Бессмертная тень

Форкc встретил Аделин мелким, плотным дождём, словно знал — она ненавидит сырость. Лес был угрюмо красив, почти древний, с тонкой вязью мха на стволах и тишиной, от которой звенело в ушах. Всё здесь было чересчур живым, особенно для того, кто давно перестал быть частью мира. Шарлотта встретила её первой — у границы участка, где начинались владения Калленов. Как всегда, улыбка у неё была быстрая, искренняя, чуть виноватая. — Ты правда пришла. — Ты звала. А я — сентиментальная дура. — Аделин натянула капюшон поглубже, пряча бледное лицо и вечно ироничную полуулыбку. — Ты в курсе, куда идёшь? — В гости к веганам, собирающим армию любви. Милота. Они пошли по тропинке к дому Калленов. Аделин шагала бесшумно, и Шарлотта, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Постарайся… не быть собой. Хотя бы минут пятнадцать. — Обещать не могу. Дом Калленов был слишком светлым. Стекло, дерево, тишина. И слишком много глаз. Аделин ещё не ступила на порог, а уже чувствовала: за ней наблюдают. Сёстры Денали — Таня и Кейт — были первыми, кого она заметила. Они поднялись с дивана почти одновременно. — Аделин. — Таня улыбнулась. — Думала, ты закопалась где-нибудь в тундре. — Было дело. Там хотя бы не задают глупых вопросов. Кейт рассмеялась. — Ты не изменилась. Слава небесам. Мы тут по уши в драме, как в дешёвом романе. Аделин скользнула взглядом по комнате. Розали стояла ближе к окну, Эдвард — насторожен, как пёс у двери. Белла с Ренесми в углу, Эсме — дружелюбна, как всегда. Карлайл подошёл с мягким жестом приветствия. — Аделин Мор. Мы благодарны тебе за помощь. — Я здесь ради Шарлотты. Всё остальное — бонус. Голос донёсся от лестницы: — А я думал, ради меня. Аделин обернулась. Гаррет. Тот самый. Она чуть прищурилась, а потом, не удержавшись, рассмеялась. Гаррет в два шага оказался рядом, крепко обнял, слегка приподняв над полом. — Ты не изменилась! Ни капли! — А ты всё ещё не умеешь завязывать шарф. — Ты хоть представляешь, как удивятся, когда узнают, что ты та самая из Мемфиса? — О, не начинай. Я до сих пор помню, как ты спел «Jailhouse Rock», думая, что это произведёт впечатление. Гаррет ухмыльнулся. Розали удивлённо приподняла бровь, а Белла прошептала Эдварду: — Она… странная. — И опасная. — тихо ответил он. В этот момент Аделин почувствовала взгляд. Не просто внимательный — выжидающий. Прямой. Почти острый. Он стоял у стены, в тени. Высокий, с идеальной осанкой и лицом того, кто много раз смотрел в глаза смерти. Джаспер Хейл. Их взгляды встретились — без слов, без приветствия. — Ты должна быть Аделин. — проговорил он, не двигаясь с места. Она чуть склонила голову. — А ты тот самый ковбой из Шарлоттиных баек? Молчание. Его глаза золотые, но будто израненные. — Она много рассказывала. — Наверное, не всё. — её голос был лёгким, почти беззаботным. Но в груди странное, глухое чувство: будто они уже что-то знают друг о друге, хотя встречаются впервые. — Ты выглядишь не так, как я ожидал. — сказал он, прищурившись. — Ты именно такой, как я ожидала.- От Эта фраза повисла между ними. Не угроза, не вызов. Просто факт. Гаррет прокашлялся: — Если вы сейчас начнёте мериться, кто круче, мне придётся достать виски. Кейт фыркнула. — Адель, не убивай никого в первый вечер. Особенно родню. Аделин улыбнулась. — Только если очень попросят. И всё же, когда они разошлись, Джаспер ещё долго стоял в тени. Смотрел ей вслед. И впервые за долгое время чувствовал: кто-то вошёл в комнату и стало тихо. ГЛАВА 2: Линия огня Утро в Форксе наступало медленно, туманом и холодом. Словно мир сам не был уверен, стоит ли просыпаться — особенно в доме, где собрались бессмертные сражаться за право на любовь. Во внутреннем дворике Калленов начались тренировки. Аделин стояла чуть поодаль, наблюдая, как Джаспер объясняет очередной манёвр. Его голос был