Handfasting

***

— Ты уверен, детка? — нежно спрашивает альфа. Его сын выглядит таким невероятным в праздничном наряде. В похожем был его папа, больше двадцати лет назад. Длинные светлые штаны, из такой же ткани рубашка с широкими рукавами. Веревочный пояс, связанный между собой и закрепленный на животе их клановым символом. Младший из его сыновей сделает сегодня больше, чем любой из альф их клана. Он заслуживает всех почестей их рода. Мальчишке всего восемнадцать, он только вчера вступил в брачный возраст, а уже сегодня будет помолвлен. — Папа сказал, что это лучший из вариантов для нашего клана, — мягко улыбается омега. Поддержка семьи Чон действительно помогла бы их землям отбить атаки со стороны других кланов. Открыла бы прекрасные торговые пути, а их скот мог бы пользоваться пастбищами соседнего, разрастающегося, клана. — Чертов друид, — ворчит альфа. — Твой папа слишком сильно верит ему. — До недавнего времени, ты тоже верил его словам, — Юнги поворачивается к отцу, позволяет омеге-помощнику надеть на свои плечи длинную накидку, защищающую от прохлады замка и его сквозняков. — Не волнуйся, — подходит к мужчине младший Мин, — если сын Чонов окажется страшным, то никакой друид не заставит меня выйти за него. — И, если он будет обижать тебя, ты сразу же вернешься к отцу, — не сильно сжимая плечи своего ребенка шепчет альфа. Он едва ли сдерживает слезы. Его Юнги, малыш, что еще недавно учился сидеть в седле. Ребенок, что таскал его боевой топор, будучи намного меньше, чем само оружие. Сейчас его детка такой взрослый. В предбрачном наряде, лучшем из тех, что были в их краях. С небольшими косичкам, прячущимися в густых, коротки, локонах. Все еще хрупкий на вид, но такой сильный внутри. «Сильная кровь» свяжет и укрепит два рода, альфа мысленно фыркает, вспоминая слова друида. Его единственный омега-сын сильнее любого альфы клана Чон. Даже если ростом совсем еще крошка. — Я даже года ждать не буду, — резко поддавшись, Юнги прижимается к альфе и прячет лицо у него на большой и широкой груди. — Обещаю. Фергус видел этого парня несколько раз. Давно еще, на ярмарке, в одном из поселений клана Чон, куда ездил со своими сыновьями-альфами. Тогда Чон Чонгук был совсем малец. Ребенок еще. С большими, горящими любопытством глазами. Худощавым, слегка вытянутым телом. Растрепанными и мокрыми от долгих игр с друзьями волосами. Сейчас же перед ним мужчина. Высокий, широкоплечий, скорее всего очень сильный. С грубоватыми чертами лица, крупным носом, но такими же горящими от любопытства глазами. Одно Фергусу не нравится. — глаза этого альфы горят при виде Юнги. Альфа успокаивает себя мыслями о том, что Чонгук хороший воин, примерный сын своих родителей. Он успокаивает себя тем, что Юнги обучен азам близкого боя. Знает, как обращаться с мелкими кинжалами, как выхватить их у противника. Но больше всего, Фергус успокаивает себя видом своего ребенка. Его смущенной улыбкой. Мимолетными, заинтересованными взглядами, которые Юнги бросает в сторону