Сквозь небо и боль

      На базу он прибыл достаточно поздно, ехал последним поездом, потому что явиться должен был только завтра. Он не знал, примут ли его, но очень на это надеялся. Оставаться дома было уже невозможно. Со всех сторон давили на то, что время для отъезда неподходящее.       На пропускном пункте возникла заминка, охранник не желал пускать его, хотя все документы подходили.       — Понимаете, как вас там? Юрий Владимирович, — глянув в паспорт, заговорил мужичок, — У нас тут все строго. Вы зачем раньше приехали?       — Я уверен, что это не такая большая проблема. — Юра старался говорить вежливо, но он очень устал с дороги, так что охранник действовал на нервы.       Он не знал, сколько бы еще простоял там, пытаясь упросить впустить его, но мимо, на его счастье, проходил, судя по форме, подполковник, которого привлек шум. Тот смог уговорить охранника, что ему ничего за это не будет. Обязался показать ему все и взять его под свою ответственность.       — Как вас зовут? — спросил подполковник, когда они уже шли мимо пропускного пункта.       — Юрий Владимирович.       — Алексей Петрович. — он протянул руку для рукопожатия, и Юра неловко перекинул сумку из одной ладони в другую, чтобы ответить на него.       Вместе они прошли вдоль казарменных и административных сооружений, чтобы дойти до зданий, которые представляли из себя небольшое общежитие для медицинского персонала и здание самой больницы, предусмотренной на случай серьезных травм.       — Я бы с радостью показал остальное, но уже поздно. Да и вы, думаю, устали, так что вам нужно отметиться и устроиться. Все остальное ждет вас завтра, но вы и без меня знаете.       — Да, спасибо большое за помощь.       Юра кивнул на прощание, и подполковник пошел в обратную сторону.       В общежитии дела обстояли проще, им заведовала строгая женщина в возрасте, которая только отругала его, как юнца, но пустила в комнату, которую ему выделили. Та была не очень просторной, но со всем необходимым, располагалась с восточной стороны.       Юра поставил сумку с вещами на покрывало без единого залома. Он очень надеялся, что не пожалеет о своем решении. Он окончил обучение чуть меньше года назад, тогда его определили в клинику, где работал отец. Юра не очень хотел находиться под его контролем и думал перевестись куда-нибудь. Желание уехать подальше завело его на аэродром в глубине страны, где на связь с родственниками можно будет выходить реже. Родители, в особенности мать, отговаривали его, как могли. Нарастающая напряженность в мире заставляла их нервничать, но Юра знал, что все равно оказался бы или на базе, или на фронте, так что решил выбрать сам.       Юра знал, что с его дипломом и способностями его могли бы взять куда угодно, в любую престижную клинику, но ему этого совершенно не хотелось. Он не знал, кем хотел быть, и бежал от навязанного родителями, как мог. Это было его первым самостоятельным решением, так что надежд у него было много.       В вечер приезда ни с кем из мед персонала Юра так и не пересекся, что казалось ему странным. Однако уже на следующее утро, после того, как он чудом нашел столовую, ему за завтраком составила компанию миловидная медсестра. Представилась Маргаритой и сказала, что главврач просил ее все ему разъяснить.       — Очень приятно, Маргарита. — ответил на приветствие Юра.       Он окинул взглядом черные длинные локоны, обычно все медсестры их убирали. Темные глаза спокойно следили за тем, как он осматривал ее. Она в ответ рассматривала его светлые волосы, а потом посмотрела прямо в серые глаза.       — Прошу прощения. — откашлявшись, произнес Юра, — Просто, ваши волосы распущены.       Маргарита улыбнулась ему.       — Да, это вас удивляет?       — Там, где я работал, все их убирали. Просто не привык.       Она покивала ему.       — Вы не против, если я немного с вами поболтаю?       Маргарита создавала впечатление очень утонченной девушки, спокойной и вежливой. Но Юра видел в ее взгляде, что она не так хрупка, как кажется.       — Конечно.       — Мне сказали, вы приехали из Москвы. Что вас к нам привело?       — Сам не знаю. Захотел уехать, и все.       — Редко кто хочет уехать в такое место. — вздохнула Марго.       — Почему тогда вы тут?       Она опустила глаза, будто смущенно.       — Мой отец был летчиком во время Мировой войны. Мама медсестрой. Вот я и приехала сюда. Знаете, в мире все страшно, никогда не знаешь, что случится, а тут помогать буду.       Юра покивал. В его голове крутились только мысли о предстоящей встрече с начальством и последние слова матери. Надо найти возможность связаться с ней, он наговорил ей всякого и чувствовал себя плохо.       После завтрака Маргарита провела его по территории, показывая, где какие корпуса. Они прошли по аллее, вышли к взлетно-посадочным полосам, припорошенным снегом, которые виднелись вдалеке, там же, где маленькими казались огромные ангары для техники. Прогулялись мимо стадиона, где проходило построение у летчиков. Они задержались, когда Юра смотрел на множество мужчин, все они были такими разными. С летчиками он никогда знаком не был. Ему казалось завораживающим их стремление оказаться в небе на стальной птице, однако ему вполне хватало его места на земле.       Маргарита показала ему медицинский корпус, дотошно рассказывая про кабинеты. Юра видел, что она относилась к работе очень ответственно. Он это ценил.       Распрощались они около кабинета главного врача, куда Юре и следовало податься. Маргарита взяла с него обещание встретиться позже на вечерней прогулке. Отказываться не было причин. На авиабазе все было тихо, так что и дел у них почти не было. Марго рассказала, что серьезные травмы случались редко. Так, легкие ушибы да ссадины, с которыми медсестры справляются быстро. Как она сказала, летчики чаще приходят покрасоваться и получить толику женского внимания, чем из-за нужды.       В кабинет Юра входил с каким-то волнением, которого до этого не испытывал. Он был уверен в себе и своих знаниях и сохранял спокойствие, как и всегда.       — Так, вы у нас Юрий Владимирович, правильно? Входите, входите.       Главный врач, было видно, человек с военной выправкой. Сразу показался очень строгим человеком, не терпящим вольностей. Был крупным мужчиной, выглядел грозно.       Юра поздоровался, прошел в кабинет и сел. Его проинструктировали касательно его обязанностей. Сложных операций на базе почти не требовалось. Кого могли, увозили в ближайший город. Так что от него требовалось немного, участвовать в дежурствах и выполнять работу, которую просили. Медицинского персонала было не так много, так что он в силу молодого возраста обязывался помогать в случае необходимой транспортировки и прочего.       — А ты чего это к нам подался? — спросил вдруг главврач, пролистывая его документы, — Смотрю, человек ты видный, фамилию отца слышал. Чего не у него под крылом?       — Как раз потому, что не хочу к нему под крыло.       — Ну мест много, чего на базу поперся? Если тебя не напугала практика, это ты, конечно, молодец, но мы работаем с более страшными последствиями, чем рядовая операция. Ты это понимаешь?       Юра хотел бы высказать ему, что он не такой юнец, каким для него выглядел, но сдержал слова в себе. Тут его возраста были разве что медсестры, а врачей молодых он не видел. К тому же мужчина явно проходил через Финскую войну, видел многое, чего обычному человеку видеть не следовало. Так что Юра понимал, относиться к нему будут несерьезно. Особенно если об отце известно.       — Я все понимаю, Петр Сергеевич. Я отдаю себе отчет.       Юра говорил уверенно, привык держаться в обществе, в среде людей, многим его старше, но, если признаваться самому себе, он даже не думал об этом, и совершенно не знал, как отреагирует на подобное. Но он с детства был упертым, в нем это воспитали с пеленок, так что отступать он был не намерен.       — Ну посмотрим, посмотрим. Ладно. Иди на первый этаж, пусть тебя впишут в расписание дежурств.       