Губы говорят без слов

      С появлением собственной комнаты жизнь Келуса изменилась: пришла в некую стабильность. Ему не приходилось больше подыскивать себе ночлег каждый вечер или беспокоиться о том, что его присутствие в архиве может отвлекать Дань Хэна от важных дел. Ныне есть личное пристанище, куда Келус может вернуться в любой момент и посвятить его оживляющему безделью.       Этим он и занимался. После дежурства кровать встретила Келуса каким-то особенным теплом, а мысли улетучились прочь из головы, что только сделало этот вечер еще более умиротворенным. Сейчас он пройдет последний ежедневный уровень любимой игры, а затем целиком посвятит себя сладостному сну! Мягкий, ненавязчивый свет лишь сильнее затуманил мысли, и Келус полностью расслабился, отдавшись приятной пустоте внутри.       Экран ярко засветился надписью о победе, и громкий, торжественный звук из динамика неожиданно ударил по ушам. Келус хотел было порадоваться, но сил хватило лишь на то, чтобы сделать скриншот и отложить телефон подальше. Похвастается завтра Март, которая застряла на третьем уровне. Он лишь невольно представил ее удивленное лицо и сдавленный смех Дань Хэна в ответ, улыбнулся и прикрыл глаза. Это будет завтра, а сейчас есть лишь обволакивающее кожу одеяло, которое так и норовит приказать Келусу забыть обо всем и отдаться лишь легкому забвению… Сил не было даже на то, чтобы выключить свет, так что он так и остался лежать, словно прирос спиной.       Замок двери предупреждающе щелкнул, и Келус удивленно приподнялся. Он никогда не запирался, но визит кого-то в столь поздний час все равно был неожиданностью… Или не был? В любом случае, вряд ли кому-то сильно понадобилось бы видеть сейчас Келуса. Всем, кроме…       Он зажмурился, попытался сфокусировать взгляд, но фигура все равно расплывалась темным пятном.       — Дань Хэн? — промямлил Келус онемевшими от бессилия губами.       Тот лишь выдохнул, подтвердив собственное присутствие. Знал, что все поймут лишь по одному дыханию: слишком хорошо они различали интонации друг друга.       — Я тебя разбудил? — Дань Хэн прошептал это украдкой, опустившись на край кровати.       Келус лишь мотнул головой и попытался собрать мысли в кучу.       — Я еще не спал, — он протер глаза пальцами. — А ты чего?       Дань Хэн не ответил. Вот всегда он так! Келус уже готов был осыпать его сетованием за эту дурацкую недосказанность, однако он быстро стянул с себя обувь и закинул ноги на кровать. Келус замер в ожидании: что еще Дань Хэн учинит сегодня? Пришел ночью, ничего не говорит…       Он приподнялся, подполз ближе на одних коленях и опустился прямо на грудь Келуса, прижавшись щекой. Тот аж охнул от удивления: несвойственно было Дань Хэну… такое. В воздухе повисла тишина. Но даже она отчего-то казалась воздушной, слишком легкой. Келус захотел рассмеяться от того, как забавно она щекочет внутри, но лишь уткнулся носом в макушку Дань Хэна, хмыкнув.       — Дурак, — Келус улыбнулся и провел кончиками пальцев по чужой спине.       Мягкая ткань футболки приятно ощущалась на коже, а вздрагивающий каждый раз от этих прикосновений Дань Хэн лишь подпитывал плещущийся внутри азарт. Дразнить его было особенно весело.       Только вот Дань Хэн сломал все каноны, и шаткая система их особенных отношений вновь сломалась! Он прижался ближе, теснее; неловко спустил руку к боку Келуса вместо того, чтобы, как обычно, сгореть от смущения и уткнуться в подушку.       — Дань Хэн? Что с тобой? — Келус удивленно вскинул брови и склонил голову вопросительно, будто Дань Хэн мог увидеть это смятение.       Но тот все равно ничего не ответил. Лишь чуть повел плечом под покрывалом ласки, продемонстрировав одобрение. Ну что за невыносимый мужчина!       Любопытство жарко загорелось внутри. Что-то не больно колющее не давало вот так закончить все это, но и не давало смириться с явно побеждавшим Дань Хэном! Тот, кажется, вовсе и не подозревал о существовании какого-то соревнования, о том, что он в чем-то побеждает… Он выглядел удовлетворенным и спокойным, а на контрасте с его подтянутым телом и широкой спиной это казалось еще более милым. Даже слишком милым для кого-то вроде Дань Хэна.       Но Келус сдаваться не собирался! Он оставил легкий поцелуй на макушке, мазнув прохладными губами по волосам, а затем подцепил пальцами прядки, упавшие на уши. Открывшаяся картина приятно удивила: сулила победу.       