Выжить любой ценой

2025 год. Никогда никому не пожелаешь того, что выпало на долю этих двух мальчишек. Ни того, через что им пришлось пройти, ни того, с чем они борются до сих пор. Сейчас одному из них уже двадцать три, а другому — девятнадцать. Но они помнят всё. До мельчайших деталей. И, наверное, не забудут никогда.

***

2015 год. Их родители умерли. Влад помнит это слишком хорошо — ему было шесть, он уже осознавал потерю. А вот Рома... Рома только начинал познавать мир, когда их самых близких людей не стало. Ему было два. Он не запомнил ни их лиц, ни голосов. Его воспоминания начинались уже с интерната. А отправили их туда потому, что для родственников двое мальчиков — слишком большая обуза. Братьев поселили в одну комнату — тесную, серую, с двумя кроватями и трещиной на потолке, которую Влад втайне считал картой побега. Они жили там вдвоём, и с самого начала Влад взял на себя заботу о младшем. Потому что понимал: скорее всего, Рома так и останется единственным близким человеком в его жизни. Интернат жил по жёстким правилам. Расписание - по минутам. Подъём, завтрак, занятия, отбой - всё под строгим надзором воспитателей. Чаще всего это были женщины за пятьдесят, с потухшими глазами и вечными жалобами на жизнь. Они следили за порядком, но не за детьми. Настоящая власть принадлежала «старшекам». Дима — глава шайки. Костя и Саня — его подопечные. Им по 16-17, они давно перестали учиться и считали интернат своей вотчиной. Главной их целью был Рома — маленький, беззащитный, идеальная жертва. Они ждали любого повода, чтобы придраться: то котлету отберут, то замахнутся в коридоре, то заставят выполнять свою работу. Но каждый раз, когда чья-то рука тянулась к младшему брату, Влад оказывался между ними. Удар в живот. Пинок под колени. Грязные оскорбления. Он принимал всё, лишь бы Рома оставался в стороне. Воспитатели видели это, но предпочитали не вмешиваться. Лишь иногда, сквозь зубы, бросали: «Хватит!» — и сразу отворачивались, делая вид, что заняты чем-то важным. Дни тянулись однообразной чередой — серые, безрадостные, наполненные страхом и унижениями. Каждое утро начиналось одинаково: резкий звон будильника, холодная вода в умывальнике, взгляды, полные ненависти. Но в этой кромешной тьме у братьев был свой островок безопасности. Когда дверь их комнаты закрывалась, и они оставались наедине, мир ненадолго становился теплее. Влад укрывал Рому одеялом, когда тот дрожал от страха, шептал: «Ничего, мы справимся». Они строили воздушные замки — мечтали о квартире у моря, о собаке, о том, как будут завтракать вместе и никто не посмеет их тронуть. Эти минуты были их священной тайной. Так продолжалось год. Пока не случилось это. То, о чем Рома до сих пор не может вспоминать без жгучего стыда. То, с чем Влад безуспешно борется все эти годы. То, что навсегда разделило их жизнь на «до» и «после».