В поисках дома

Гермиона устало привалилась к холодной каменной стене и вычеркнула последний адрес Грейнджеров из своего списка. С измождённым взглядом она уставилась на записную книжку в своих руках. Там был перечень всех стоматологических клиник в Нью-Йорке, а также список всех людей с фамилией «Грейнджер», указанных в телефонном справочнике. Она не могла не пожалеть, что раньше не уделяла больше внимания современным технологиям. Конечно, у её родителей дома был компьютер, и она достаточно часто пользовалась им во время каникул. Но поскольку такие устройства не работали в местах, насыщенных магией, она никогда не находила времени, чтобы изучить что-то большее, чем базовые навыки. Хотя она и могла легко искать информацию в интернете, найти адрес или другие личные данные своих родителей оказалось трудно. У неё не было законного доступа к базам данных, где могла бы содержаться информация об их местонахождении, а магию она не могла использовать, так как магия и технологии были несовместимы. С разгаром войны Гермиона ясно увидела всю опасность. Не только для себя как маглорожденной, но и для своих родителей. Поэтому, приняв решение остаться с Гарри и помогать ему всеми возможными способами, она также решила стереть родителям воспоминания о себе. Два взмаха палочки, сопровождающиеся словом «обливиэйт», и юная волшебница заставила своих мать и отца забыть, что у них когда-либо была дочь. Она стерла все следы своего существования из дома, хотя её глаза жгло от слёз с каждым снимком, который она убирала со стены. Все её книги и одежда, старые школьные работы, которые хранила мать, медаль, которую она выиграла на викторине, когда ей было девять лет, табели успеваемости, подарки на дни рождения, старые игрушки… всё это отправилось в волшебную сумку, вплоть до её любимого сорта чая, который родители никогда не любили. Когда всё было закончено, вместо дочери Гермиона оставила Дэвиду и Марианне Грейнджер сильное заклинание внушения, чтобы те вскоре переехали в Америку, и защитное заклинание, блокирующее любую возможность магического отслеживания. Будучи одной из «Золотого Трио», Гермиона приняла участие во многих сложных и опасных событиях — таких, как ограбление Гринготтса или участие в победе над «бессмертным» Тёмным Лордом. Но ни один из этих подвигов не был таким трудным и болезненным, как-то, что ей пришлось сделать ради родителей. И в этом она была совершенно одна, без поддержки своих лучших друзей. Это были её родители, и это была её ответственность — обеспечить их безопасность. Несмотря на то, что её родители всегда были заняты работой и она сама всегда стремилась к независимости, они всегда находили время для неё, когда она в них нуждалась. Они поддерживали её даже тогда, когда она призналась, что является волшебницей, и захотела учиться в Хогвартсе. В детстве, до того как Гермиона нашла друзей в лице Рона и Гарри, родители были её единственной настоящей опорой. Теперь, когда на них было наложено заклинание, только она одна помнила о времени, проведённом вместе. Только она помнила, как мама утешала её после тяжёлого дня в школе, и как отец покупал ей мороженое, забирая из библиотеки, при этом строго предупреждая не рассказывать об этом маме. Только она хранила воспоминания об их прогулках в зоопарк или поездках в парк аттракционов. Только она помнила их смех, ссоры и тепло, которое они разделяли. Её родители не помнили ничего. Для них она теперь была совершенно чужой, и эта мысль причиняла ей боль, гораздо большую, чем что-либо из того, через что ей приходилось пройти. Но ведь они были на войне. Ее родители, вероятно, не знали всей правды о происходившем — в основном потому, что Гермиона старалась скрыть от них худшие моменты магического мира, — но она была в самом эпицентре событий. Тогда это казалось единственным правильным выбором. В разгар войны, когда вокруг царили смерть и разрушение, а океан страха, утрат и отчаяния угрожал поглотить ее, мысль о том, что ее мама и папа находятся в безопасности, через целый континент от всего этого, утешала. Теперь же, стоило ей лишь представить пустой взгляд в их глазах, когда она найдет их, и сердце сжалось от боли. Но она найдёт их. Она обязана их найти. Однако это было не так просто, как могло бы показаться. Ее собственное заклинание защиты делало невозможным найти их с помощью магии, а отсутствие навыков работы с компьютерами лишало ее и технологической возможности сделать это. Из-за заклинания внушения ее родители не оставили ни одного адреса для переписки в Британии, и все, что они рассказали соседям, это то, что переезжают на Восточное побережье. Она сделала все, чтобы сделать их нахождение невозможным для Пожирателей смерти, но теперь сама не могла их найти. Несмотря на весь свой ум, все свои знания как в магическом, так и в магловском мирах, она не могла сделать нечто столь простое, столь необходимое, как найти своих родителей.