альфы. И тем, с каким восторгом он принял подарок будущего мужа. Чонгук постарался, узнал о любви омеги к стрельбе, привез сюда украшенный защитными рунами и камнями колчан для стрел и прекрасный лук. Фергус видит это. То, как сердце его главного сокровища, ворует этот чужестранец. — Где бы ты хотел сыграть свадьбу? — мягко интересуется Чонгук. Будущие супруги стоят чуть в сторонне, но рыжебородый альфа прекрасно слышит их разговор. Сердце Мина не выдерживает. Альфа действительно будет хорошим мужем, если его интересует мнение Юнги. В их кланах принято, что свадьбу проводят на территориях альфы. Не зависимо от того, что хотят молодожены. А этот малец интересуется мнением Юнги. — Говорят, — смущенный парень заправляет локон рыжих волос за ухо, и приподнимает уголки своих губ, все еще смотря на свои ладони, — на ваших землях есть священное место. Древние столпы, благословленные духами. — Долина Духов. Обряд, проведенный среди каменных врат, связывает души на века, — пальцы альфы подрагивают, пока он держит их на рукоятке своего меча, спрятанного на поясе. Фергус бы ухмыльнулся, ведь много лет назад, он так же сжимал свое оружие, скрывая дрожь в руках, от сильного желания прикоснуться к будущему мужу. Но мысль, что какой-то чужак прикоснется к его сыну, заставляет сердце альфы обливаться кровью. — Хочу провести обряд там, — восхищенно шепчет омега. — Не боишься, — мягко улыбается Чонгук, все еще держа расстояние между ними, — что свяжешь свою душу с моей, и будешь моим даже в следующей жизни? Старший Мин бы закатил глаза, да только собеседники — альфы двух кланов, что обсуждают политические плюсы этого союза не поймут. Решат, что это он им. Не зная, что ему плевать на кланы, когда его детка только-только познает первую любовь. — Может, — ухмыляется осмелевший юноша. Фергус весь подбирается от такого голоса сына. Гордится. Это ведь его несносный мальчик, фурия, гроза всех воинов, — это тебе стоит бояться. Вдруг я настолько ужасен, что ты убежишь от меня. И будешь бегать в каждой из последующих жизней. — Это будет моим счастьем, — альфа все же срывается, отстраняет одну из ладоней от рукояти меча, и мягко касаясь подушечками пальцев, заправляет еще один, мешающий, рыжий локон. — Стать добычей такого омеги. Обещаю убегать до тех пор, пока ты не прикажешь остановиться. Напыщенный индюк, думает Фергус. Но это не мешает ему принять тот факт, что сегодня он напьется. Он будет пить по одному бокалу, каждый раз, когда его сын будет счастливо улыбаться этому чужому альфе. Когда Юнги будет танцевать, купаясь в восхищенных взглядах Чон Чонгука. Когда будет пробовать угощения, которые предложит Чон Чонгук. Когда смущенно позволит поцеловать свое запястье. Краснея, растерянно округлив глаза, и с шумным вдохом, явно боясь, что его быстро бьющееся сердце слышит каждый в этом зале. Никто не слышит этого биения. Один лишь Фергус. Зная, что с этим стуком, его место в сердце малыша Юнги, стало чуть меньше, освободив пространство для еще одного альфы.

