Irresistible

Вдох-выдох, вдох-выдох. Повторять, пока не угаснет острое желание вонзить осколок стеклянного бокала кому-нибудь в сонную артерию. Однако дыхательные техники Рейнире никогда особенно не помогали — впрочем, как и все остальные лайфхаки по борьбе с агрессией, что драконила девушку изнутри. Охватывала вмиг каждую клеточку тела, будто языки пламени, превращая хрупкую с виду наследницу бизнес-империи Targaryen Inc. в дикого зверя. За последние полчаса, что длился очередной званый вечер компании, Рейнира прошла, кажется, все стадии от легкого раздражения до острого невроза, а потому готова была взорваться от малейшего дуновения ветра в ее сторону. Тонкие изящные пальцы сжались в кулаки, мышцы во всем теле неконтролируемо сокращались, глаз дергался, а люди-люди-люди вокруг нее все не кончались. Пресные лица с тугими кошельками и трескающимися по швам рубахами только и мечтали, что залезть наследнице империи под юбку — и ей приходилось сносно улыбаться им в ответ, отодвигаясь подальше, ведь после эти красные щекастые морды пожертвуют компании свои денежки. Очередной фарс, где ей приходится терпеть и молча наблюдать за тем, как Хайтауэр стремится прибрать к рукам бизнес Визериса. Во всей этой неразберихе с шумом, акциями и литрами виски виднелась лишь одна радость ростом под два метра, что с непроницаемым выражением лица стояла подле нее. Пока Рейнире — скучно, душно и хочется вдохнуть полной грудью, затянутой тугим корсетом от Dior, Стронгу — никак, ведь работа его заключается в том, чтобы прикрывать ей спину да изредка подавать из внутреннего кармана пиджака карандаш, которым она подводит пухлые губки после каждого бокала игристого. Примерно на пятой попытке Джейсона Ланнистера угостить ее коктейлем и затащить в постель сразу после, Рейнира всерьез спрашивает Харвина, умеет ли он прятать трупы. Прости, златовласый, но в львином прайде ты не Симба, а Шрам, и постель наследницы драконьего бизнеса в отсутствие дядюшки Деймона греет совсем другой хищник. Тот, у которого кобура под пиджаком от Armani и от которого до одури хорошо тянет сигаретами и Hugo Boss. — Стоит лишь попросить, принцесса, — отвечает Стронг. Верный и добродушный, как овчарка, ради нее сам этот труп и раздобудет. «Принцесса» — так ее звал лишь он. Старая шутка с замашкой на монархию, что родилась у них в первый месяц его работы со строптивой наследницей. — Но, полагаю, спрятать тебя будет проще, — тише добавляет и кивает в сторону двери из красного дерева, что ведет в пустующий по обыкновению коридор. Эти двое стремительно покидают вечеринку — хотя Рейнира предпочитает звать мероприятия Хайтауэров скорее капустниками — в разгар выступления живого бэнда, лажающего так, что бьет по мозгам похлеще Визериса. Коридор, туалет, пыльная гостевая — им плевать, лишь бы там было пусто и по максимуму тихо. Из шума допускаются только причмокивания, шлепки и гулкие стоны. Все, что видит Рейнира перед собой — ее же собственный телохранитель, с этими его уложенными в тугой пучок кудрями, в белой рубашке, что неизменно расстегнута на пару верхних пуговиц после нескольких часов в душной комнате. Она видела Харвина и в пропитанной потом спортивной майке, и в дорогущих костюмах на торжественных городских приемах, и без одежды вовсе, но сочетание белоснежного хлопка со смуглой теплой кожей вызывает едва ли не судороги — так он в нем хорош. Вспотевшие ладони чешутся от желания разорвать эту дурацкую рубашку, пока малышка старательно расстегивает пуговицы одну за одной, толкая Стронга к стене. Прохладные ладони гуляют по горячей груди, слегка царапая коготками, задевая за живую плоть. Тяжело дыша, Харвин делает глоток шампанского из бокала Рейниры, которой на сегодня хватит. Ему нельзя пить на работе, да и спать с работой вроде как нельзя. Только вот кого он слушает, когда дело касается малышки Таргариен? Его малышки, что закусывает губки, смешно морщится и сладко стонет верхом. К черту всех, кто писал правила — перепишет, если понадобится. К тому же, без градуса в крови выдержать эту пытку будет совсем