходили занятия, все ученики должны были находиться в классах. Может, кого-то выгнали? Или кто-то закончил писать контрольную и покинул класс раньше, как и сам Адриан?       Нахмурившись, Адриан слегка наклоняет голову и идет дальше на звук. Он осматривается по сторонам, пытаясь найти того, кто плачет, замечает следы на каменном полу — кто-то пришел сюда с улицы. Ступая по следам, он доходит до дальнего уединенного уголка в конце коридора. Адриан заворачивает и видит девушку, сжавшуюся на каменной лавке. Она, уткнувшись лицом в колени, обхватив себя руками, мелко тряслась и раскачивалась из стороны в сторону.              Адриан, ощутивший себя вероломным воришкой, посмевшим ступить на запретную территорию, сконфуженно замер. Первая мысль — уйти, сбежать, оставить девушки один на один со своей болью, но он мотает головой. Кем он будет, если бросит человека в беде, даже если в моральной?              Неуверенно сглотнув, Адриан делает шаг вперед. Он присматривается, к гербу на мантии, внимательно изучает темные кудрявые волосы, после чего неуверенно зовет ее:              — Кастро?              Девушка вздрагивает. Плачь тут же стихает, когда она вскидывает голову и с ужасом смотрит перед собой. Глаза — красные и опухшие, словно она плакала несколько часов подряд. Осознав, кто именно ее познал, она утирает нос и отворачивается, сипло прошептав:              — Уйди.              Возможно, если бы ему это сказала какая-то незнакомая девчонка, которую он впервые видит в жизни, он бы так и сделал. Ушел. Бросил бы на произвол судьбы. Но тут сидела Марселин Кастро. Надменная самодовольная когтевранка, которая не один раз шипела на него, точно взбешенная кошка, кричала, ругалась с ним, так еще и оставила парочку синяков после многочисленных столкновений на квиддиче. Сначала она его раздражала, затем бесила, но сейчас… сейчас он испытывал некое чувство, схожее с уважением и почтением. Адриан знал, что она — сильная, целеустремленная и упорная. Прекрасные качества, которые он уважал. Чего уж таить, он уважал в ней и то, как она защищала Лиру и стояла за нее горой. Он давненько уже думал, что стоило бы хоть как-то поблагодарить Кастро за то, что вытягивает его сестру из различного рода неприятностей, выполняя тем самым его работу. Судя по всему, подходящее время для «благодарностей» настало прямо сейчас.              Адриан не ушел. Он двинулся к скамье, отчего Марселин сжалась еще сильнее. Она все еще всхлипывала, но старалась это делать тише и незаметнее, но у Адриана на слезы слишком хорошо наметан глаз. Не зря все детство он успокаивал сестру, после ухода отца.              — Что случилось? — мягко спрашивает он, усаживаясь рядом на скамью. Он наклоняется, пытаясь высмотреть лицо Марселин, но волосы закрывают весь обзор.              — Ничего, — тихо бурчит она, настойчиво продолжая хлюпать носом.              — Если честно, твои эмоции совершенно не тянут на «ничего». А если ты страдаешь из-за «ничего», то у меня большие вопросы к твоей психике.              Марселин шипит, оборачивается и хочет выплюнуть что-то язвительное и злое, но слова застревают у нее в глотке, когда она видит лицо Адриана. Он сидит спокойно, расслабленно и смотрит на нее с мягкой улыбкой. Серые глаза Марселин встречаются с его глазами, голубыми, точно безоблачное небо в самый теплый майский день. Вся злоба и ненависть уходят, оставляя лишь удивление и непонимание.              — Тебе-то что? — сбивчиво спрашивает она, отводя взгляд. — Не твое дело…              — У тебя есть потрясающая возможность сделать его и моим делом. Знаешь, сбросить груз ответственности, — Адриан тихо усмехнулся, — можешь даже попробовать сделать все это моей проблемой, которую я, возможно, смогу решить.              Марселин поджимает губы. На мгновение Адриану кажется, что она пытается сдержать желание горько улыбнуться.              — Это не решить. Я пробовала. Бесполезно. Все мои действия приводят только к тому, чего я пытаюсь не допустить.              — Надеюсь, пробовала с той же настойчивостью, как тогда… помнишь, сбросила меня с метлы, и мы вместе полетели вниз на товарищеском матче?              Марселин резко обернулась и возмущенно зашипела на него:              — Хватит издеваться надо мной! Ты совершенно не помогаешь и…              Адриан улыбнулся настолько искренне и ярко, что Марселин вновь сбилась. Она смотрела на него, все пытаясь подобрать слова, но они все магическим образом пропадали из ее головы. Снова и снова. Адриан посчитал это знаком, невероятно удобной возможностью действовать.              — Я не издеваюсь, просто пытаюсь понять суть проблемы. А, так как ты совершенно не хочешь со мной ею делиться…              — Да, не хочу, — недовольно буркнула Марселин, слегка отползая от Адриана.              — …то я пытаюсь поддержать тебя так… И, думаю, у меня прекрасно получается!              — Ничего у тебя не получается!              Адриан улыбается и, наклонившись к ней, усмехается:              — А вот и нет.              — А вот и да, — пытается противоречить ему Марселин.              — А вот и нет!              — А вот и да! И хватит…              Адриан среагировал быстрее Кастро, пытавшейся подобрать гневное слово. Слегка приблизившись, он легонько стукнул ее пальцем по носу, отчего Марселин впала в полнейший ступор, не понимая, как на это реагировать. Адриан заметил, как на щеках у нее проступил легкий румянец, отчего ощутил невероятное удовольствие и странное приятное чувство в груди, схожее с счастьем.              Я заставил ее смутиться. Что же, это определенный успех.              — Что «хватит»? — спросил он с хитрой улыбкой.              — Х… х… — совершенно смущенная, она не могла подобрать слов. Она во все глаза смотрела на него и не знала, как быть в такой ситуации и действовать. К собственному удовольствию, Адриан заметил, что слезы на ее глазах более не проступали.              — М? Не слышу тебя!              — Ты… я… — Марселин замерла, а после замотала головой, стараясь вернуть мысли в нужное русло. — Ты сбил меня!       — О, я старался! А я получу за это награду?       — Нет! — тут же рявкнула Марселин, после чего вскочила с насиженного места. Развернувшись, она гневно уставилась на него. — Ты… ты невероятный осел!       Адриан улыбнулся. Откинувшись на каменную стенку, он закинул руки за голову и довольно кивнул.       — Ага. А кто я еще?       — Придурок!       — Бывает такое…       — Невероятный идиот!       — Угу.       — Ты… ты…       И вот, слова снова заканчиваются. Марселин выдыхает, ее плечи опускаются, а все ее тело целиком расслабляется. Она непонимающе смотрит на Адриана, все это время спокойно и миролюбиво следившего за ее тирадой.       — Лучше? — уточняет он, заметив ее взгляд.       Марселин кивает. Проведя рукой по лицу, она слегка массирует глаза, после чего выпрямляется и, посмотрев Адриану точно в глаза, произносит:       — Спасибо. Гораздо лучше.       — Обращайся! Всегда готов прийти на помощь в трудную минуту! — Адриан подмигивает, после чего отталкивается от стены и наклоняется вперед, широко расставив руки. — Теперь обнимемся?       Марселин посмотрела на него оторопевшим взглядом, после чего возмущенно вскрикнула:       — Да никогда в жизни!       — Никогда не говори «никогда», Кудряшка!       Адриан и Марселин одновременно вздрагивают, заслышав посторонний голос. Кастро оборачивается, а Адриан резко поднимается с места и замирает, заметив Фреда, выходящего из-за угла коридора. Уизли скользит веселым взглядом сначала по Марселин, явно возмущенной, потом по Адриану, улыбка которого моментально растаяла.       — Я помешал? — хитро спрашивает Фред.       — Ты не должен быть еще на трансфигурации? — мрачно уточняет Адриан.       — Помешал, — довольно констатирует факт Фред, после чего тут же становится серьезным. — Профессор МакГонагалл тебя искала. Сказала, что получила весточку от профессора Грюма. Лиру доставили в лечебное крыло, ей стало плохо во время занятий.       — Что? Почему? — Марселин испуганно дернулась, словно ей отвесили пощечину. — Что случилось?       — Подробностей не знаю. Джордж пошел ее проверять, пока я двинулся за ее братом. Ну, — Фред повел плечом, — и за тобой, получается. Может, пойдем в крыло? Дела, судя по всему, не очень.       Сглотнув, Адриан быстро кивнул. Бросив обеспокоенный взгляд на явно перепуганную Марселин, он вместе с ней и Фредом двинулся по направлению к лечебному крылу.

✵❖✵

      Лира чувствовала себя рыбой, попавшей в сеть. Она барахталась в вязкой тьме, брыкалась, билась, силясь выбраться из заточения и наконец-то добраться до заветной свободы. Не выходило: при каждом ее движении незримые путы стягивались на ее теле сильнее, заставляя испуганно подвывать. Кричать она не могла. Каждый раз, когда Лира открывала рот, она тут же захлебывалась непонятной горькой жижей, от которой начинало тошнить.       До нее доносились голоса. Встревоженные, обеспокоенные, иногда громкие, иногда тихие. Лира отчетливо понимала, что ее куда-то несли. Она ощущала прикосновения магии к телу, чувствовала аромат травяных настоев. Она знала, что там, где-то за тьмой, существовал ее мир, шла ее жизнь, до которой она сейчас попросту не могла дотянуться. Словно между ней и реальностью ныне возвышался барьер, позволяющий ощущать, но не быть полноценной частью другой стороны.       Лире казалось, что прошли часы, дни. Она безвольно ворочалась во тьме, пока не ощутила чье-то прикосновение. Мягкое, заботливое, убаюкивающее. Лира постаралась сконцентрировать все свое внимание на этом чувстве и потянулась за ним, хватаясь за него, точно, как за протянутую ладонь. Вязкая влажная тьма дернулась, постаралась остановить ее, но Лира была уже далеко. За барьером. В ее мире.       Стиснув руками одеяло, Лира резко вздохнула и разлепила глаза. Мир вокруг сверкнул размытыми яркими кляксами, из-за чего тут же заболела голова. Она застонала, зажмурилась и помотала головой.       — Все. Теперь она точно здесь.       Голос раздался над ней. Заставив себя разлепить глаза, Лира проморгалась, после чего посмотрела прямо перед собой. Размытая фигура стала обретать очертания, после пришла и четкость. Темное одеяние, промокший плащ, капюшон и маска, скрывающая нижнюю часть лица.       — О-о-ох, — невольно простонала Лира и поморщилась. Вот кого ей сейчас не хотелось видеть, так его.       Айзек опустил на нее холодный оценивающий взгляд. Он явно хотел что-то сказать, озвучить критикующее мнение по поводу ситуации, в которую попала Лира, но не стал. Рядом раздался писклявый голос профессора Флитвика:       — О, невероятно! Не зря профессор Дамблдор обратился к вам за помощью! Лира, дорогая… Как ты себя чувствуешь?       — Н-нормально, — невнятно ответила Лира и содрогнулась всем телом. Холод и боль вонзили в нее свои клыки, пронзили кожу, добрались до мышц, взвывших от агонии.       — Ей нужен отдых, — коротко процедил Айзек. — Я поговорю с директором.       — Конечно-конечно! — снова донесся голос Флитвика. — Еще раз, примите мою искреннюю благодарность!       Айзек фыркнул, явно не разделяя огромного воодушевления профессора. Он кинул на Лиру мрачный взгляд, обещающий продолжение разговора, после чего исчез из ее поля зрения. Судя по звукам его удаляющихся шагов, он стремительно покинул лечебное крыло.       Лира попыталась приподняться на локтях. Профессор Флитвик, явно обеспокоенный состоянием своей студентки, оказался рядом и мягко надавил ей на плечо, призывая вернутся к постельному режиму.       — Дорогая, не напрягайся. Твой организм истощен. Ты должна сейчас лежать, но никак не двигаться. — Он вскинул руку, просияв в улыбке. — Я обращусь к мадам Помфри. Она подготовит тебе действенный настой!       Профессор Флитвик тут же отошел от кровати и обратился к кому-то неподалеку:       — Молодые люди, оставляю ее под вашу ответственность.              — Хорошо, профессор.              Лира навострила уши, услышав знакомый голос. Она вновь попыталась приподняться, но сил не хватило даже на это. Обессиленно взвыв, она вновь попыталась сесть и тут ей, как нельзя кстати, пришли на помощь.              — Тебе сказали не напрягаться, — недовольно буркнул Майло, появившийся по левую руку от нее. Он подхватил Лиру под плечо и мягко сжал. — Ты точно хочешь сесть?              — Конечно, она хочет сесть. Иначе бы не барахталась в кровати.              Справа от нее появился Джордж. Лира встретилась с ним взглядом и мысленно содрогнулась. Его, к слову, она тоже не хотела бы сейчас видеть, но разговаривать с ним куда лучше, чем с Айзеком.              Майло перевел на него тяжелый взгляд.              — Ты что, умеешь ее мысли читать?              Джордж встретил его взгляд и беззаботно улыбнулся.              — Конечно! Вот сейчас она думает, как же ей осточертела эта жизнь, как она рада нас видеть и… — Он опустил на нее взгляд и хмыкнул. — И она в гробу это все видала. Я прав?              Поджав губы, Лира сдержано кивнула.              — Помогите… сесть, — сипло попросила она, чувствуя, как ужасно сильно гудит голова.              Ребята моментально среагировали на ее просьбу. Майло, продолжавший поддерживать ее под плечо, поправил подушки и слегка придержал ее. Джордж же, приблизившись к ней, завел руку за спину и помог ей приподняться на месте, чтобы усесться ровнее. От его касания по коже вместо холода пробежало тепло, колючее, но ужасно приятное. Лира знала и понимала, что это были за чувства и ощущения, поэтому тут же постаралась их уничтожить. Со всей силы прикусив язык, она поморщилась и недовольно дернулась.              — Прости… — извинился Майло, хотя он не был причиной его дискомфорта.              — Все еще болит? — уточнил Джордж, убрав от Лиры руки.              — Нет, — недовольно шикнула Лира. Она поднесла руку к саднящим вискам и поморщилась. — Сколько я здесь лежу?              — Точно не знаем, но недолго. — Майло пожал плечами. — Нас на трасфигурации оповестила профессор МакГонагалл под конец занятия. Я и близнецы, — он кивнул в сторону Джорджа, — уже доделали задание, поэтому нас отпустили. Адриан где-то ходит, поэтому Фред отправился за ним. А вот Питера…              — Его не отпустили. — Джордж усмехнулся. — Слишком мало расписал о принципах повторной материализации.       — Значит… всего тридцать минут? — Лира выдохнула. — А мне казалось, что прошло несколько дней…       — А что именно случилось? — поинтересовался Майло. — Ты же была на ЗОТИ, верно?       Лира кивнула. Джордж и Майло выжидающе смотрели на нее, явно ожидая рассказа, поэтому она поведала им о произошедшем, скомкано и сдержано. Она, естественно, не упоминала появления Сииллы, а сбросила все на общую усталость и истощенность. Предположила, что профессор Грюм излишне сильно на нее надавил, из-за чего организм решил бороться иным способом, причем весьма оригинальным.       — Странно, — прошептал Майло, когда Лира закончила свой рассказ. — Зачем тогда они вызвали того мага? Айзека? Словно только он знал, как тебе можно помочь.       — Я не знаю, — соврала Лира, тут же отведя взгляд. — Не знаю, что он сделал, но мне действительно стало лучше.       — Да уж, этот ворчун появился весьма вовремя! — Джордж фыркнул. — Слишком удобно. Как думаете, он помогает школе с подготовкой к Турниру?       Майло пожал плечами, явно не зная ответа на вопрос. Лира же панически стиснула одеяло, прекрасно понимая, зачем на самом деле Айзек пришел в школу.       