Белая ночь.

И вот наконец очередное дело, было закончено. Парни уже сидели в номере. Линч пересматривал отснятые материалы, а Джон искал в сумке свои препараты. После того, что случилось он не мог нормально спать даже один, когда рядом Линч ещё хуже, а на одной постели ему было сложно даже просто лежать рядом. Он боялся что навредит. Егор много раз говорил, что всё хорошо, что они успели исцелить Джона до полного превращения, но это не особо помогало. Закидывая в рот 2  горьких белых таблетки, и лавя на себе недовольный взгляд, запил водой кривясь от вкуса. Егор оставил камеру на тумбе и сел на кровати с другой стороны. – Может быть тебе стоит... Начал было Линч, но Очкастый перебил. – Нет не стоит. Я... Я в порядке. Его голос был твёрдым, но в нём слышались взволнованные ноты. Егор вздохнул касясь на приятеля, как тот снова включает музыку и надевает наушник. Обычно он выключал звуки медиа с телефона и включал только на наушниках, чтобы если те сели, не разбудить друга, и не проснутся самому. Но кажется в этот раз он забыл об этом, да и сам Егор на это никогда не обращал внимания. Через пару минут парни наконец улеглись, Линч из-за усталости почти моментально провалился в сон. А Джону пришлось пару минут повертеться. В итоге он не выдержал и слегка коснулся своей рукой руки Егора. Мягкая. Тёплая. И через пару минут тоже погрузился в сон.

***

Джон открыл глаза в красивой лесистой местности. Рядом шумел буйный водопад, а в водоёме, точнее в большом озере в которое он падал отрожалась белая луна. Полная. Такая красивая. Одинокая. Он ощутил лёгкую прохладу, его волосы трепал несильный ветер, а в нос ударил знакомый, родной, любимый запах. Запах того человека. Кофе и сирень. Это был запах его любви, или он чувствовал сирень потому что рядом с ним, было куча кустов сирени. Розовой, белой, фиолетовой, нежно розовой и как ни странно сиреневой, а кофе, потому что Линч оставил кружку с недопитым напитком на тумбе рядом, но уже где-то там, в реальности, не здесь. Джон тряхнул головой сгоняя мысли и наконец услышал пробевающуюся в сон мелодию. Он узнал её с первых нот. Знакомая тональность ре диез минор. И ему сразу стало ясно, как он проснется, с каким чувством. Через секунд 15 зазвучали знакомые ми соль си си соль ми ля фа-диез ре соль фа-диез ми ми фа-диез соль соль ми до фа-диез ре си ми. Потом снова. И через секунду знакомые вызубреные даже не специально слова.                Белая ночь сиреней и листву Ветер качает то робкий то смелый. Ветер действительно качал ветви сирени, дул в лицо парню и перебирал его шелковистые пусть и взлохмаченные волосы.                В белую ночь в час когда я усну Приснится мне сон удивительно белый. И действительно, удивительно белый сон. Всё слишком светло этой белой ночью. Пускай это не первый такой сон, Джон раз из раза удивлялся буд-то в первый раз, до чего же светлая и тёплая эта ночь.                Птица взмахнёт волшебным крылом И я появленье твое угадаю. Рядом с ним пролетела птица, взмахнула серебристыми крыльями взмывая в верх. В голове Джона пронеслись мысли, когда же он увидит, того самого человека. Того, которого любит, там кем дорожит, и низа что на свете не хочет отпускать, и отдавать их серому злому городу.                В белую ночь мы с тобою уйдём Куда я не знаю куда я не знаю. Проигрыш секунд 13. И Джон наконец увидел знакомую фигуру, и родные, любимые зелёные глаза. А Салтыков запел.                Белая ночь опустилась как облако Ветер гадает на юной листве Ветер разнёс запах сирени, и воды по всей опушке казалось даже по всему лесу. В один порывы он сорвал пару слабеньких цветков и пронёс их мимо лица человека стоящего напротив Джона, всего в паре метров. Тот поймал один из них и подойдя почти в плотную к Джону заправил прядь волос за ухо и вплёл в его волосы.                