***

Он шел домой из спортзала, глядя прямо перед собой, стараясь не замечать огромных зданий, громкой музыки, странной одежды и мигающих огней. Но он был солдатом, который прошел через войну, и научился быть настороженным, уметь замечать необычные или опасные элементы в окружении. Это не был механизм, который можно было бы включить или выключить по желанию, так что ему было нелегко не заметить, как все вокруг по-прежнему кажется ему чуждым и неуместным. Хотя уже начинало темнеть, улицы оставались оживленными и шумными. Все, казалось, торопились, не обращая внимания друг на друга, разве что когда кто-то попадался им на пути. Из нескольких машин доносились громкие сигнализации, а несколько ругательств, от которых он отчаянно пытался отгородиться, все равно долетели до его ушей. Стив вздохнул, завернув за угол на более тихую улицу, и продолжил свой путь, несмотря на моральную усталость, хотя тело еще не чувствовало изнеможения. Он был всего в двух кварталах от своей квартиры, когда заметил её. Она выглядела маленькой и молодой, сидела, сгорбившись на тротуаре, прислонив спину к стене. Она была воплощением отчаяния: спутанные коричневые волосы, беззвучные слёзы, катящиеся по лицу, и взгляд, устремлённый в пустоту. Здесь, на этой улице, было немного тише, но всё ещё попадались прохожие. Никто из них не замедлял шага. Они едва бросали на неё взгляд и шли дальше, совершенно игнорируя её. Его сердце болезненно сжалось при виде этого. Она казалась такой потерянной, одинокой и уязвимой, её горе выставлено напоказ для всех. Тем не менее, она не ожидала, что кто-то придёт на помощь. Слёзы катились по её лицу без звука, и хотя одна рука была прижата к боку, другая прижималась к груди, как будто пытаясь удержать свою боль, своё горе, своё сердце от того, чтобы оно не вырвалось наружу. Как так получилось, что никто не протянул ей руку помощи? Как могли эти люди пройти мимо, не пытаясь облегчить её страдания? Это болезненно поразило и возмутило его одновременно. Разве люди в этом новом мире больше не заботятся друг о друге? Стив знал, что это не так. Он видел жертву, на которую пошёл Тони Старк — из всех людей, чтобы спасти этот самый город. Он знал, что любой из его товарищей по команде остановился бы, чтобы помочь, но от этого не становилось легче, потому что она всё равно сидела там, плача в одиночестве, пока люди проходили мимо, делая вид, что не замечают. Практически автоматически его ноги понесли его к ней. Если никто другой не поможет, то это будет он. Это было не столько осознанным решением, сколько чем-то вроде непреложного факта. — Вы в порядке, мисс? Голос принадлежал мужчине, стоявшему в нескольких шагах от неё, и она так сильно испугалась, что её тело сразу напряглось. Она уже двигалась, ещё до того как он закончил свою фразу. Сидя на земле, спиной к стене — она даже не заметила, как сползла с того места, где раньше опиралась на неё — у неё оставался только один путь, вбок. Она быстро поднялась на ноги и отошла, выбрав направление вправо, так, чтобы её доминирующая рука была между ней и мужчиной. Её рука уже тянулась к палочке, в то время, как она только бросила первый настоящий взгляд на мужчину. Он был высок, блондинист, очень мускулист и без оружия, с поднятыми руками перед собой, чтобы подчеркнуть это. Гермиона моргнула и остановила себя, чтобы не вытащить палочку. Мужчина явно был маглом. — Мисс? — спросил он мягко. Блондинистый не двинулся с места, даже не опустил руки, и Гермиона поняла, что она явно переоценила ситуацию. Очень сильно. Несмотря на то, что мужчина не выглядел угрозой, было трудно успокоиться после внезапного шока. С того момента, как она ушла с Гарри и Роном на поиски крестражей, все трое были на взводе. И даже сейчас, когда всё было позади, Гермиона не могла остановить прилив адреналина, когда её внезапно застигали врасплох. Её тело было готово к борьбе или бегству, даже если ей не нужно было делать ни того, ни другого. Она сделала глубокий вдох и, немного дрожа, кивнула мужчине в знак благодарности, слишком взволнована, чтобы сделать что-то ещё. — Простите, мисс, — извинялся блондинистый, с тем же мягким тоном, который должен был бы казаться странным, исходя от такого мускулистого великана, но почему-то не был. — Я не хотел вас напугать. Гермиона сглотнула и, наконец, нашла