Если он догадается, что со мной будет? Меня исключат. Определенно исключат. И, возможно, отправят в Азкабан за применение темной магии. А что меня будет ждать там? Пытки? Ужасы? Мучения в объятиях дементоров?       — Эй, Лира? — Джордж, всматриваясь в ее лицо, слегка наклонился вперед. — Все хорошо? Ты побледнела.       Лира поспешно кивнула. Нет, сейчас о таком думать нельзя. Они догадаются, нужно молчать.       Майло тяжело поднялся с места. Лира, проследив за ним удивленным взглядом, испуганно сглотнула. Неужели, он все понял? Но нет, Майло ничего не говорил и, судя по усталости, отразившемся на лице, ничего не понял. Он просто окинул больничное крыло взглядом, после чего тихо произнес:       — Я отойду ненадолго, хорошо? — Он перевел взгляд на Джорджа. — Присмотришь за ней?       Лира ошарашенно посмотрела на Майло. С чего это вдруг он решил оставить ее один на один с Джорджем? Это что за гениальные выходки?       — Да, без проблем, — спокойно ответил Джордж, усаживаясь на ближайший свободный стул рядом с койкой. — За едой?       — Да. Захватить?       — Конечно. — Джордж посмотрел на Лиру. — Тебе принести чего?       Лира теперь ошарашенно посмотрела на Джорджа. Тот воспринял ее взгляд по-своему, поэтому принялся пояснять:       — Сейчас время обеда. Лучше захватить тебе хотя бы бутерброды, чтобы ты не умерла потом от голода.       — Хорошо. — Майло кивнул. — Тогда все принесу. Не скучайте.       Лира впилась возмущенным взглядом в удаляющегося Майло, не имея возможности ни покрыть его с ног до головы трехэтажными возмущениями, ни крикнуть ему в след. Он бросил ее ради еды! Еды! Оставил ее один на один с Уизли, которого она и видеть особо не желала!       Предатель. Самый настоящий предатель!       Помещение погрузилось в многозначительную тишину. Только из кабинета мадам Помфри доносились приглушенные голоса: профессор Флитвик что-то обсуждал с медичкой. Лира старалась смотреть куда угодно, но только не на Джорджа. Она видела периферическим зрением, как он наблюдает за ней с привычной довольной улыбкой. Лире очень хотелось стереть это нахальство и самодовольство, но не знала как. Двигалась она хуже садового слизня для каких-либо действий, что уж говорить про внятную речь?       — Мне вот интересно, — раздался мягкий голос Джорджа, — как долго ты будешь игнорировать мое присутствие?       Лира на секунду посмотрела на него, после чего вновь стала изучать помещение, которое и так слишком хорошо знала.       — Да ладно, Пташка, только не говори мне, что ты все еще злишься!       — Злюсь, ха! Еще мягко сказано, — буркнула Лира себе под нос.       — Ты же понимаешь, что та бомба не предназначалась тебе? Я думал, что мы уже все прояснили в Хогсмиде.       — То, что я услышала вашу позицию, еще не значит, что я вас простила, — буркнула Лира и тяжело кашлянула. Горло начало першить, из-за чего она принялась искать взглядом стакан с водой.       Искомое оказалось рядом на тумбе. Заботливая мадам Помфри побеспокоилась о комфорте и все подготовила заблаговременно. Слегка приподнявшись на месте, Лира вытянула руку и осторожно обхватила стакан. Холод неприятно уколол пальцы, но Лира не отдернула ладони. Вместо этого она стиснула емкость и попробовала поднять. В ответ на это рука заходила ходуном, затряслась вместе со стаканом, грозящимся вот-вот грохнуться обратно на тумбу. Несколько капель воды выплеснулось, попало на пальцы, отчего ладонь Лиры затряслась еще сильнее.       Стакан определенно должен был разбиться в дребезги, если бы не Джордж, пришедший ей на помощь. Он мягко накрыл руку Лиры своей ладонью и сжал, помогая удержать стакан. Лира, не ожидавшая такого прикосновения, испугалась и уже хотел было одернуть руку. Не удалось, Джордж держал ее крепко.       — Ты могла просто попросить, — спокойно сказал Джордж, посмотрев ей точно в глаза.       — Я бы смогла взять его сама, — с напором выдавила Лира, встретив его взгляд. Она пыталась сконцентрироваться на разговоре, но мысли постоянно убегали к руке Джорджа, к его пальцам, покоящимся прямо на ее подрагивающей ладони и проклятом стакане.       — Пташка, ты совершенно не умеешь лгать.       Придвинувшись на стуле, Джордж приблизился к ней и помог поднести стакан к ее губам. Лира не сопротивлялась, слишком сильно была поражена тому, что чувствовала. Ей было одновременно хорошо и паршиво. Злоба душила ее, напоминая о том, как Джордж вместе с Фредом опозорили ее перед Расваном, окатили каплями навоза. В голове всплывали моменты из прошлого года, когда вся ее влюбленность покатилась гиппогрифу под хвост буквально из-за одного решения и из-за одного слова. Гордость не позволяла закрыть на все это глаза и просто так простить Джорджа.       Но с другой стороны… Лира чувствовала что-то странное. Надежду. Слабенький и маленький огонек надежды, от которого в груди начало расцветать нечто, схожее с прекрасным и мягким цветком. Лира смотрела в карие глаза и старалась выцепить маленький знак, сигнал, что все еще возможно. Что есть малюсенький шанс, что его слова про «ошибку» были адресованы не ее чувствам, а действию, совершенному в не самый удачный момент.       Зачем же он еще мог прийти? Тот, кому все равно, не пришел бы. Но что, если это все просто дружеский жест, абсолютно несвязанный с чем-то романтическим? Может, он просто поддерживает, оказывает услугу?       Но вдруг? Вдруг?..       Лира сглатывает и, прежде чем отпить из стакана, коротко произносит:       — Я прощу тебя, если ты мне кое-что пообещаешь.       Джордж замер и слегка отвел стакан от ее губ. В его глазах мелькнуло любопытство, которое он даже не пытался скрыть.       — Я слушаю.       — Пообещай мне, что ты и Фред больше не будете донимать Расвана.       Как только Лира упомянула имя выходца из Дурмстранга, улыбка на лице Джорджа тут же померкла. В глазах промелькнула такая жгучая неприязнь, что Лира успела пожалеть о собственной просьбе.       — Не будете никак испытывать на нем свои… «открытия» и издеваться, — с напором продолжила она, стараясь закончить мысль. — Он не такой уж и плохой, как вы думаете…              — Он? Неплохой? Да по его лицу видно, что он одной породы с Малфоем!              — Это не так! — протестующе воскликнула Лира. — Поверь мне, он хороший парень. Просто… просто не совсем умеет ладить с незнакомыми людьми.              — «Хороший парень»? — повторил Джордж, поморщившись и сделав такой вид, словно его сейчас стошнит. — Тогда я должен быть самым невероятным и потрясающим парнем в твоей жизни!              — Хватит!              Лира вскинула руку и чуть не задела стакан, который Джордж продолжал удерживать неподалеку от нее. Несколько капель выплеснулось на одеяло, но Лира даже не обратила на это внимание. Она посмотрела парню в глаза и грозно спросила:              — Ты хочешь со мной помириться или нет?              — Брось, Пташка, ему не помешает немного…              — Я серьезно!              Джордж тут же захлопнул рот. Он явно хотел что-то сказать, но не спешил выказывать недовольство или оказывать сопротивление. Видимо понимал, что с ней абсолютно бесполезно спорить.              — Да, — тяжело выдохнув, произнес он, — я хочу с тобой помириться.              Лира выжидающе смотрела на него, не собираясь ни поторапливать, ни выводить к нужным словам. Закатив глаза, Джордж недовольно тянет:              — И я обещаю, что не буду его изводить сверх меры…              — Джордж!              — Это мой максимум! На большее меня не проси. Хмурым придурком я все равно буду его называть.              — Это, во-первых, некрасиво и невежливо. А во-вторых…              — А во-вторых, он переживет. Все верно! — Джордж усмехнулся. — Ну что, я прощен?              