низким, строгим, и вся фигура воплощение военной точности. — Ты участвуешь? — спросила Кейт, проходя мимо. — Скорее — наблюдаю. Пока. — Аделин щурилась, будто прикидывала, насколько быстро сможет обезоружить каждого из присутствующих. — Боишься испугать мальчиков? — Нет. Боюсь, что потом никто не захочет тренироваться. Кейт усмехнулась и пошла дальше. Аделин осталась на месте — пока не встретилась взглядом с Джаспером. — Можешь показать, на что способна? — спросил он, без вызова, но с интересом. — Ты уверен? Это не цирковой номер. — Я хочу знать, с кем мы идём на одну сторону. На тренировочной площадке стало тише. Все обратили внимание. Аделин медленно вышла в центр. Стянула плащ, осталась в чёрном. Ни оружия, ни украшений. Только она — прямая, сильная, спокойная. Глаза — цвета раскаленного железа. — Кто хочет быть добровольцем? — спросила она. — Я. — ответил Эмметт с типичной улыбкой. — Живым останешься. Но вот гордость… не факт. Он напал быстро. Слева. Типичная лобовая атака. Она исчезла с места — просто и стремительно, как будто мир моргнул. Появилась за его спиной, ударила точно в точку равновесия. Эмметт упал. Снова поднялся. Напал агрессивнее — и снова оказался на земле. И снова. И снова. К пятому разу он уже смеялся, но тяжело дышал. — Что это было? — Физика. И чуть-чуть — боль. Аделин вытерла руки. Джаспер подошёл ближе. — Ты не просто сильная. Ты… скрываешь что-то. — Ты чувствуешь это? Интересно. Обычно никто не чувствует. Даже ты — с твоей эмпатией. Он замер. — Ты как глухой экран. Мои чувства об тебя гаснут. Она посмотрела на него внимательно. — Я годами училась изолировать своё поле. Обороняться не только телом, но и разумом. — Это и есть твоя способность? Она кивнула. — Не совсем. Это — побочный эффект. А талант… Она подошла ближе. Джаспер почувствовал, как воздух стал тяжелее. — Я могу создавать в сознании врага… ошибки. Искажения. Страх, сомнения, даже ложные воспоминания. Если сильно захочу — могу сломать волю. Но чаще — просто меняю ход мысли. На мгновение. Этого хватает. Джаспер всмотрелся в её глаза. — Почему ты не используешь это сейчас? — Я не считаю вас врагами. Она помолчала и добавила: — На тех, кто любит — почти слабо действует. Чистое чувство… его не сломать. Только запачкать. В этот момент Эдвард подошёл ближе. — Я не слышу её. Совсем. — Я закрыта. Стараюсь жить без наблюдателей. — ответила Аделин, не оборачиваясь. — Это делает тебя опасной. — сказал он. — Это делает меня честной. Джаспер подошёл ближе. Очень близко. — Ты слишком много всего пережила. Это видно. — Как и ты. — ответила она, тихо. — Но мы оба ещё здесь. Значит, что-то внутри нас — упрямее боли. Они стояли в молчании. Снег начал падать. Медленно, почти лениво. Аделин посмотрела в небо и сказала: — Знаешь, как снег пахнет в Мемфисе? — Нет. — Вот и я не знаю. Мы тогда всё проспали. Он усмехнулся. И вдруг захотел узнать, как пахнет зима рядом с ней. ГЛАВА 3: По острию Лес неподалёку от дома Калленов был выбран Джаспером специально. Здесь не было свидетелей, не было любопытных глаз, не было Гаррета с ехидными комментариями. Только голые стволы, влажная земля и тишина, наполненная напряжением. — Уверен, что хочешь этого? — спросила Аделин, снимая кожаную куртку и аккуратно закладывая волосы за ухо. — Мы ведь на одной стороне. — Именно поэтому. Хочу знать, как ты действуешь. Как дерёшься, когда на карту поставлено всё. — Ты хочешь или тебе нужно убедиться, что меня можно остановить? — Оба варианта. Она рассмеялась. Беззлобно, но с ноткой вызова. — Хорошо. Только пообещай, что не начнёшь читать нотации, когда проиграешь. Он не ответил. Просто шагнул вперёд. Они начали. Первая минута как взрыв. Она двигалась быстро, не оставляя следов, почти не производя звуков. Джаспер, опытный солдат, не терял равновесия. Он реагировал молниеносно, блокировал