свой голос: — Всё в порядке, вы просто меня испугали. Я… задумалась. Глубокие голубые глаза внимательно изучали её несколько мгновений, прежде чем он осторожно опустил руки. — Вы… ранены? Она моргнула, удивлённая, и покачала головой. — Нет, всё в порядке, — повторила она, размышляя о его странной заботе, прежде чем напомнила себе, что сама отреагировала не совсем нормально на его внезапное появление. — Спасибо за вашу заботу, — добавила она вежливо, заканчивая разговор. Мужчина не ушёл. Вместо этого на его лице возникло лёгкое недовольство, а его обеспокоенные глаза продолжали пристально смотреть на неё. Она тоже нахмурилась и посмотрела на себя, недоуменно задаваясь, не получила ли она какого-то таинственного повреждения или случайно не испачкала одежду кровью или кетчупом, но ничего не было. Она снова подняла глаза, и мужчина, вероятно, заметил вопрос в её взгляде, потому что ответил на него, не дождавшись, чтобы она что-то спросила. — Эм… Вы… плакали, — сказал он, и вдруг стал несколько неловким, как будто не знал, как сказать ей то, что должно было быть очевидно. Ошарашенная, её рука потянулась к лицу, но даже до того, как она почувствовала влажность на щеках, она уже знала, что он говорил правду. Вся ситуация казалась ей такой абсурдной, что на её лице появилась улыбка от какого-то странного развлечения. Она пережила то, что была одной из главных мишеней в жестокой войне, потеряла друзей, видела ужасные вещи, и вот она здесь, вдали от всего этого, в магловской Америке, ищет своих родителей, и… она плачет. Сидите на улице в Нью-Йорке и плачет, потому что оказалось, что исправить ошибки, которые она совершила оказалось сложнее, чем она думала. — Простите, — сказала она озабоченному мужчине, случайному прохожему, которого она приняла за врага, когда он её испугал, и как-то это казалось ещё более абсурдным, и она не смогла сдержать маленький смешок. Хотя, наверное, это заставило бы мужчину подумать, что она психически нестабильна или что-то в этом роде. Потому что всё это было не смешно, но она знала, что Гарри и Рон наверняка смеялись бы над этим тоже, потому что среди всего этого им нужно было что-то, чтобы посмеяться, и их чувство юмора стало немного… странным. — Простите, — сказала она снова, помахав рукой, как бы отгоняя своё странное поведение, — просто было глупо плакать по такому поводу. Я не хотела вас беспокоить. — Вы не беспокоили, мисс, — ответил он вежливо и наконец сделал шаг ближе, медленно протягивая ей руку, — меня зовут Стив Роджерс. После короткой паузы она осторожно протянула руку, чтобы пожать его ладонь. — Гермиона Грейнджер. Хотя мужчина улыбался ей, она всё равно заметила в его позе какую-то настороженность. «С другой стороны, я действительно вела себя как-то двусмысленно, — подумала она, — у него есть все основания быть немного насторожённым.» — Мисс Грейнджер… — начал блондинистый, немного нерешительно, после короткого молчания между ними, — если вы не возражаете, скажите, что… — он замялся, делая жест руками, пытаясь подобрать нужное слово, — что вас. так обеспокоило? И вдруг ей стало ясно, что его осторожность скорее исходила из беспокойства о ней, чем из всего остального. — Это ничего, я просто искала кого-то, но не смогла найти, — ответила она с небольшой, горькой улыбкой. — Прошла долгая неделя… Наверное, я просто устала. — Понимаю, — кивнул мужчина, Стив, с пониманием. — Может быть… чашка кофе поможет? Предложение, исходящее от мужчины, всё больше напоминавшего ей чрезмерно накачанного Невилла, казалось достаточно невинным. Но она все же колебалась, и на долгое время его молчание стало единственным ответом. Он терпеливо ждал, пока она примет решение. И, наконец, поскольку неделя действительно была долгой и изнурительной, а ей нужно было немного отвлечься, Гермиона кивнула. — На самом деле, я предпочитаю чай, — сказала она. Стив ответил тёплой улыбкой и предложил ей свою руку, как джентльмен из старого фильма. — Думаю, мы сможем его найти. С улыбкой Гермиона просунула свою руку в его, чувствуя, как отчаяние последнего дня уходит. Завтра она продолжит поиски своих родителей. Завтра и сколько бы ни потребовалось дней после этого. А пока ей был нужен момент, чтобы собраться с мыслями. Мама всегда говорила ей, что после чашки чая всё будет казаться менее страшным.