Thank you

Страх. Животный страх поглощал его разум, пока он смотрел, как гниёт тело Грэйс Хитклиф. Всё происходило очень быстро: появились трупные пятна, кожа начала высыхать, нос стал улавливать запах гниющей плоти. Готье чуть не вырвало. Ткань лёгкого голубого платья истончилась, показывая выступающие рёбра, обтянутые тонким слоем синеватой кожи. Грэйс сильно похудела в последние месяцы своей жизни. Он зажал рот ладонями, чтобы не закричать. Слезы стекали по его щекам. — Нет, — слабо прошептал Готье. Сейчас он ощущал себя самым беззащитным ребёнком, младенцем, хрустальной вазой, что разобьётся от одного неаккуратного движения. — Это не реально, не реально… Хитклиф повторял эти слова как мантру. Их почти не было слышно из-за рук, что до сих пор закрывали рот. Готье хотел отвернуться, не смотреть на этот ужас, происходящий с его матерью, но он не мог. Его что-то держало, не позволяло свободно двигаться. Может это был его страх? Он не знал… Сзади него раздался шорох. Из-за спины к лежащей Грэйс медленно подошла Северина. Ее запятнанное в крови рваное белое платье волочилось за ней по полу, оставляя след. У Готье перехватило дыхание от нахлынувшего ужаса. У его биологической матери было перерезано горло, в черепе виднелся пролом, а на теле красно-бордовыми пятнами выделялись рваные раны и глубокие порезы, из которых сочилась кровь. Одна её нога была неправильно согнута, кость в некоторых местах пробила кожу. На животе рана оказалась слишком глубокой – она разошлась, и показались кишки. Женщина медленно повернула голову и уставилась пустыми, мёртвыми глазами на съежившегося на полу парня. Не такой он её помнил, запечатленную на картине в музее академии. — Килли, — Северина заговорила, растянув бледные потрескавшиеся губы в сладкой улыбке, — Иди к мамам, — она протянула к Готье руки, будто собираясь его обнять. — Мы так соскучились. Твои брат и сестра очень хотят с тобой увидеться. Готье не смог ответить. Просто замер, уставившись в эти серо-голубые глаза, что когда-то давно, он уверен, излучали тепло и любовь. Хитклиф хотел уйти отсюда. Это не его родные люди, не его мамы. Грэйс и Северина мертвы, лежат глубоко под землёй, так же как Паулина, Паскаль и Лукиан. — Присоединяйся к нам, — из её рта полилась кровь, окрашивая губы в алый. Северина положила свою ладонь на голову Готье и начала нежно перебирать светлые волосы, расчесывая их пальцами. По лбу стекла капля крови. Её руки были ледяными и измазанными в красной жидкости. — Царство ночи охотно примет тебя, — женщина приблизилась к его уху и прошептала: — Ведь ты должен был умереть вместе с нами. Это разрушило последний барьер, что удерживал Готье на месте. Он в ужасе заорал, оттолкнул от себя Северину и, рывком поднявшись, побежал. Не успел он преодолеть и десятка метров, как Грэйс, до этого лежащая на полу и не подававшая признаков жизни, схватила его за руку. — Куда ты, милый? Готье развернулся, уставился в её мёртвые глаза и… проснулся. Он резко сел, судорожно дыша и озираясь. Его комната. Разбросанные на столе учебники, рюкзак в углу, одежда на стуле. Всё осталось таким, каким было вечером, когда Готье ложился спать. Хитклиф сглотнул и поднял руки на уровень глаз. Они дрожали. Всё его тело сотрясала крупная дрожь, его буквально трясло, причем сильно. Перепуганный взгляд метался по комнате в попытке уцепиться, зафиксироваться на чём-то одном, но ничего не получалось. Дышать становилось всё труднее, изображение на сетчатке глаза размывалось, стало сложнее разглядеть что-то конкретное. Готье схватился за голову, ощупывая волосы. Мокрые, но это не кровь, нет, не может быть она. Это просто пот. Просто пот… Он не мог себя контролировать, не мог заставить себя успокоиться. Быстрое биение сердца набатом отдавалось в ушах. Спустя, наверное, несколько минут лихорадочный взгляд зацепился за телефон, лежащий на полу. К тому времени кислород почти перестал поступать в лёгкие, перед глазами стали появляться тёмные пятна. Из последних сил Готье поднял мобильник, молясь, чтобы он был заряжен. Двойное нажатие. Экран загорелся. Хитклиф зажмурился от яркого света, ударившего по сетчатке, но быстро проморгался и зашёл в список контактов, почти интуитивно набрав номер старшего брата. Гудки. Несмотря на то, что была глубокая ночь, он ответил. — Ало, Готье? — голос был сонным, видимо, звонок разбудил его. — Гедеон, — с трудом прошептал Готье. Воздуха катастрофически не хватало, в горле пересохло, и голос хрипел, частично срываясь в сип, — Пожалуйста, приди… — Где ты? — без промедлений спросил Гедеон. — Моя комната, — едва эти слова сорвались с губ парня, телефон выскользнул из его рук и ударился об пол, отключившись. Комната снова погрузилась в темноту.

