«Мой род закончится на мне»

Если бы Поттера попросили назвать имя самого драматичного человека, которого он знает, Поттер бы без промедлений назвал имя – Том Риддл. Даже его истеричная тётушка не входила ни в какое сравнение с этим королём драмы. А ведь Гарри не просто знал его, он был знаком с Томом большую часть жизни.        Сначала мельком замечал хмурого мальчика из параллельного класса. В старших увидел фамилию Риддла в списке поступавших с ним в один университет людей. А на втором курсе, когда Гарри наконец дождался своей очереди в общежитие Том стал его соседом по комнате. Они особо не контактировали раньше и не общались. И как же Поттер жалел об этом. Тогда бы он точно попытался поменять комнату сразу, как была возможность или же вообще подал документы в другой кампус. Нет, Том в целом был нормальным парнем на первый взгляд, но только на первый.       За внешней обходительностью, интеллигентным видом и милыми улыбочками скрывался истеричный монстр, выводящий Поттера каждый день на новый круг его личных мучений. «Почему твой портфель стоит наискосок, а не параллельно линии подоконника?» «Ты в курсе, что неправильно заправляешь кровать?» «Ты совсем обнаглел, почему я вижу твои очки на моём столе?» И при всём при этом, кудрявый чертила не был типичным перфекционистом или чистюлей. На половине его комнаты был полнейший хаос, на который Поттер старался и без очков не смотреть. Всё было разложено по какой-то совершенно непонятной ему системе, с теми самыми параллелями, стопками и прочей ересью.        Не говоря уже о периодах «научного запоя», как это называл Гарри, когда его сосед, увлекшись изучением новой темы настолько погружался в её исследование, что сидел сутками над столом, не выходя из комнаты, если была возможность. Только скрипел перьевой ручкой в журналах, стучал печатной машинкой в ночи и ничего вокруг не слышал. Поттер подозревает, что тот в подобные периоды и мылся не всегда, не говоря о смене одежды, постельного белья. Риддл будто превращался в какую-то себе подобную хтонь. Длинный, бледный, с мешками под глазами и смотрящий из темноты. Гарри просто не понимал, как человек может настолько меняться, от вылизанного тэдди-боя до сомнительного типа из переулка, который пырнет тебя за блестящий шиллинг и косой взгляд.        Самое возмутительное – Том ни в одном из этих состояний не отставал от него. Даже выглядя как свежий труп он умудрялся кривить губы на поношенные кеды Поттера «Ты студент университета, а не подросток из бедного района, Гарри» или скептично-вопросительно поднимать брови при взгляде на его военные ботинки с заклепками и шнуровкй «ты в скинхеды подался, Поттер?» И этот надоедливый во всех смыслах человек сделал его не только свидетелем своего маниакального психоза, но и зрителем бесконечной драмы. Сначала Том не разговаривал с Гарри и тот в принципе был не против. Но как-то само собой вышло, что за вечными разборками и стычками Риддл открылся не только с язвительной стороны, как вредная змея, но и очень… Гарри не хотел говорить «впечатлительной», но так оно на его взгляд и было. Том слишком парился по поводу всего. По поводу своего внешнего вида, своей речи, чтобы соответствовать какой-то картинке, чтобы якобы добиться большего успеха. Том гнался за академическими «выигрышами» как сумасшедший, в нем одновременно горели желание изучить, познать всё и добиться в этом совершенства. Желание доказать кому-то, что он лучший, что он справится со всем на свете. Порой Гарри думал, что с такими стремлениями Том точно станет известным учёным, но к сожалению ненормальным. Это было действительно грустно, с учетом того, что Том был чертовым психанутм гением, если говорить о нем непредвзято и опустить все ругательства с оскорблениями. Но Поттер всё равно ждал, когда же этот парень выпустится. Слишком напряжно жить под вечным наблюдением. Пусть тот скорее становится учёным и сваливает к чертям. – Так куда ты хочешь после учёбы? Исследовательская магистратура? Лежа в постели поверх не заправленного одеяла спрашивает Поттер, наблюдая, как его сосед щепетильно бреется практически до синевы перед небольшим зеркалом. Этот тип притащил откуда-то