Слышу знакомую речь вижу облик твой – Джон. Позвал голос. Человек напротив него, был прекрасен, а в свете луны, казалось, что он творение самого бога. Для него, для Джона. В голове осела неприятная болезненная мысль, а сердце с болью сжалось. „Он любит не меня". Голубоглазый уже положил ладони на плечи любимого и чуть придвинулся когда Салтыков пропел ту строку, которую Джон ненавидел.                Ну почему это только во сне. Парню нравилась эта песня, музыка, да и группа тоже, но эта строчка, буквально выбивала в реальность из сладкого мягкого сна. Из тёплых нежных объятий. Ведь сейчас, он обнимал человека стоящего рядом, и он его обнимал и прижимал к себе зарываясь носом в волосы, пока сам Джон уткнулся тому в плечо. Виктор повторил припев.                Белая ночь опустилась как облако Ветер гадает на юной листве Слышу знакомую речь вижу облик твой Ну почему это только во сне. –Почему это только во сне? Шёпотом спросил Джон. Непонятно кого, себя или человека стоящего рядом и обнимающего его. Тот прижал его крепче и сказал. – Я скучал. Давно мы не виделись. Кажется он не услышал вопрос, или просто решил проигнорировать. Если подумать как он мог давать ответ если Джон не знает ответ на него. А человек которого он обнимает плод его фантазий. Нет, человек то есть, но он точно не станет обнимать Джона вот так, шептать такие слова и гладить спину, плечи, голову, прижимая к себе.           Краска зари небесная высь Над двумя людьми, пусть и в светлую ночь, был виден млечный путь, уходящий за горизонт, а в нём, яркие светящиеся огни. Звёзды.           Жаль что виденья мои все короче И правда. Сны Джона всё короче и короче. Он долго ждёт пока придёт его любовь, и мало проводит с ней время. Просыпался. Часто даже за минут 30-40 до будильника. А потом не может заснуть. И каждый раз, перед тем как он просыпается, мир начинает рассыпается в прах, запохи исчезать, свет тухнуть. Последним растворялся, прямо в его руках тот человек. Шепча на прощание слова о любви. И лишь музыка остовалась всегда. Она звучала когда он засыпал, когда спал, просыпался, готовил завтрак, пускай не всегда, но готовил. Или когда они с Линчем ехали на новое задание, когда писал очередную книгу. У него их наверное уже вагон и маленькая телега, но ни одну он не выпустил.           Сон повторись я прошу повторись Это пепел Виктор? Нет. Джон попросил шёпотом. Онлюбил этот сон. Знал, что всё не поностоящему, и через пару часов, или даже через несколько минут всё начнёт рассыпаться и таять прямо в его руках.                Но так коротки эти белые ночи В сердце одну надежду таю И восходящему дню улыбаюсь Джон улыбался. Он улыбался тому человеку когда видел на Яву. И ночи. Ведь знал, что с её наступлением, снова увидит того человека, но он уже будет обнимать его, прижимать к себе, шептать на ухо о любви, согревать своим теплом, и невесомо целовать. Джон не чувствовал поцелуев, только объятия. Прикосновения. За частую поглаживания по голове, спине. Иногда по щекам. И очень очень редко, но ощущал поцелуи в лоб, и то как тот человек целует его руки.                Верю что я не во сне наяву С тобой повстречаюсь с тобой повстречаюсь И снова пройгрышь. Джон давно не верил не надеялся, что это всё когда нибудь, будет не во сне. Что всё когда нибудь станет реальностью. Ведь человек перед ним, никогда не посмотрит на него с любовью, нежностью, именно в рамонтическом плане. В дружеском, да, но не так как смотрел на этого человека Джон. В голубых глазах засияли огни, губы соприкоснулись. Невесомо. Неощутимо. Тела прижались ближе друг к другу, а поцелуй остовался невинными и нежным. Мурашки пробежали по коже. Они отстранились и его любовь заправила прядь волос за ухо, но уже погладила по щеке. Тёплая рука коснулась его щеки и немного поглаживала.                