Келус совсем заигрался, не сдержал довольной ухмылки.       — А ты краснеешь.       Дань Хэн заметно дрогнул. Все-таки смутился. Почувствовав смелость от этого маленького триумфа, Келус осторожно приподнял залитое краской лицо, заставив поднять взгляд на него. Дань Хэн молча сверкнул синевой в глазах. Он словно светится, несмотря на усталость. Это у него особенность такая или Келус с ума сошел? А впрочем, неважно. Он потянулся губами и поцеловал кончик носа. Все это, несомненно, забавляло, но любовь скрыть было все равно невозможно: она непоседливо просачивалась во всем, будь то робкие касания, мягкие поцелуи или неуверенные слова.       — И все-таки. В чем дело? — повторил Келус вопрос. Ну интересно же! Обычно это он заваливался в архив на ватных ногах поздно ночью, а не наоборот!       — Ни в чем, — Дань Хэн мотнул головой. — Просто скучал по тебе. Весь день, — голос стал заметно тише. — Думал о том, как приду, и ты меня обнимешь.       Келус раскраснелся весь. Ну вот, теперь точно проигрыш. И он готов это признать. Это что еще за откровенность такая? Он несдержанно прижался губами ко лбу, заботливо убрав челку ладонью, а затем притянул Дань Хэна совсем близко к себе. Эоны! Он такой… Это почти что невыносимо. Казалось, что Келус сейчас его задушит от того, как сильно хочется заобнимать полностью. На шее отчетливо ощущалось теплое, медленное дыхание. Так спокойно. Совсем хорошо.       — Выключишь свет?       Дань Хэн ничего не ответил, лишь лениво приподнялся и нехотя дошел до выключателя. Быстро щелкнув им, он вернулся в то же положение: явно не собрался отказываться от ласки. Келус вдохнул отчетливый запах чего-то сладкого в тот момент, когда темная макушка оказалась близко к его лицу. Оставив осторожный поцелуй, он прикрыл глаза. Ладони разместились на спине и успокаивающе погладили кожу сквозь тонкую ткань футболки.       Все вокруг стало таким тихим, умиротворенным и привычным, и Келусу показалось, что он уже давным-давно спит, а это — отголоски его самых сокровенных желаний. Наверное, спроси бы кто-нибудь Келуса о смысле его появления в этом мире, он бы вряд ли ответил, но мысли все равно синонимично выстраивали образ Дань Хэна. Пожалуй, он и был смыслом. Таким правильным и настоящим, что это даже не нужно было обсуждать. Еще ничего ему не хотелось так сильно, как прижимать к себе родное тело и засыпать под это убаюкивающее сопение. Никого еще не хотелось так сильно видеть, слышать и чувствовать.       Келус вдруг поймал себя на том, что хочет рассказать… все это. Оно так сильно засело в груди и не должно висеть внутри невыраженным скоплением чувств. Дань Хэн сказал все как есть, так почему бы и ему не последовать примеру?       — Знаешь, хочу всегда вот так… Засыпать вместе, — он склонился к уху, чтобы продолжить говорить то, что достоин слышать лишь Дань Хэн. — И просыпаться от твоих поцелуев. Ну, или ты от моих. Неважно, — Келус рассмеялся, и Дань Хэн чуть дернулся от защекотавшего кожу дыхания. — И чтобы мы обнимались перед сном. Мне это нравится.       Хорошо, что Дань Хэн не мог видеть его лица. Келус и сам почувствовал, как буквально сгорает от смущения. Пальцы подрагивали, голос тоже, но он всеми силами пытался это скрыть. Казалось, еще секунда горячего дыхания Дань Хэна на его коже, и все вокруг взорвется к чертям. Не может этот мир выдержать того, что творится в сердце, не может выдержать его бешеного биения! Да и пусть!       — Мне тоже, — вдруг признался Дань Хэн громче обычного. — Я люблю тебя.       Это безумие. Почему он так спокойно говорит об этом? Келус почувствовал, что вот-вот рассыпется на частицы, голова закружилась, все вокруг стало отдаленным, неважным: лишь засевшие внутри слова и ощущение тесной близости между телами. Захотелось сказать: «Я тоже». Но зачем? Это дополнение Келус счел лишним. Он оставил на мягких прядях волос череду поцелуев — губы могут говорить и без слов.       Кажется, такое положение вещей Дань Хэна устроило. Он прижался ближе. Пара минут. Засопел. Так быстро.       Келус осторожно, дабы не потревожить, поерзал на кровати. И как теперь уснуть после такого? Слова мучительно повисли в воздухе.       Любит.       И он любит.       И теперь, видимо, не уснет! Что ж, разбудит этого треклятого Дань Хэна с утра пораньше обещанными поцелуями! Еще посмотрим, кто кого любит.