Атака Советов

Апрель 1947-го. Берлин был агонизирующим зверем, ощетинившимся сталью и бетоном, израненным бесчисленными бомбардировками и уличными боями. Но это была лишь прелюдия к кошмару, что разворачивался сейчас. Над руинами города, словно зловещие тени древних богов, нависали исполинские фигуры – титаны. Их неразумная ярость сметала остатки цивилизации, не разбирая, где свои, где чужие. И среди этого хаоса, прогрызая оборону Вермахта и СС, шли советские войска. Костя стоял по колено в мутной воде, заполнившей огромную воронку от снаряда где-то на подступах к Тиргартену. Холод пробирал до костей, но не он был причиной дрожи, сотрясавшей его тело. В руке он сжимал пустой шприц-тюбик. Глаза Ирины Волковой, холодные и пронзительные, как два осколка льда, даже сейчас стояли перед его мысленным взором. "Помни, Костя, – ее голос звучал в наушнике, сухой и деловой, – ты – наше главное оружие. Не подведи Родину. Не подведи меня". Его трясло все сильнее. Жар растекался по венам, вытесняя холод. Кожа натягивалась, мышцы бугрились, кости трещали, перестраиваясь. Звериный рык, рвущийся изнутри, он едва сдерживал. Это была агония и экстаз одновременно. Боль, разрывающая его человеческое естество, и предвкушение чудовищной силы. Через несколько мучительных минут на месте молодого солдата возвышался пятнадцатиметровый гигант. Его кожа, грубая и серая, как бетон, была покрыта импровизированной броней из танковых листов, наспех приваренных инженерами "Красной Звезды". На груди красовалась огромная, грубо намалеванная красная звезда, а на плечевых щитках – серп и молот. Это был один из "Красных Гигантов", один из "Молотов Сталина". Костя, оператор номер семь. «Семерка, доложить обстановку!» – голос Волковой был резок. Костя издал низкий гортанный рык, который его группа сопровождения, окопавшаяся неподалеку, научилась интерпретировать. В его титаньем мозгу, все еще сохранившем островок человеческого сознания, пронеслось: "Вижу противника. Укрепления. Готов к атаке". Рядом с ним трансформировались еще двое – "Пятерка", массивный, почти двадцатиметровый гигант, и "Девятка", более подвижный, но такой же смертоносный. Их задача – прорвать оборону СС, удерживающую квартал перед Рейхстагом. За ними, как муравьи, двинутся танки и пехота. Костя сделал первый шаг. Земля содрогнулась. Обломки зданий посыпались вниз. Он поднял огромный кусок бетонной стены, используя его как щит и таран. Впереди, из-за баррикад, сложенных из трамваев и автобусов, ударили крупнокалиберные пулеметы, специально разработанные для борьбы с титанами. Пули, размером с кулак, с визгом рикошетили от его брони, оставляя глубокие вмятины. Некоторые пробивали тонкие участки, вызывая вспышки нечеловеческой боли, которая лишь подстегивала ярость. "Пятерка" взревел, когда несколько противотитановых снарядов, выпущенных из замаскированных орудий, впились ему в ногу. Гигант рухнул на одно колено, но тут же, схватив ближайший остов сгоревшего "Тигра", швырнул его в сторону вражеских позиций. Раздался оглушительный взрыв – танк угодил прямо в склад боеприпасов. Костя, прикрываясь бетонной плитой, рванулся вперед. Он видел их – солдат СС, фанатиков в черной форме, бегающих между укрытиями, наводящих свои "Панцершреки" титаньих размеров. Он также видел и других... обычных титанов, привлеченных шумом битвы. Десятиметровые, с пустыми глазами и вечно голодными ртами, они брели по руинам, хватая все, что движется. Сейчас они были такой же проблемой для немцев, как и для советских войск. Один из диких титанов, привлеченный движением, неуклюже направился к позициям СС. Немцы, на мгновение забыв о "Красных Гигантах", развернули часть орудий и открыли по нему ураганный огонь. Этой заминкой и воспользовался Костя. Он отшвырнул свою плиту, которая, пролетев десяток метров, обрушилась на пулеметное гнездо. Затем, издав боевой клич, который был скорее ревом первобытного зверя, он бросился на баррикаду. Его кулак, закова нный в сталь, проломил борт трамвая, сминая его как консервную банку. Внутри раздались крики. Он не думал о людях там. Сейчас он был оружием. Инструментом. Внутренний голос, его человеческое "Я", кричал от ужаса и отвращения, но его заглушал туман ярости, подогреваемый сывороткой и приказами Волковой, которые, казалось, впечатывались прямо в его мозг: "Вперед! Уничтожить! Прорвать!" "Девятка", более ловкий, уже обошел часть