Поджав губы, Лира внимательно всмотрелась в веснушчатое лицо Уизли, пытаясь понять, насколько правдивы и искренне были его слова. Действительно ли он будет держать слово? Возможно. В противном случае она действительно перестанет разговаривать с Джорджем, да и с Фредом за одно. Но будет ли это подходящим наказанием для него?              Или же это станет наказанием для меня?              Сглотнув вязкую слюну и вновь ощутив, как беспощадно саднит горло, Лира кивнула.              — Да. Ты прощен.              Джордж самодовольно усмехнулся и гордо вскинул голову.              — Я так и знал, что ты не устоишь перед моим очарованием!              — Я не…       Лира не успела договорить. Джордж настойчиво поднес стакан к ее губам, надавил на них стеклянным краем, раскрывая и заставил пить. Лира поморщилась, но сопротивляться не стала. Прикрыв глаза, благодарственно принимала прохладную влагу, продолжая чувствовать теплое прикосновение Джорджа и то, как мягко и заботливо он удерживал ее руку.              Выпив все до последней капли, Лира отвела руку в сторону. Джордж заботливо перехватил стакан и, отстранившись, вернул стакан на тумбу. Тепло его руки все еще согревало пальцы Лиры, но без него тут же стало холодно и неуютно.              — Судя по всему, тебе становится лучше, — осмотрев ее лицо, отметил Джордж, выпрямившись на стуле. — Как самочувствие?              — Лучше, — Лира уверенно кивнула. — Думаю к вечеру я…              Дверь в больничное крыло с тихим лязганьем открылась. Вздрогнув, Лира подняла испуганный взгляд, опасаясь, что за ней вернулся Айзек для допроса. Но вскоре она услышала знакомое лязганье протеза, а следом за ним узрела и его владельца. Профессор Грюм, тяжело опираясь на посох, прошел вперед и, найдя взглядом ее койку, фыркнул.              — А, вот ты где. Уже бодрячком? Хорошо.              Его магический взгляд, быстро оценивая обстановку, метнулся в сторону Джорджа, после чего стал осматривать углы больничного крыла, выискивая врагов. Сам же Грюм нервно дернул головой и посмотрел на гриффиндорца.              — А, мистер Уизли. Присматриваете за ней? Правильно, дополнительная защита и бдительность никому не повредят.              И, не дожидаясь ответа Джорджа, он, прихрамывая, двинулся к койке. Лира обеспокоенно проследила за ним и несколько напряглась.              Неужели он будет меня допрашивать? Айзек все ему рассказал? Меня отправят в Азкабан?              Панические мысли одна за другой закружили у нее в голове. Джордж, явно заметивший ее переживание и страх, пододвинулся к ней ближе, как бы невзначай опираясь рукой на край койки. Если Грюм это и заметил, то не обратил на этот жест особого внимания. Мракоборец просто засунул руку в карман плаща и, покопавшись в нем несколько секунд, вынул нечто на свет.              — Не советую тебе его больше терять, — проговорил он, опуская находку на стол. — В чужих руках оно может сыграть с тобой злую шутку.              Лира во все глаза уставилась на тумбу, с ужасом понимая, что чуть не потеряла. Грюм, тяжело хмыкнув, отошел от тумбы и, одарив не самым любезным взглядом Джорджа, двинулся к заветной двери. Только когда звук лязганья его протеза стих, Джордж повернулся к Лире и, бросив непонимающий взгляд на тумбу, спросил:              — Что это?              Лира вытянула подрагивающую руку. Пальцы прикоснулись к гладкой поверхности камня, тут же в ответ одарившем ее убаюкивающим теплом. Осторожно сжав его, Лира прижала руку к груди, к самому сердцу, чувствуя, как камень подрагивает в такт его биению.       Если бы не профессор Грюм… если бы не он, я бы его потеряла! Точно бы потеряла! Никто не стал бы искать по всей школе маленький сверкающий камушек.              — Мой камень-хранитель… — тихо прошептала Лира, прикрывая глаза.