удары, пытался почувствовать её эмоции ,но наталкивался на пустоту. Ни страха, ни злости. Только холодная точность. — Ты пустая. — пробормотал он, уклоняясь от резкого удара. — Нет. Я просто не даю тебе читать. Разве не приятно сражаться, не зная, что чувствует противник? Она едва не коснулась его ребра. Он перехватил её руку, попытался уронить , но она вывернулась и ушла вбок. Их движения были как танец — быстрый, сложный, на грани контроля. Но что-то начинало меняться. Аделин замедлилась ,на секунду. Джаспер почувствовал это. Он ударил ,и промахнулся. Потому что в его голове на миг вспыхнуло воспоминание: поле боя, запах пороха, крик. Не её — его. Его собственный страх, вытянутый наружу. Он отшатнулся. — Что это было?! — выдохнул он. — Маленький вкус того, на что я способна. Я не просто пустая. Я могу заставить тебя почувствовать то, что ты прячешь. Она стояла прямо. На щеке — тонкая царапина. Возможно, случайная. Возможно, намеренная. — Ты вторглась в мою голову. — Ну.. Я просто слегка… повернула ключ. Ты сам всё открыл. Он снова напал. Быстрее. Сильнее. Но теперь она была готова. Она не уклонялась ,принимала удары, гасила энергию, как вода гасит пламя. Ловко, но не жестоко. Их бой был равным — до тех пор, пока она не схватила его за запястье и не притянула к себе слишком близко. — Ты сильный. Опасный. Но ты боишься потерять контроль. А я уже давно его отдала. Он смотрел на неё в упор. Глаза — горели. Пальцы — напряжены. Сердце не билось, но будто что-то внутри сотрясало грудную клетку. — Ты пугаешь меня. Она улыбнулась. — Значит, живой. И отпустила его. Просто так. Без победы. Без завершения. Он отступил на шаг, тяжело дыша — рефлекторно, будто ему не хватало воздуха. — Ты можешь убить, не коснувшись. — Но не хочу. Я не оружие. Только если нужно. Молчание. Только шорох ветра в еловых ветвях. — Ты не сказала главного. — тихо добавил он. — Что? — Кем ты была до того, как стала вампиром . Она посмотрела вдаль. Потом на него. — Я была девочкой, которая мечтала стать композитором. А потом — стала тишиной. Он шагнул ближе. — Ты не тишина. Ты — молния. Яркая. Неудобная. И живая. Она улыбнулась снова. На этот раз мягче. — Не начинай в меня влюбляться, Джаспер. Это обычно плохо заканчивается. Он не ответил. Потому что внутри себя уже знал: слишком поздно. ГЛАВА 4: Чёрный шёлк Они появились в лесу, как всегда, без предупреждения. Воздух стал гуще, земля будто затаила дыхание. Даже птицы в кронах замерли, как перед бурей. Аделин почувствовала их присутствие задолго до того, как они вышли из тени. Слишком знакомая тишина, слишком выверенные шаги. Вольтури всегда входили в мир как хозяева — не нуждаясь в приглашении. — О, как мило. Старая знакомая. — Голос Джейн был всё таким же — звенящий, как разбитое стекло. Она шагнула вперёд, сопровождаемая как всегда безмолвным Алеком. А следом — Деметрий. Высокий, как скала, в длинном чёрном плаще, с ухмылкой, в которой скрывалось всё: и симпатия, и угроза, и воспоминания. Аделин скрестила руки. — И вам не хворать. Джейн. Деметрий. Скучали? — О, несомненно. Мы ведь считали тебя одной из нас. — Деметрий подошёл ближе. — Ты сделала тогда работу лучше, чем половина нашей гвардии. Без шума, без жалости. — И всё же я отказалась от вашего “приглашения”. — голос Аделин был холодным, без колебаний. — Жаль. Ты бы блистала в Вольтерре. — Джейн улыбнулась тонко. — Ходили слухи, что ты мертва. Мы надеялись, что это правда. — А ты всё ещё прячешь боль за агрессией. Очаровательно. Джейн нахмурилась, но не ответила. Она уже знала: её способность не сработает. Когда-то она попробовала — и с треском провалилась. Из-за деревьев вышли Каллены, вместе с союзниками. Джаспер стоял чуть в стороне, глаза — напряжённые, но сосредоточенные. Эдвард — рядом с Беллой. Гаррет — с недобрым прищуром смотрел на Деметрия. — Аделин. — тихо сказал Карлайл, — мы не знали, что ты их… знакомая. — Это было давно. И они не друзья. Мы… временно пересекались по работе. — Ты помогла им уничтожить клан? — Эдвард, напряжённый, нахмурился. Аделин посмотрела прямо в его золотые глаза. — Я уничтожила тех, кто пытался сделать из новорождённых фабрику крови.