Первый день прошел спокойно. Юра еще не понимал, как сложится его график, ему нужно было внедрить свои привычки, но со временем он подстроится. Он успел познакомиться с несколькими медсестрами, которые боролись за внимание нового молодого человека. Юра чувствовал себя несколько неловко, слушая шепотки, когда пришел за Маргаритой для вечерней прогулки, которую она назначила.       Они гуляли по скромному парку, который находился на большой территории базы. Маргарита легко взяла его под руку, и они шли вместе. В ее жестах не было никаких намеков, она просто легко с ним общалась.       — Можно личный вопрос? — спросила она спустя какое-то время их непринужденной беседы.       — Конечно.       — Вы не женаты? На вас нет кольца.       — Я весь в работе с самой юности. Не до этого. У меня есть отношения, но я в них не уверен. Это, скорее, отношения моих родителей с ее родителями.       Маргарита понимающе покивала.       — А вы?       — Да вот никак не срослось.       — Как же так, тут столько кавалеров?       Маргарита рассмеялась.       — Вы что, они почти все думают только о небе. О женщинах тоже, но живут им.       Юра покивал. Они прошлись еще немного, после чего он проводил Маргариту до ее комнаты. Вечер Юра провел за чтением учебной литературы, после нескольких неудачных попыток написать матери письмо.       Первые дни были похожи один на другой. Юра чувствовал себя неуютно. Ему приходилось привыкать к новой обстановке, еще более закрытой, чем дома. Он ходил тихо и ко всем присматривался. Казалось странным, что медицинские работники были там как признаки. Летчики с ними не общались, только прихорашивались перед медсестрами, но мужчины были сами по себе. И Юра был сам по себе. Никто не спешил с ним заобщаться, а он и не тянулся особо. Привык как-то один.       За летчиками наблюдал, когда те тренировались, или в столовой сидели. Они выглядели очень уверенными в себе, всегда о чем-то спорили и пытались доказать друг другу что-то. Они приносили с собой какой-то шум, пока их не успокаивали. Их свободолюбие рвалось наружу, стоило только на них посмотреть. Во многих глазах Юра видел тягу и любовь к небу, когда эти глаза горели перед учебными вылетами.       Юра же смотрел на улетающие в небо самолеты с бьющейся в груди тревогой. Летчики знали, что делали, он же видел в небе только опасность. Они будто не задумывались даже, что за собой несет их служба. Если раньше он не думал об этом, теперь каждый раз сердце заходилось в бешеном ритме, если их вызывали на вылет с возможными рисками. К такому их готовили часто, машины в небе были непредсказуемы. Зачастую отделывались легкими ушибами и шоком, но Юра не переставал думать о том, что каждый следующий вылет принесет за собой беду. Он смотрел в безумные глаза и не мог понять, какая сила вела их в небо.       Распорядок у Юры мало чем отличался от его предыдущей работы. Дел у него было не так много, так что посвящать время себе было очень просто. С утра он ходил на пробежки, после завтрака дежурил или учился, читая множество привезенных книг. Обедал часто с Маргаритой (та прямо-таки решила выделить ему это время, как по часам; завтраки она проводила с подружками, на ее ужины часто завлекали молодые люди, а она и соглашалась). С ней было приятно вести беседы о жизни за пределами аэродрома, в котором время, казалось, останавливалось. Новости узнавали только по радио, да и не обсуждал их никто. Старший состав постоянно проводил какие-то встречи, но врачей в известность никто не ставил. Только солдаты перешептывались между собой.       — Вижу тебя часто с молодым летчиком… — сказал Юра как бы невзначай, за эти пару недель Маргарита стала ему, как сестра, пробудила в нем какие-то чувства, требующие защищать (о летчиках у него складывалось мнение достаточно противоречивое, они действительно горели своим делом, но их мирская жизнь вызывала беспокойство).       Маргарита на его слова только улыбнулась, пряча лицо в кружке кофе. Поставив ее на стол, она задумчиво посмотрела ему куда-то за спину.       — Знаешь, им всем тут одиноко. Они только думают о себе много, но если с ними поговорить, оказываются очень неуверенными. Я просто дарю им время. Какие тут еще развлечения?       Юра покивал. Из развлечений действительно было немного, радио да книги, да и не место это. Да и не время… Новости становились все более тревожными, и каждый раз Юра думал о письме домой, так и не отправленном.       — Ты много читаешь, Юрий Владимирович. Но я ни разу не видела тебя в библиотеке.       — Пока хватает литературы из дома. Я не читаю художественных книг.       — Почему?       — Пустая трата времени.       Маргарита округлила глаза.       — Но ведь иногда полезно тратить время в пустую. Когда же ты отдыхаешь?       Юра пожал плечами, так уж его воспитывали. Времени хватало только на учебу и на конференции, на которые его брали с ранних лет.       — Мне вполне нравится.       Продолжать разговор Маргарита не стала, каждый был занят своим обедом, а в другой части столовой шумели летчики.       Юра маялся над письмом домой уже много дней. Каждый вечер безуспешные попытки летели в мусорку. Он не знал, с чего начать. Хотел извиниться за грубые слова, притом не хотел давать родителям возможности давить на его чувство вины, ведь его позиция оставалась такой же твердой. Юра признавал, что повел себя непристойно, высказывая свое мнение насчет родительского давления, он мог бы и сдержать себя, как делал всегда, но тогда позволил своей прямолинейности облечь чувства в слова и высказаться. Отец только смотрел сурово, будто не узнавал сына перед собой, а мать чуть не зашлась слезами. Это заставило сердце сжаться, но не отступить.       Юра походил по комнате, посмотрел на часы и понял, что уже поздно. На следующий день был плановый осмотр летчиков, что займет у них много времени (все больше летчиков постепенно прибывало на базу).       Летчики начали стекаться к медицинским кабинетам после утренних тренировок. Выстроились в коридорах в линию, ожидая своей очереди. Юра проходил по набитому проходу, слушая шепотки разной паршивости. Он знал, что на базе было всего два мед брата, которые могли проводить осмотр, но не занимались этим, поскольку некоторые летчики их всячески игнорировали, поэтому было проще поручить все это женщинам. Другие врачи осмотры не проводили. Видимо, Юра там был на правах младшего, он не знал, делал, что просили. Медсестры же сами охотно проводили осмотр строптивых летчиков, которые отказывались работать с мужчинами. Однако Юра не собирался вешать на них дополнительную нагрузку.       Войдя в свой небольшой кабинет, он открыл список проходящих осмотр, пролистал их папки, уже разложенные на столе. Когда он назвал фамилию первого летчика, в кабинет никто даже не заглянул. Юра нахмурился. Стычек ему совсем не хотелось. Он попробовал еще пару фамилий, но никто так и не отозвался. На мгновение появилась мысль, будто ему устроили какую-то проверку, назначив всех этих недовольных мужчин именно ему. Прижав пальцы к переносице под дужками очков, Юра вздохнул. Хотел было подняться, чтобы выйти и высказать им прямо все, что думал о них и их напыщенности, ведь в случае чего именно ему оказывать им медицинскую помощь, если поездка в город будет нести риски, но его опередил совсем молодой парень, который просунул рыжую голову в дверной проем.       — Здравствуйте, товарищ хирург.       Улыбался он вполне приветливо, в глазах плескалось озорство. Юре не хотелось бы сталкиваться с тем, что слава его отца шла впереди него, но, видимо, слухи ходили разные.       — Здравствуйте. Проходите. Как звать?       — Младший лейтенант Громов.       Юра посмотрел в списки, он его еще не называл. Значит, сам вызвался. Никак это не показывая, Юра все же испытывал благодарность к юноше, который решил взять ситуацию под контроль. Найдя его карточку, он начал осмотр, вписывая информацию в соответствующие колонки, чтобы потом составить отчетность.       