***

Альфа готов взвыть. Он крепко сжимает ладонь супруга и обводит взглядом троих старших сыновей. Они наблюдают за опускающимся на колени Юнги, за тем, как Чон Чонгук перенимает их обязанности — защищать и оберегать омегу. И каждый из старших братьев прячет выступившие слезы. Фергус прятать их не собирается. Он утирает глаза лишь для того, чтобы следить: Чонгук спешно подкладывает вышитый гобелен под оголенные коленки будущего мужа, оберегая их от колючей травы; Чонгук с восхищением смотрит на наряд Юнги, на темно-зеленый килт с вышитыми знаками клана Мин, на светлую рубашку, теперь уже с эмблемами клана Чон. Альфа не слышит игру на волынке, не слышит шума ветра. Он слушает голос своего уже взрослого ребенка. Друид клана Чон смотрит на каждого гостя, кивает своим ученикам, что по команде зажигают маленькие синие огоньки по кругу, и взглянув на закатное солнце, Фергус удивлен, как оно прорвалось сквозь туман этого леса, поворачивается к будущим мужьям. Он просит их вытянуть руки. По очереди, начиная с Чонгука, как и полагается для обряда, друид делает надрез на запястье вступающих в брак. Резко, не жалея, он проводит полосу по запястью каждого из парней. Прикладывает надрезы друг другу, прижимая запястья стоящих друг напротив друга, и обвязывает черной веревкой. — Руна вуньо, — друид делает первый оборот вокруг скрепленных ладоней и цепляет на веревку небольшой амулет с руной, — как символ светлого будущего в этом союзе. Фергус слышит, как один из сыновей шмыгает носом. — Руна эйваз, — друид повторяет действия. Цепляет новую, выжженную на деревянном брусочке руну. — Символ жизни и смерти. Символ связи этих двух душ между мирами. Альфа улыбается сквозь слезы, зная, что эту руну выбирал Юнги. В голове всплывает разговор двух юношей на празднике в честь помолвки, и Фергус надеется, что его сын будет счастлив с этим альфой в каждой из своих жизней. — Руна одал, — завершает друид, — для создания семьи. Как сохранение наследия ваших предков. Альфа смотрит на слезящиеся глаза Юнги, поджимает губы, и хочет, чтобы он обернулся. Чтобы взглянул на отца и разрешил забрать его с этой церемонии, увезти в их родной замок, чтобы позволил Фергусу побыть еще несколько лет в роли самого главного альфы в жизни Юнги. Но Юнги не отрывает глаз от будущего мужа. Он смотрит на Чон Чонгука с такой нежностью и любовью, что Фергус, совсем немного, но чувствует укол совести, за свои мысли. Друид отходит, позволяет Чонгуку подняться и дает время, чтобы альфа помог Юнги встать на ноги. Они делают несколько шагов вперед, ближе к священному камню, обходят его по обе стороны, непрерывно следя друг за другом и, Фергусу кажется, идя в такт музыке. Их руки все еще связаны, они поднимают их над камнем, и повернувшись в сторону гостей, кладут их поверх рун, что высечены много лет назад. — Я отдаю тебе свою руку и сердце, — громко произносит Чонгук. Он неотрывно смотрит на омегу, ловит взглядом каждый взмах ресниц. — Я клянусь быть рядом с тобой в радости и в буре. С честью защищать, с любовью поддерживать, пока трава растет, вода течет, и солнце светит над землей. Юнги смотрит на узлы, связывающие их руки, крепче сжимает ладонь, чувствуя поглаживания чужих пальцев на своей коже, и улыбается. — Ты, — выдыхает омега, — моя земля, мой воздух, моя вода, и в тебе — пламя моего сердца. Я иду с тобой, где бы ни был твой путь. И никогда не оставляю, пока не уйдет моя последняя тень. Фергус поднимает глаза к небу, стараясь не уронить еще больше слез. Он притягивает к себе мужа, слыша, как тот счастливо всхлипывает, и дарит свое тепло, надеясь, что такой поддержки хватит. Ведь на большее, он увы не способен сейчас. Проводить старших сыновей во взрослую жизнь было легче. Возможно, потому, что все они остались жить в пределах родного города. — Этими узлами, я связал вашу судьбу, — друид склоняет голову. Музыка, на мгновение затихает, гости повторяют за служителем духов, а юные ученики, подпитывают маленькие огоньки, заставляя их вспыхнуть ярче. Волынка вновь играет, но гости все так же отдают дань духам этого места. — Духи ваших предков благословят этот союз, и дни ваши будут наполнены светом, а ночи будут мирны.

***

— Tha mi gad ghleidheadh gu sìorraidh, — произносят двое. Юнги поднимает взгляд на мужа, смущенно улыбаясь. Он не знает, почему вдруг решил перенести их свадьбу в это место, рядом с разрушенной церковью. Но сейчас, произнеся последние слова их обета на древнем, кельнском языке, он понимает — это было лучшим решением. Величественные камни, что раньше назывались Долиною Духов, сейчас местная достопримечательность, которую семья Чонгука арендовала на этот день. Чонгук смотрит на своего мужа, притягивает ближе, зажимая между их телами связанные лентами ладони. — Я храню тебя вечно, — шепчет альфа. Повторяя значение кельнских слов уже на их родном языке. — И не боишься, что буду преследовать тебя в следующих жизнях? — улыбается Юнги. — Это будет моим счастьем, — шепчет Чонгук и впивается в губы Юнги поцелуем. Чонгук целует его так, что все вокруг срывается в вихре. Юнги кажется, что он видит мерцающие синие огоньки, множество людей в килтах, и даже слышит игру на волынке, но все это не важно. Губы Чонгука на его губах. На их пальцах кольца. И, кажется, их души были связаны еще в прошлых жизнях.