Я таких не жалею. — Значит, это ты — палач. — тихо добавил Джаспер. Она посмотрела на него. И впервые — не ответила. Деметрий, наблюдая, усмехнулся. — Они не знали? Очаровательно. Аделин никогда не была “своей”. Она идеальный хищник. Именно поэтому Аро хотел её. А она сбежала, как кошка, которой наскучил дворец . — Потому что я не выношу цепей. Ни золотых, ни бархатных. — отрезала она. В этот момент Джейн шагнула ближе. — И всё же ты стоишь среди тех, кто идёт на убой. Странный выбор для того, кто всегда играл в одиночку. Аделин прищурилась. — Знаешь, Джейн. В одиночку умираешь быстрее. А любовь, как ни странно, учит драться яростнее. Даже если она не твоя. Джейн на секунду отвела взгляд — словно не ожидала этих слов. Деметрий тихо засмеялся. — Если ты изменишь мнение, Аделин… ты знаешь, где нас найти. У Аро до сих пор хранятся те партитуры, что ты писала, когда была “мягче”. Она замерла. Лишь на миг. Но Джаспер это заметил. Деметрий поклонился — чуть, почти насмешливо. — До встречи на поле боя. И тьма поглотила их — они исчезли так же внезапно, как появились. — Ты писала музыку? — спросил Джаспер, когда все разошлись. — Когда-то. — Ты могла бы быть одной из них. — Именно поэтому я здесь. Они молчали. Ветер тронул листву. — И ты правда считаешь, что любовь делает сильнее? — спросил он тихо. Она посмотрела на него, но промолчала. ГЛАВА 5: Точка невозврата Ночь в Форксе опустилась без звёзд. Не потому, что небо было закрыто облаками — а потому, что всё вокруг будто стало глуше, темнее. Ожидание нависло над домом Калленов — оно не кричало, но давило на грудь. Аделин стояла на веранде, босая, в тишине. Снег хрустел под ногами, но её это не беспокоило. Она думала — о прошлом, о Вольтури, о партитурах, что остались в Вольтерре, в архиве Аро, пыльных и забытых. — Ты не спишь. — Джаспер появился бесшумно. Но она знала, что он придёт. — Смешной вопрос. Ты ведь знаешь, что мы не спим. — Она не обернулась. Её голос был мягче, чем обычно. — Да. Но иногда, когда кто-то слишком долго стоит в одиночестве, это значит, что внутри слишком шумно. Она усмехнулась. — Ты стал чувствовать меня сильнее. — Потому что ты больше не закрываешься. Или просто… я начал лучше слушать. Он встал рядом. Молчал. Рядом с ним было спокойно — но не безопасно. — Когда Деметрий сказал про музыку… — начал он, — ты дрогнула. Ты скучаешь по той части себя? Она долго не отвечала. Потом прошептала: — Нет ,я поняла мой дар — разрушать. — Ты разрушала не по прихоти. А потому что нужно. — Это меня не оправдывает. — тихо. Он обернулся к ней. — Нет. Но делает тебя настоящей. Она посмотрела на него впервые за вечер. Долго. Внимательно. — А ты? Сколько раз ты жалел, что не умер в ту ночь, когда тебя превратили? Он усмехнулся. — Ты попала. Были моменты. Долгие. Бесконечные. Особенно после… Марии. — Ты любил её? — Нет. Я просто был её инструментом. А потом — был ничем. Пока не нашёл семью. Элис. Себя. Тишина между ними снова растянулась. Аделин шагнула ближе. Теперь между ними было меньше воздуха, чем нужно для безопасности. — Я могла бы полюбить тебя, Джаспер. — сказала она просто. Он выдохнул. Не из лёгких — из чего-то более глубокого. — Почему “могла бы”? — Потому что ты боишься. Потому что я — опасность. Потому что нас создали для разных войн. — Но мы обеих пережили. — ответил он. И тихо добавил: — Я уже люблю тебя, Аделин. Наверное, с первой секунды, когда не смог почувствовать тебя. Твоя тишина… стала тем, чего я жаждал. Она прикрыла глаза. Потом положила