***

Эта неделя была тяжёлой. Профессора словно сговорились и поставили сдачу всех тестов и объёмных работ на одни и те же дни, поэтому патрициям и патрицианкам пришлось в срочном порядке доделывать домашку и учить недоученный материал с лекций. На кой черт светила науки так сделали, одному директору Бруму известно. Гедеон дошёл до комнаты уже затемно, когда большая часть нормальных людей уже спала. Он положил сумку на стул и достал оттуда тетради с учебниками. Ему надо было доделать доклад. — Да пошло оно всё, — Гедеон устало выдохнул, потер глаза и решил идти спать. Утром всё сделает. Он сразу вспомнил фразу Люмьера, сказанную им где-то несколько недель назад: “Работа от тебя не убежит, а вот сон вполне может, прихватив с собой здоровье и хорошее настроение, так что шуруй спать, трудоголик несчастный!”. Быстро сполоснувшись, Гедеон рухнул на кровать, моментально проваливаясь в небытие. Привычка, выработанная при болезни Грэйс. Тогда у него была ужасная бессонница из-за постоянного стресса и проблем дома: завал на работе отца, истерики Габи, траур прислуги. А ещё надо было поддерживать статус первого в академии. Нехватка отдыха сказалась на реакции и способности думать, поэтому Гедеон стал заставлять себя вырубаться. Без помощи снотворного, так как Грэйс могло стать хуже в любой момент. Вззззз. Вззззз. Вззззз. Хитклиф открыл глаза и посмотрел на разбудивший его источник шума. Телефон. Кто додумался позвонить ему ночью? В недоумении и некотором гневе он взял мобильник и замер. Готье. Ему звонил младший брат, который даже под страхом смерти не осмелился бы этого сделать. Случилось что-то очень серьёзное. — Ало, Готье? — Гедеон ответил на звонок, попутно натягивая штаны. — Гедеон, — молящий шепот, почти сип. Хитклиф замер, вслушиваясь в каждое слово, каждый звук, — Пожалуйста, приди… — Где ты? — в груди появился страх. Что случилось? Что происходит? — Моя комната, — единственные понятные слова, а после звук удара. Звонок сброшен. — Черт-черт-черт, — прошипел Гедеон, надел ботинки и вылетел в коридор, одновременно пытаясь застегнуть рубашку. Он не помнил, как оказался возле нужной комнаты. Только чувство страха. Аккуратно приоткрыв дверь, Хитклиф заглянул внутрь и увидел Готье. Парень полусидел-полулежал на кровати, схватившись за грудь, и выглядел, мягко говоря, херово. Гедеон сразу вспомнил события трехлетней давности. Тогда было и правда очень сложное время, но Хитклиф до сих пор жалеет, что не проверял хоть иногда своего брата. Он его даже не видел толком, а когда они все-таки пересекались, Готье походил на куклу. Опустошенную и безжизненную. Огромные круги под глазами, мятая одежда и нерасчесанные волосы вместе с пустыми опухшими глазами создавали впечатляющий эффект, но тогда все были слишком заняты, чтобы обратить на это внимание. Всем было плевать. И сейчас у него был точно такой же вид. — Готье, — позвал Гедеон, заходя и закрывая за собой дверь. — Что случилось? Он наконец его заметил. Взгляд сфокусировался. — Геде… — Готье попытался что-то сказать, но закашлялся. “Все признаки на лицо – паничка.” — Всё хорошо, — Гедеон сел рядом и притянул брата к себе, поглаживая по волосам одной рукой. — Я с тобой. Парень уткнулся головой ему в грудь и попытался вдохнуть. — Следи за моим дыханием и попытайся сделать так же, — Хитклиф говорил мягко, не в своей обычной манере. Попытка, ещё одна. С третьего раза Готье удалось нормально вдохнуть, и он расслабился, облокотившись на старшего брата. — Это были мамы, — спустя какое-то время прошептал он. — Грэйс и Северина. Гедеон замер. — Я видел, как гниёт тело мамы, — Готье продолжил. — А Северина сказала, что я должен был умереть вместе с ними. Вместе со всей императорской семьёй. — Это не так, — Гедеон прижал его ещё ближе, крепко обнимая. — Это просто кошмар. — Угу, — Готье прикрыл глаза. — Спасибо, что пришёл. — Я твой брат, пусть и не по крови. Я бы ни за что не оставил тебя в таком состоянии. — Спасибо…