невыносимо. Сегодня — точно. Харвин Стронг никогда не стремился в монахи и уж точно не был согласен на целибат. В прошлом спортсмен, а теперь — личный телохранитель, у него спрос всегда превышал предложение. До Рейниры он не задерживался у одной юбки надолго, к его чести, ничего не обещая после — одна ночь, пара бокалов и «прощай». У него нет времени на отношения. Именно этим он привлек внимание наследницы крупной ювелирной империи: высокий, суровый, горячий и, судя по личному делу, одинокий. Рейнира не была бы собой, если бы не расколола этот орешек. Вот и сейчас она, его девочка, наманикюренными пальчиками расстегивает ширинку брюк Стронга и высвобождает крепко стоящий член, высвобождает рык, который тонет в шуме техно, доносящегося с вечеринки. Хорошо бы никто из свиты отца не решил проветриться прямо сейчас. Объяснить Визерису член бодигарда во рту будет крайне проблематично. И не очень удобно. Помнится Стронгу, как первое время неопытная малышка стеснялась, краснела, повторяя движения из фильмов, давилась и то и дело пускала в ход зубы. Что ж, теперь, если с семейным бизнесом не заладится, Рейнире впору запускать авторский курс. Слишком плотно подсел на эту девчонку, как Деймон Таргариен на порошок, и точно так же не может слезть. Не хочет. А вот белокурую красавицу, что стоит перед ним на коленях, агрессивно работая ртом, хочет. Но не так. — Встань, — нехотя отстраняясь, Харвин помогает ей подняться, тут же разворачивая и впечатывая лицом в стену. — Ты сегодня дерзкий, — усмехаясь, замечает Рейнира, поудобнее упираясь ладонями. Видят Боги, не в том он положении, чтобы сдерживаться. — Скажи «спасибо» лохматой псине, что лапала тебя на глазах у всех. Юбка в это самое время задирается до поясницы, а тонкая полоска крохотных кружевных стрингов съезжает в сторону. Пара горячих пальцев поглаживает, задевает чувствительную точку, взывая блондинку к стонам. — Мм, — теряется где-то в крупной мужской ладони, что вмиг накрывает ей рот. — Слышал бы тебя Ланнистер. — Если не будешь послушной, нас услышит не только он. Харвин входит одним движением, резко — легкий дискомфорт девушки тут же сменяется эйфорией. Она хочет больше, а потому выгибается сильнее, стараясь найти «тот самый» угол. Стронг чуть отстраняется, чтобы войти во всю длину, из глаз едва не летят искры, как в идиотских мультиках. Натягивает длинные блестящие волосы, притягивая малышку к себе, чтобы оставить на шее горячий след — опять будет ворчать, покрывая слоями тонального крема. Обожают оставлять друг на друге метки. Знают, что если заметят — им конец, но оттого тянет лишь сильнее. Шлепки кожи о кожу, едва сдерживаемые стоны и тяжелое дыхание теряются в густом, как сироп, воздухе, пропитанном алкоголем и дешевыми духами. Старперская музыка, по-прежнему доносящаяся откуда-то из зала, глушит, добавляя больше сюра происходящему. Рейнире мимолетно кажется, что это все очередной трип, как в тот раз, когда они с Деймоном перепутали таблетки; на худой конец — сон. Реальность же рушится на нее столпом ярких искр, едва ли не фанфарами, когда оргазм накрывает с головой. Ей хорошо. Точно лучше, чем полчаса назад. Пару мгновений спустя чувствует, как кончает Харвин, рыча в районе шеи. Оба знают, каков сценарий: она поправит платье и удалится в туалет подкрасить губки, пока он переводит дыхание и заправляет мятую рубашку в брюки. Рейнира вернется на вечеринку, вновь не удостаивая Стронга и взглядом, устроится по соседству с баром и продолжит экспериментировать с количеством алкоголя, способного уместиться в ее теле, не выходя наружу. Ближе к пяти утра Харвин, не обращая внимания на маленькие кулачки, бьющие его в спину, и хлипкие пьяные протесты, подхватит едва стоящую на ногах девушку и унесет подальше от зевак, папарацци и Ланнистеров. Наследница бизнес-империи Визериса Таргариена воскреснет в обед у себя в апартаментах, в одном кружевном белье и с раскалывающейся головой, обнаружив у кровати пару таблеток и записку:

«Вечером у тебя званый ужин с Веларионами. Заеду в шесть. Харвин»

Все начнется заново.