ладонь на его грудь. Там не было сердца, но он всё равно чувствовал прикосновение как пульс. — Если мы переживём это… — Мы переживём. — перебил он. — Если. Тогда я сыграю для тебя. — Я хочу услышать это. Жить, чтобы слышать. И быть рядом. Они не целовались. Не обнимались. Это было больше. Глубже. Спокойное, опасное соединение двух душ, которые не верили, что имеют на это право — и всё же выбрали друг друга. ГЛАВА 6: Сквозь стекло Дом Калленов был наполнен ожиданием. За окном снег ложился ровным слоем на землю, но внутри чувствовалась тревога — тихая, как дыхание перед криком. Аделин сидела на подоконнике, глядя в лес. Джаспер ушёл — на встречу с Карлайлом. Она осталась одна, и только тогда позволила себе почувствовать то, что пыталась оттолкнуть. Имя всплыло само: Элис. Она была в каждом движении Джаспера. В его взгляде — когда он замирал, словно слушал голос, которого уже не было рядом. В его настороженной мягкости, как будто он всё ещё хранил в себе пространство для той, кто видела будущее. Ты говоришь, что любишь меня, но любил ли ты её? Или всё ещё любишь? Эта мысль резала. Аделин не привыкла к слабости. Не привыкла сомневаться. Она уничтожала врагов, гасила чужие страхи, но сейчас… её собственные чувства были неуязвимы для неё самой. — Ты мучаешь себя зря. Голос. Тихий, знакомый. Гаррет. Он вошёл в комнату так, будто уже знал, что застанет её здесь. — Не твоё дело. — отрезала она. — Но мне не всё равно. — Он подошёл к окну, посмотрел на неё, прищурившись. — Ты думаешь, он держится за Элис? — Разве нет? — её голос дрогнул, впервые за долгое время. — Нет. Он держится за прошлое. Но ты — его настоящее. И, возможно… — Гаррет на секунду улыбнулся. — Его единственный шанс на будущее. — А если я просто его временная замена? Задержка перед тем, как она снова вернется ? Гаррет усмехнулся. — Ты — не “временная”. Ты — как нож, воткнутый в реальность. Рядом с тобой невозможно жить иллюзиями. Ты либо умираешь, либо просыпаешься. Она долго смотрела на него. — Ты романтик, Гаррет. Это… пугает. — Ты просто не привыкла, что тебя выбирают. Не из страха. А по-настоящему. Она не ответила. Потому что внутри, глубоко, она знала — он прав. И именно поэтому было так страшно. ГЛАВА 7: Всё или ничего Снег скрипел под ногами. Белое поле казалось сценой, и все актёрами. Только вот никто не знал, чем закончится спектакль. На одной стороне Каллены, их союзники, стоящие плечом к плечу. Белла, Эдвард, Джаспер. Аделин — чуть позади, тень на снегу, в чёрном. На другой — Вольтури. Их было много. Слишком много. Чёрные плащи развевались, лица спокойные, будто всё уже решено. Аро вышел вперёд с тем самым вкрадчивым, извращённо-вежливым взглядом. — Какое великолепное собрание. Столько лиц, столько судеб. — Он рассматривал каждого, задержавшись на Ренесми. — Ребёнок. Интересно… Аделин стояла рядом с Джаспером, но смотрела не на Аро. А на Джейн — и в её глазах не было ни страха, ни ярости. Только усталость. — Я скучал по тебе, Аделин. — проговорил Аро, делая шаг ближе. — Ты так и не вернулась домой. Но, кажется, нашла другой… кров. — Ты называл Вольтерру домом. А я — клеткой. — холодно ответила она. Аро вздохнул. — Ты всё ещё ранишь. Всё было готово к бою, к крови. И тут — звук шагов. Из леса вышла Элис. Джаспер вздрогнул. Аделин — тоже. Внутри, под грудной клеткой, будто сдвинулся лёд. Изабелла держала за руку Эдварда с Ренесми. За ней — свидетели. Бразильцы. Амазонки. Румынские братья. Все. — Стоп. — громко сказала Элис, и её голос разрезал тишину. Все повернулись. Даже Аро. — Ты не знаешь всей правды. Ты не прав, Аро. Она — не бессмертное дитя. Она… — Элис заговорила быстро, приводя аргументы, раскрывая всё. Аделин стояла в оцепенении. Элис была… жива. Живая. Невероятная. Энергичная. И — всё ещё его. Джаспер шагнул вперёд. Они встретились взглядами. Молча. Глубоко. Он