дороженную люминесцентную лампу, сам провел электричество и прикрепил к стене над зеркалом. Только чтобы не толпиться в общей ванной и бриться начисто. А это с учётом того, что у них был только один казённый светильник на двоих с угольной лампой накаливания внутри, за который они доплачивали общежитию шесть пенсов. Видите ли, от него недостаточно света, чтобы всё увидеть. Но когда были обходы Риддл маскировал свою дороженную лампу и никому о её наличии не говорил. Поттер тоже молчал, решив, что такой удачей нужно пользоваться молча и не спрашивать. Том какое-то время не отвечал, он только что поднес бритву к щеке, орудуя лезвием против роста волос. Удивительно, но Поттер ещё никогда не видел, чтобы тот хоть раз порезал себя, а ведь Риддл в лучшие свои дни брился каждый день, а иногда и два раза в день, как сегодня. Хотя может дело в бритве. Том отдал за нее 10 шиллингов, это была складная модель с костяной ручкой и кожаным ремнем для заточки, за который пришлось отдать не менее 7 шиллингов. За такие деньги, пожалуй, действительно обидно рассечь себе губу или щеку. И хотя Гарри пользовался безопасным станком, он умудрился несколько раз порезаться, потому что не сменил лезвие и чуть не снял с себя кожу. И его станок стоит три шиллинга. – Да, - Том коротко взглянул на Гарри тёмными глазами и окунул кисть в металлическую посудину с пеной, набирая больше на жесткий ворс. – И? – Что «и», Поттер? Тебе скучно? – Да, поэтому пока ты не можешь сбежать или швыряться в меня своими мокасинами, я тебя помучаю. Издевательства должны быть взаимными, знаешь ли – с усмешкой произносит Гарри, он действительно наслаждается моментами, когда ему удаётся вывести соседа из себя. Хотя стараться для этого совершенно не нужно, Том вспыхивает как спичка от любой мелочи. Но при этом окружающие, насколько он знает, считают его соседа образцом сдержанности. Сущая неправда. – Я никогда не издевался над тобой, Поттер – кисть распределяет пену по щеке, лезвие стучит о стакан с горячей водой и рука с ним вновь у лица. – Ты буквально каждое утро начинаешь с монолога о том, как я тебе мешал спать, а каждый вечер ты начинаешь лекцией о том, как я тебе мешаю днём. – Но заметь, я терплю тебя, иначе ты здесь давно бы не жил. Это звучало так буднично, словно так просто поменять соседа или комнату, тем более, разве Поттер должен съезжать, если недоволен всем именно Риддл? В ответ на не понимающий взгляд соседа Том пояснил: – У меня хорошие отношения с комендантом, я заранее договорился с ней о том, что если с соседом возникнут проблемы, она мне поможет сменить соседа. С тобой пока проблем не возникало, кроме того, что ты в целом придурок, Поттер – Ну ты и ублюдок, Риддл – с усмешкой произносит Гарри, возмущенно выдыхая – твоей жене явно не повезло, её муж вечно будет занят исследованиями на работе, а дома будет пилить её по поводу и без. Знаешь, ты бы сам прекрасно справился с ролью истеричной жены – всё еще ухмыляясь тянет он, пользуясь тем, что сосед куда-то собрался на ночь глядя и ему сейчас явно не сподручно портить свою идеальную прическу в драке с ним за идиотские шутки. – У меня её не будет. Коротко отвечает Том, серея лицом. Гарри видел, как лезвие опасно замерло. Но видимо Риддл тоже решил, что всегда сможет отлупить лохматого придурка по возвращении домой. — Почему не будет? А как же статус, связи. Если ты хочешь стать учёным и заниматься в будущем политикой, как разглагольствовал вчера, тебе нужна жена. И дети. — Мой род оборвётся на мне, Поттер. У меня не будет жены и детей. Улыбка сошла с лица Гарри. Какое-то время в комнате было тихо, был слышен только стук лезвия о стакан и шуршание пены. До него даже не сразу дошло, что Том имеет ввиду. Но если вспомнить.... Он ведь никогда не был замечен рядом с девушками. Всегда только учился, подрабатывал, вёл какой-то закрытый кружок в университете и чем-то промышлял на улице, Гарри уверен, незаконным. Но видимо, Том успел нарушить закон не только на улице, но и... Поттер нервно поправил очки. Он не был гомофобом, но честно говоря, раньше и не сталкивался с геями. Только с теми, кто романтизирует это, создавая кружки... Погодите, а почему