Белая ночь опустилась как облако Ветер гадает на юной листве Слышу знакомую речь вижу облик твой – Я люблю тебя. Спасибо что ты есть, спасибо что ты со мной. Человек напротив ещё что-то говорил, переводя свою руку га голову Джона, поглаживая её, в итоге оставляя её в волосах парня. Но ничто не вечно. „Ничто не вечно под луной". Луна поблекла, водопад испарился, звёзды потухли вместе с млечным путём. Запах сирени в прочем как и она сама растворились в воздухе. Трава начала рассыпаться, а человек напротив прижался к Джону и растаял в его объятиях. Странно, слишком рано. Не успел закончить мысль Джон, как отвратительный звук пронзил тишину, и оборвал на пару секунд музыку. Он обозначал что наушники разредились. И открывая глаза уже в реальном мире, первое что он услышал, не привычное сопение друга рядом с боку, а музыку, которая играла уже не из наушников, а из динамика телефона. Почему это только во сне. Сопение Линча он конечно тоже услышал, но не привычно, рядом с боку, а над ухом. Буквально секунда потребовалась, чтобы понять. Они лежали в обнимку, а рука Линча была зарыта в волосах Джона. Он сглотнул ком в горле и тут же потянулся за телефоном чтобы выключить мелодию и не увидел как Линч, тоже проснулся. А в это время Салтыков все пел и пел.                Белая ночь опустилась как облако Ветер гадает на юной листве За окном шумел ветер, перебирая листву и цветы сирени.                Слышу знакомую речь вижу облик твой – Джон? Послышался знакомый родной голос, до того как Парень отключил мелодию, они всё ещё лежали в обнимку прижимаясь друг к другу. И в голове Джона возникла мысль, а что, если всё это сон? Всё ещё сон. Ведь не могли они так спать. Джон конечно мог во мне прижаться к Линчу, но разве тот стал бы прижимать его в ответ, гладить по голове, плечам... Нет конечно нет. Ну почему это только во сне. Последнее что пропел Салтыков перед тем как музыка оборвалась. И только тогда Джон заметил, что чувствует и запах сирени за окном... Или этот запах был совсем рядом? И запах кофе который вроде бы исходил от отставленной на тумбе кружки с недопитым напитком, а вроде вот он, в его руках. Зелёные прекрасные глаза которые смотрели на Джона искренне, мягко, тепло. Тёплые руки что прижимали его к себе. Слышал тиканье настенных часов, слабый ветер за окном, и щебечещую ласточку. – Извини, что разбудил. Наконец ответил Джон снова поворачиваясь к другу, но не прижимаясь. – Да ладно, всё хорошо? Ты.. какой то красный. Линч прислнил ладонь ко лбу приятеля, на что тот покраснел сильнее, но не стал отстроняться – Да... Всё хорошо . Глаза забегали по лицу, осматривая, буд-то пытаясь вычислить признаки лжи. Ведь правда, не всё хорошо. Джон просто не верил, что это происходит. На часах 2:59 глубокая, но как никогда светлая ночь, и тишина, которую нарушают лишь ветер, и часы. И через несколько секунд её нарушил родной, знакомый голос Линча. – Я же вижу, что нет. Ты ворочался во сне, и прижимался, тебе снилось что-то плохое? Егор выпустил Джона из объятий и присел на кровати и заглянул тому в глаза. Нежно голубые, будто небо светлым тёплым днём. Даже... утром. – Нет не плохое... Ответил Джон, и тоже привстал, но он планировал сходить на кухню и попить воды, врятли он снова уснёт. Несмотря на то, что действие препаратов всё ещё действовало, он чувствовал лишь лёгкую сонливость, не более. – А честно? Взгляд Линча стал строже. – Не сказать, что плохое. Грустно сказал Джон садясь на кровати, и ставя ноги на прохладный пол, поворачиваясь как бы спиной к Егору. – Скорее, плохо что это только сон. Признался очкарик с чу́дным голосом, вставая с тёплой постели. –А если не секрет, что тебе снилось? Взгляд да и голос, Егора стал мягче. – Секрет. Сказала Джон и потопал на кухню. Линч вскочил с места и догнал Джона. – Ну скажи протягивая последнюю и, жалобно простонал тот. На что получил отрицательное качанние головой. Джон прошёл на кухню. Подошёл к шкафчику, взял кружку после к столу, налил воды из под фильтра, и всё