не знал, куда деться. И тогда… Аделин отступила на шаг. Как будто уступала место. Как будто всё внутри неё обрушилось в беззвучном крике. Аро выслушал Элис. Прикоснулся к реке. Его лицо было то спокойным, то страшно восторженным. — Очень интересно… Но всё же… — начал он. И в этот момент Аделин заговорила. Громко. — Если ты тронешь хоть одного из них — я не оставлю от тебя даже праха. Гвардия Вольтури замерла. Аро прищурился. — А вот это, дети мои, то, чего я действительно боялся. — Он повернулся к гвардии. — Её дар — уникален. Он разъедает изнутри. Он заставляет тела распадаться без следа. Она тренировалась. Нам конец. — Ты говоришь, будто гордишься. — фыркнула Джейн. — Я горжусь ей , что она не с нами. И благодарен, что не с вами. — Аро посмотрел в глаза Кэролайлу. Он перевел взгляд на неё.— Ты всегда была своим собственным огнём. Она не ответила. Аро развёл руками. — Что ж. Думаю, сегодня крови не будет. Мы… вернёмся. Они ушли. Один за другим. Без боя. Словно они чувствовали, что битва была — но внутри. И они её проиграли. Позже, в тишине, когда поле опустело, Джаспер подошёл к Аделин. — Ты спасла нас. — Нет. Это сделала Элис . Ты — ждал её. Ты — всегда ждал её. — Я… не знаю, что чувствую. — честно. Аделин кивнула. — И не обязан знать. Я не прошу. Просто… я не могу быть между. Либо быть, либо исчезнуть. Он хотел что-то сказать, но она уже исчезла в лесу. Тихо. Только её запах остался в воздухе: соль, ночь, и что-то необъяснимо человеческое. ГЛАВА 8: Те, кто уходит без прощания Снег в лесу шёл уже не хлопьями, а мелкой, колкой пылью. День клонился к закату, но солнца не было видно — как будто небеса отказались участвовать в прощаниях. Аделин шла без цели. Её шаги не оставляли следов — холод был привычен, тело не чувствовало усталости. Только внутри что-то ломалось. Молча. Тонко. Почти красиво. Она остановилась у старого дерева, тронула кору. — Ты знала, что так будет. — прошептала она себе. В её памяти снова возник тот взгляд —Элис, стройная, яркая, будто вспышка в темноте. А рядом — Джаспер, с болью в глазах, которая была не про выбор, а про невозможность. Он не принадлежал ей. С Элис его связывало слишком много: время, видения, надежда. С Аделин — только тишина, страсть и страх. Этого было недостаточно. Она села на упавшее дерево. Потрогала браслет, что подарила ей Шарлотта ещё до приезда. «Ты можешь уйти, если захочешь. И никто не будет держать. Но знай: если останешься — тебя примут. Даже если не сразу.» Аделин улыбнулась. Шарлотта всегда говорила правду. Прошло несколько дней. Она поселилась у заброшенного причала в Канаде. Старый дом, запах гнилых досок, шторм, бьющий в окна. Но зато — тишина. Ни голосов. Ни взглядов. Ни чувств, которые ей трудно проживать. Однажды она услышала, как к дому подошли шаги. Быстрые, тяжёлые. Гаррет. Он вошёл, не стуча. Просто замер на пороге. — Ты правда решила уйти. — Да. — Он искал тебя. Джаспер. Но потом перестал. — И правильно. — Ты думаешь, это делает тебя сильной? — Нет. Это делает меня свободной. Гаррет замолчал. Потом подошёл ближе, оставил на столе маленький свёрток. — Твои ноты. Я нашёл их у Эсми. Они хранились в ящике рядом с камином. Ты забыла. Аделин не открыла свёрток. Только кивнула. — Спасибо. — Ты вернёшься? Когда-нибудь? — Нет. Но если кто-то будет в беде — зови. Я приду. Он смотрел на неё долго. Как на солдата, который выбрал отступление — не потому что боится, а потому что знает цену победе. — Ты всё ещё человек. По-настоящему. Хотя давно не должна быть. — А ты — романтик, Гаррет. Это… по-прежнему пугает. Он ушёл, не сказав больше ни слова. Позже, одна, Аделин села за пианино. В доме его не было ,но она вообразила. Закрыла глаза. И заиграла в уме. Без звука. Без аккордов. Первая нота принадлежала боли. Вторая — прощанию. Третья — пустоте. А четвёртая — свободе.