кружок закрыт и перед вступление нужно пройти отбор? Не потому ли, что всех участников посадят, если правда выльется наружу? Гарри закусил губу. – Здесь пожалуй, твоя драматичность уместна. Том вопросительно поднял бровь, орудуя лезвием в области подбородка. — Не понимаю, почему ты мне сейчас не соврал, но знаешь, лучше не доверяй так кому-то ещё, мало ли что... Действительно, самое малое, Тома посадят на 2 года и его карьера ученого и политика пойдет к черту, а вот если ему просто горло перережут, будет чертовски... Неправильно. Болезни нужно лечить, а не убивать за это. Но Гарри знал, что те, кого лечат в больницах потом сводят счёты с жизнью и этого он Тому тоже не желал. Риддл не понимающе посмотрел и издал какое-то мычание, подначивая Гарри продолжить говорить. — Имею ввиду, кто-то может использовать эту информацию против тебя. Или ты не боишься перерезанного горла и тюрьмы? — Что за бред ты несёшь, Поттер - Тот даже на секунду отвёл бритву от лица, чтобы ответить ему — Это ты несёшь бред, как можно так запросто признаваться кому-то, что ты гей, черт возьми! - пока он возмущённо отчитывал Риддла, боясь, что к ним в комнату вот-вот ворвётся ряд полицейских, пена у рта Тома окрасилась в розовый. Он зашипел, дернулся за полотенцем и прижав его к кровоточащей губе и бешеными глаза взглянул на Гарри. — Что ты, твою мать, только что сказал? Повтори. — Я сказал, какого черта ты так запросто сообщаешь кому-то, что ты гей идиот. — Ещё раз назовешь меня этим словом и я бритвой вспорю твой живот. Риддл смотрел на него так, будто действительно сейчас набросится и вскроет его от кадыка до пупка. Расширенные зрачки и цепкий опасный, пугающий взгляд. Гарри замер, чувствуя спиной холодную стену, вжавшись в неё подальше, от этого психа. Риддл ещё какое-то время смотрел на него, словно изучая, а затем отвернулся, стирая пену с лица и посмотрел в зеркало разглядывая небольшой порез над верхней губой, словно потеряв в одну секунду настрой кого-то убивать. Может он и старался выглядеть непринужденно, но Гарри видел, как тот сжимает костяную ручку побелевшими пальцами, как нервно ходят жвалки на его скулах и как померкло его лицо. Гарри растерянно наблюдал за Томом, но и одновременно понимал его. Правда понимал. — Я никому не скажу, успокойся. Просто ты сам сказал, что и твой род оборвётся на тебе и это черт возьми не то, что говорят так просто! Том вздохнул. Тяжело и протяжно. — Ты впечатлительный идиот, Поттер. Я не собираюсь жениться, потому что хочу полностью посвятить себя науке и политике. Мне не нужно тратить время и силы на жену или детей, чтобы получить статус и успех. Я собственными силами добьюсь того, чтобы моё имя вошло в историю. Я буду последним представителем рода Риддлом, но самым великим. Несколько секунд Гарри потрясённо молчал, наблюдая, как Том обрабатывает порез и продолжает бритьё. Затем с его постели раздается смешок. — Как хорошо, что ты просто тщеславный ублюдок, Риддл. Я хочу читать о тебе в газетах в колонке научных и политических новостей, а не на странице с криминальной и медицинской сводкой. - с улыбкой произносит он, вмиг ощущая, как стены перестали на него давить. Лицо Тома в ответ исказила странная, нервная улыбка. Над верхней губой вновь выступила кровь. Риддл недовольно шикнул и Гарри перевел взгляд в окно, за которым совсем стемнело. — Прости - хмыкнул он, растеряв весь настрой шутить. Том молча закончил с бритьём, методично разложил вещи по местам и захватив пальто с крючка, ушёл. В комнате горел их светильник на двоих, но Гарри казалось, что в комнате темно. Темнее, чем на улице. Всю ночь он лежал, глядя в поток и представляя, как могла бы сложиться жизнь Риддла при разных обстоятельствах. От мыслей, что Том правда мог быть геем и поплатиться за это становилось тошно. Поттер не стал защитником геев за один вечер, нет, но он бы не хотел, чтобы жизнь его соседа трагично закончилась. И только когда Том вернулся, уже под утро, потрёпанный и уставший, ступавший насколько возможно тихо, чтобы не разбудить якобы спящего Гарри, Поттер наконец смог уснуть. Ему снился Том, драки и политические выборы в США, в которых победил почему-то Том.