Когда сержант покинул его кабинет, Юра услышал его возгласы в коридоре, которые не смог никак истолковать. Но после этого в кабинет ввалился блондинистый парень примерно его же возраста. Неуверенно поздоровавшись, сел на стул. Следом еще несколько молодых парней посетили его кабинет, выглядели они как новобранцы, которые первый раз оказались на аэродроме. Юра сам был не лучше, но ему и не летать.       Оставались только упертые мужчины, которые толпились у входа. Юра не знал даже, что им сказать. Они были старше него, и ни во что его не ставили, потому что он был новеньким. Даже уважение к врачу не могло пересилить в них их стремление что-то кому-то доказать.       Подождав, Юра вышел в коридор.       — Ну и что вы ждете? — спокойно спросил он.       Посыпались возмущения.       — Прошу, мне нужно провести осмотр, войдите в кабинет.       В коридоре стояла Маргарита, отмечая тех, кто уже прошел осмотр, чтобы никого не потерять. Заметив перепалку, она уже обеспокоенно повернулась в их сторону, но Юра остановил, заметив это.       — Если у вас есть какие-то возражения, вы можете подойти к Петру Сергеевичу. Только вот что вы ему скажете? Что вас не устраивает?       — Мы тебя не знаем. И не тебе нас разглядывать. — сказал один из летчиков.       — Моего образования и опыта работы достаточно не только для того, чтобы «разглядывать» вас снаружи, я могу и внутри осмотреть. Пройдите, пожалуйста, это ваша обязанность. Мы не в игры играем.       — Нас всегда осматривают медсестры.       Юра вздохнул. Насколько же они были упертыми. И он не понимал, почему. Обычно врачам-мужчинам доверяли намного больше. Коллег-женщин на прошлой работе Юры почти не было, только медсестры, которые помогали. Так что у него в голове не укладывалось, почему они превращали все это в цирк.       — Не растягивайте рабочий день ни себе, ни мне. Пройдите в кабинет, или мне придется доложить об этом. И проблемы будут у всех.       Несколько минут препираний, и один из спорщиков сдался. Под смешки вошел в кабинет, смотря на Юру так, будто он пустое место. На вопросы отвечал небрежно, осмотреть себя нормально не дал. Собрав в кулак всю свою немалую сдержанность, Юра закончил осмотр с огромным опозданием, за что с него обязательно спросят, когда он будет отчитываться.       — Юрий Владимирович, почему задержали солдат?       Юра не был служащим, но ему хотелось встать по стойке «смирно», когда главврач его отчитывал. В мужчине было больше от военного, чем от врача. Его суровость чувствовалась в каждом слове.       — Потому что они не желали проходить осмотр.       — Это еще почему?       — По личным причинам.       — По каким таким причинам? Мы в армии, товарищ Тихонов, так что будьте добры выполнять свои обязанности вовремя, невзирая на внешние факторы. Вас их личные причины не должны никак беспокоить.       — Понятно.       Юра чувствовал, что спорить бесполезно, а потому возникать не стал. Оставался благодарен хотя бы тому парнише, который подтолкнул новоприбывших пройти вперед. Выслушав нарекания, Юра смог выдохнуть. Его раздражало, что никто его не воспринимал серьезно. Старшие по возрасту считали себя выше этого, старшие по званию не желали подчиняться новенькому врачу, который ничего не смыслил в армейский делах. Что с этим делать, Юра пока не имел представления. Знал только, что жизнь здесь станет испытанием для его выдержки и сдержанности, как бы спокойно он по жизни ни держался.       Под конец недели Юра все же сел писать письмо. Он решил, что это будет его последняя попытка. Честно поделившись своими чувствами в полном объеме, понимая, что бумага не будет его перебивать, Юра извинился за свои резкие слова и попросил считаться с его мнением, ведь теперь он мог принимать самостоятельные решения. Он рассказал о том, как его жизнь складывалась сейчас. И не смотря на все трудности, частичное отсутствие коммуникации с внешним миром и недовольства со стороны летчиков, Юра был доволен своим новым местом работы. И он не жалел, что начал учиться самостоятельно распоряжаться своей жизнью.