Ядом упиваясь

***

Сыльги – это две стороны одной монеты. Она приторной сахарной ватой оседает на языке, до скрежета в зубах забавляет своими попытками контроль иллюзорный в руках удержать. Джеи не может не улыбнуться, провести кончиками пальцев вдоль метки чужой, впитывая знакомую дрожь. Джеи этой борьбой наслаждается в самом извращённом и, может быть, даже отвратительном смысле слова. Она ловит взгляды агрессивные и каждое грубое слово трепетно вырезает под кожей, ритуалом кровавым себя всю вверяя. Джеи любит это мгновение, когда сладость чужой ненависти оставляет головокружительное чувство свободы. Любит, как одновременно с этим оно отрезвляет. С другой же стороны, за сладким послевкусием следует гликемический шок, пробирающий насквозь слабостью в костях и запахом ландышей. Сыльги с каждым днём отравляет её всё сильнее, проникает в каждый потаённый уголок разума, выворачивая наизнаку с едким наслаждением. Джеи же с упоением этот яд принимать готова, лишь бы ещё раз ощутить блаженство греховное, ощутить жизнь внутри себя настоящую. Осознать, что в её руках – так сокровенно и пленительно – находится власть над Сыльги. Власть над столь крохотным существом в этом безгранично мрачном мире. Власть над собой, когда она добровольно утопает в запахе ландышей и ядовитом послевкусии. Джеи готова кусать и вопрошать без остатка, желая запах свой оставить везде и слиться воедино судьбою предначертанной. Джеи сердце своё – из стали и плоти прогнившей – в ладонях протягивает с улыбкой излишне искренней, ожидая ответа. Вот только Сыльги скалится злостно и ядом плюётся в ответ. Сопротивляется до потери пульса и в руки даётся лишь на краткий миг слабости, словно обессиленный хищник. Джеи не может сказать, что это не задевает в ней то немногое, оставшееся человеческим, но всё равно улыбается и каждый удар принимает стоически, каждый порез обрабатывает бережно, почти систематически. На самом деле она любит то, как Сыльги не сдаётся. Как её запах – даже после сладостно-губительного шторма – испаряется в воздухе за секунды, подобно маленькой лужице после дождя. Как там говорили великие? «Всё есть вода»? Для Джеи же всё – это Сыльги. Для Джеи всё – это ненависть согревающая, запах ландышей и бессознательные поцелуи в шею. Для Джеи это всё – желать и быть желанной хотя бы в моменте. Любить и быть ненавистной каждый Божий день. Пускай даже этот сладкий яд обязательно её погубит. Пускай даже сама Джеи отравляет любовью своей никому не нужной. Но хоть в чём-то их взгляды неправильные сходятся: Им двоим никогда не быть спасёнными, целостными. Им двоим суждено лишь травить друг друга отчаянно, желая продлить этот краткий миг блаженства ещё ненадолго. И Джеи просит у Бога невинно, стоя пред судом великим на коленях, чтобы она не выдержала первой. Чтобы Сыльги, в конечном итоге, оказалась сильнее. Или выносливее.