укреплений с фланга и теперь крушил тыловые позиции, вырывая с корнем фонарные столбы и используя их как дубины. Внезапно земля впереди буквально взорвалась. Из дыма и пыли, поднятых серией мощных подземных взрывов, показались они – "Тевтонские Гиганты". Гордость "Übermenschen-Korps" Гиммлера. Их было двое. Один, закованный в черную, угловатую броню с руническими символами, был не ниже Кости. В его правую руку был встроен массивный огнемет. Другой, еще более крупный, около двадцати пяти метров, нес в руках нечто похожее на гигантский цеп с шипастым шаром. Их движения были более выверенными, почти механическими, лишенными той первобытной ярости, что двигала "Красными Гигантами". В них чувствовалась холодная, расчетливая жестокость. «Операторы, внимание! – голос Волковой стал напряженным. – Вражеские титаны! Костя, твоя цель – огнеметчик! Пятерка, Девятка – займитесь вторым! Поддержка огнем, сейчас!» Советские танки и артиллерия открыли шквальный огонь по появившимся нацистским гигантам, но те, прикрываясь броней и обломками зданий, почти не пострадали. Нацистский титан-огнеметчик, которого Костя мысленно окрестил "Вотаном", направил свое оружие на "Пятерку", который все еще пытался подняться. Струя липкого, ревущего пламени окутала советского гиганта. Кожа и броня "Пятерки" начали плавиться и пузыриться. Раздался душераздирающий рев – смесь боли и ярости. Даже сквозь призму своего титаньего восприятия Костя почувствовал агонию товарища. Эта картина всколыхнула в Косте что-то глубинное. Не приказ, не сыворотка, а чистая, человеческая ярость. Он забыл об осторожности, о тактике. Он просто рванулся к "Вотану". "Вотан" развернулся, и струя огня ударила Костю в грудь. Боль была невыносимой. Броня раскалилась добела, обжигая титанью плоть под ней. Но Костя не остановился. Он врезался в нацистского гиганта, сбив его с ног. Оба титана рухнули на землю, поднимая тучи пыли и обломков. Костя оказался сверху. Он бил. Бил по шлему, по броне, по сочленениям. Его кулаки превратились в отбойные молоты. "Вотан" пытался отбиваться, его свободная рука царапала броню Кости, но советский титан вцепился в него мертвой хваткой. В какой-то момент Косте удалось оторвать пластину, прикрывавшую шею "Вотана". Затылок! Уязвимое место! Он не помнил, как это произошло. Ярость затопила сознание. Когда он пришел в себя, его кулак был погружен в дымящуюся рану на затылке нацистского гиганта. "Вотан" не двигался. Из пробоины валил пар, смешанный с чем-то отвратительно похожим на кровь. Тем временем "Девятка", уворачиваясь от ударов гигантского цепа второго нацистского титана, сумел подсечь его, и тот, потеряв равновесие, начал заваливаться на полуразрушенное здание. В этот момент подоспели Т-34 из группы поддержки и ударили бронебойными в открывшиеся уязвимые места на спине и суставах гиганта. С оглушительным скрежетом и грохотом второй "Тевтонский Гигант" рухнул, погребенный под тоннами бетона. "Красные Гиганты" победили. Ценой страшных потерь – "Пятерка" был серьезно ранен, его трансформация начала спадать, обнажая обожженное человеческое тело внутри дымящейся титаньей плоти. Его быстро эвакуировали бойцы группы сопровождения НКВД. Костя медленно поднимался. Его титанье тело было изранено, броня оплавлена. Силы уходили. Трансформация тоже подходила к концу. Он посмотрел на Рейхстаг, до которого оставалось всего несколько сот метров. Там все еще шел бой. «Семерка, – голос Волковой был спокоен, почти будничен, хотя Костя уловил в нем нотки триумфа. – Отличная работа. Ты расчистил путь. Теперь дело за пехотой. Отступай на пункт восстановления. У тебя тридцат ь минут до полного регресса». Костя посмотрел на свои огромные, окровавленные руки. Руки, которые только что несли смерть и разрушение. Он прорвал оборону. Он помог своим. Но какой ценой? Образ Ирины Волковой снова возник перед ним. Ее амбициозная улыбка. Ее планы, о которых он мог только догадываться. Он сделал шаг, потом еще один, направляясь к своим. Победа пахла кровью, сталью, горелой плотью и озоном от перегретой сыворотки. И еще – тяжелыми, невысказанными вопросами, на которые у Кости, солдата и титана, не было ответов. Война за Берлин продолжалась, и его роль в ней была далеко не окончена. Но что ждало его и таких, как он, после того, как последний выстрел отгремит над руинами столицы Рейха? Этот вопрос жег его сильнее, чем пламя вражеского огнемета.