это под негромкие просьбы друга. – Скажи! Скажи! Скажи! Ну скажи! Ну Джон! Ну скажи! Неунимался Егор. Джон развернулся к Линчу упираясь руками в столешницу и немного присаживаясь на неё. И стоило ему сделать глоток воды и посмотрееть в зелёные глаза, как Линч резко положил руки на стол прижимая Джона к нему и сам встал ближе. – А ну говори! Что за детский сад ромашка вторая группа?! –Ты не отсанешь от меня? – Не-а! Джон сделал ещё пару глотков воды и поставил кружку на стол, посмотрел в глаза Егору, набрал воздух в лёгкие, и тихо на выдохе сказал. – Мне снился человек которого... Который... которого я люблю, и который мне дорог... Ну... Не как друг.... И мнеьэьгрустно, от того, что то что мы делали никогда невоплатится в жизнь. – А что такого вы делали? Хитро ухмыльнулся Егор и подвинулся ещё ближе. – Обнимались. –И? – Ну поцеловались, и всё. Просто ответил Джон, только сейчас он понял, о чём подумал Линч и строго взглянул на него. – А ты о чём подумал? – О том что он сожрал твои крылышки и ты сожрал его. Сказал Линч, первое что придумал. Джон открыл рот собираясь что-то сказать, но не успел. Егор перебил. – То есть ты влюбился и мне не рассказал? Гад! А ну признавайся! Кто это? – Не скажу! – Что за секреты? Возмутился было Егор, но Джон быстро сказал. – Ты... Ты не поймёшь. – С чего ты взял? – Я знаю! – А если так? Линч встал почти вплотную отлепил руки от столешницы и стал щекотать Джона. Тот закрыл рот рукой и залился смехом пытаясь выбраться из рук друга, но не учёл, тот факт, что он все ещё прижат к столу, что даёт присущество журналисту. – Ну хватит! Всё ещё смеялс Джон. – Скажи! И перестану. Улыбался Егор, но через несколько минут, сам прекратил. Джон молчал как портизан. Что ещё делать, ну не защекотать же до посинения. Они немного устало, и тяжело дышали, Джон подумал, что всё, сейчас Линчьпойдет спать, но не тут то было. Он снова прижал его к столу и посмотрел в глаза. – Линч... – М? Егор не сверлил взглядом. Он изучал, пытался найти в них ответ. – А тебе кто-то нравится? На пару минут повисла тишина. Егор не сказал в слух. Он кивнул. Уверенно. Но чего он ждал? Не был уверен рассказывать ли это Джону? Или, не был готов рассказать кто это. Знал ведь что за этим последует вопрос. – Кто? Так и произошло. Джон спросил. – Давай так, на сщёт три, говорим одновременно идёт? Предложил Егор. – Один. Вместо ответа. – Два. – Три. Это парни произнесли одновременно и снова на пару секунд в комнате повила тишина, а после её нарушил тихий смех обоих. – Так нормально. Голос Джона прозввучал как-то слишком серьёзно. Он сам даже удивился. – Хорошо. Спокойной ответил Журналист. Один Два – Ты. Зазмурившись тихо сказал Джон. – Ты. В это же время громко и твёрдо спокойно глядя в лицо друга сказал Егор. Писатель широко распахнул глаза и посмотрел на друга. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Журналист устал ждать, склонился и медленно поцеловал. Закрыл глаза, одну руку переложил возлюбленному на талию в другой взял лицо в ладонь прижимая у себе. Мягкий, невинный и нежный поцелуй. Джон даже не сразу понял что произошло, несколько секунд он стоял в оцепенении, но потом глаза сами закрылись а руки потянулись к волосам, зарылся в них пальцами и прижал ближе. Тая на руках Егора, он так же нежно и мягко отвечал ему на поцелуй. Через минуту они отстранились друг от друга нежно глядя в глаза. – Я люблю тебя. Уверенно сказал Егор не отпуская своего особенного друга. – А я люблю тебя. Сказал писатель, глядя в глаза любимому. Они снова соединились губами. Поцелуй был другой. Не такой невинный, но мягкий. Нежный. Француски. Языки сплелись кружась в танце. Нежность и чувства в эту ночь перестали быть тайной. Джон испугался, что сейчас проснётся. Ведь это не могло быть взаправду. Но нет. Не проснулся. Это было по-настоящему. А за окном, светила белая луна освещающая два влюблённых силуэта.