***

Только после выпуска из университета, встретившись с Риддлом через несколько лет в середине семидесятых, он узнает, что был прав. Что случайно задел болевую точку в тот вечер и надавил на живое. — Я действительно не собирался вступать в гомосексуальные связи, это не было бы проблемой, потому что отношения и чувства никогда не были для меня приоритетом. Я всегда старался избегать этой темы и ни с кем об этом не говорить - Том лежал с ним рядом, держа книгу перед собой и что-то чиркая в ней карандашом. — Поэтому ты так взбесился? — Да. Я действительно захотел тебя зарезать, но подумал, что ты слишком наивный придурок, а за убийство срок явно больше, чем за гомосексуализм. Не отмоешься потом. Гарри смеётся, качая головой. Его парень со студенчества был очень радикальным и слишком драматичным. — Зато я добился всего, чего хотел. Даже ты в себе открыл бисексуальную сторону. — Ты соблазнил меня — Чеши больше, ни один натурал не будет каждый день в течение нескольких лет смотреть, как другой парень бреется, тайно любуясь этим — Я не любовался — Ага. - уголки губ Тома приподнимаются вверх, он явно отвлекся от чтения. — Ну и что... Черт возьми, если ты всё понял, почему не сказал мне? И если я тебе так давно, ну... Почему не сказал? - Гарри рассматривает узор на обоях, на диване и только потом смотрит на Риддла. Тот скорчил скептично лицо. — А ты бы поверил? Уверен, ты бы полез в драку, отстаивать свою честь. Ты не был готов. — И ты ничего такого не видел в том, чтобы отказаться от чего-то в тех условиях, что были тогда, да - понимающе кивает Поттер — Верно. Интрижка с парнем, который ещё ничего не понял в себе явно не стоила возможного риска. Гарри потянулся за сигаретами на подлокотнике, но остановился. — Погоди, но при этом ты саботировал все мои отношения! Не знаю, как тебе это удавалось, но ты это делал! - — Потому что если я отказался от тебя временно это не значит, что ты можешь принадлежать кому-то другому. Вдруг тебе понравится и тогда соблазнять придется дольше планируемого. — Ты ненормальный - замечает Поттер, чиркая зажигалкой, но Том откладывает книгу в сторону. Берет из рук Гарри сигареты и кладет помятую пачку обратно на подлокотник. — Поверь мне, скоро они легализуют однополные браки и ты будешь замужем за этим ненормальным - со странным блеском в глазах произносит Том, потянувшись к его лицу. У него до сих пор над верхней губой маленький, едва заметный шрам, который ощущается при поцелуе.

***

Увы, поженятся они только спустя 30 лет в Нидерландах, будучи стариками. Однако, все такими же ворчливыми и язвительными. Том выбил им возможность зарегистрировать брак одним из первых. Его глаза всё также на взгляд Гарри маньячно блестели, как и в молодости, особенно, когда они обменивались кольцами, однако с возрастом Риддл не утратил обманчивой для всех вокруг элегантности в образе, даже седина на висках играла этому хитрецу на руку. Он же сам получал искреннее удовольствие от того, что за все эти годы только ему удалось понять истинную сущность своего мужа. Ведь именно по этой причине тот стал его мужем и никто другой.        Сам Поттер по мнению Тома также улыбался, как в студенческие годы, он считал, что Гарри идёт старость и подождать несколько десятилетий, чтобы видеть его таким каждый день – стоило того. Хотя он конечно рассчитывал на более ранний срок, но та чёртова вспышка спида всё испортила и возобновила гонения на геев. Им с Гарри тогда пришлось сменить квартиру и переехать в другой район, чтобы не стать жертвами местных банд. Благо, что в 90-е они переехали и смогли вдохнуть спокойно. В Нидерландах правда было спокойнее, чем в загазованном Лондоне. Они чаще вместе выбирались на природу, ходили в походы и фотографировали друг друга на камеру, чтобы потом развешивать фотографии в гостиной. Последнее конечно было инициативой Гарри, Том просто позволял ему это. Хотя он однажды сделал фотографию, на которой его муж глупо улыбается чему-то, и именно эту фотографию Риддл повесил в самом центре гостиной, среди прочих снимков их путешествий. Сам он проявлял инициативу там, где ему требовалось вытащить мужа на научную выставку, в музей или галерею, впрочем, тот давно не сопротивлялся, а шагал рядом, успев привыкнуть к подобного рода мероприятиям. В конце концов, они ходили на них вместе и Гарри практически всегда сходился с мужем во мнении на разные вещи. Особенно часто, если им обоим что-то одинаково не нравилось или наоборот вызывало интерес…

***

– Том, ты не видел мои очки? – Риддл смотрит на очки перед собой, забытые мужем на кофейном столике, аккуратно цепляет их и идёт на голос – И как ты умудрился их забыть, неужели деменция на старости лет? – губы сами собой растягиваются в улыбке. Тычок в плечо от мужа и недовольное ворчание. — Вот попроси меня в следующий раз тебе давление измерить, я тебя этим шлангом задушу – Да ладно тебе, я просто люблю, когда ты меня щупаешь, так что у тебя самого бы давление прихватило. Смущается Поттер также, как и когда они были моложе.