В пауке змеиный яд

Ночное небо сияло в прохладном дождливом ливне. Капля за каплей, стук за стуком он бился по крышам домов и окнам. Стекло медленно вспотело от влажного воздуха: пространство пахло мокрым асфальтом, дымом и теплом. За окном сидела женщина: молча, смотря в одну точку. Капельки воды скатывались вниз, оставляя разводы. Её очень пугало, по какой дороге шёл её сын. Дэнис, когда-то маленький, десятилетний мальчик, который боялся темноты и под кроватных монстров, теперь не боялся губить свою жизнь. Уже звонили из школы. Прогул, второй, третий… Восемь за неделю. И, конечно же, Лан знала, чем её сын занимается, когда его нет в школе. Ещё когда мальчику было пять, отец ушёл из семьи. Оставил жену с ребёнком на попечение судьбы и скрылся как тень во мраке ночи. Ей дались нелегко эти двенадцать лет неизвестности. Двенадцать лет, и за всё это время Лан задавалась одним вопросом: сможет ли она держаться на плаву – тем более воспитывать сына. За эти двенадцать лет она прибывала в неведении, что происходит в жизни её ребёнка. Лан была так погружена в бесконечную рутину работы, что не могла уследить за ним. В первый раз её вызвали к директору по очень страшной причине для любого родителя: «Связался с наркотиками» … Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Походы к психологам, разговоры за столом – Дэни молчал всё время. Он не раскалывался, словно скорлупа от ореха. Она кодировала сына, но даже это не помогало и через пару дней он снова возвращался в привычный для него образ жизни. Куча, куча работы. Лан не успевала следить за состоянием Дэни. Самой бы не свернуться. Это давление её сжимало изнутри и не давало свободно вдохнуть. Она встала, выпрямившись у окна и снова взяла в руки телефон, делая ещё звонок, и ещё, пока не осталось десять очередных пропущенных, на которые Дэни не отвечал. Женщина заварила чай от безысходности, чтобы хоть как-то успокоить шальные нервы. В голове вертелись сотни мыслей: «убили», «сам с собой что-то сделал», «словил передоз» ... Много других ужасов, о которых лучше не думать, но она всё равно думала, накручивая себя, наращивая тревогу. За входной дверью послышались шаги, кажется, что шла компания. Встревоженные голоса, мелькающие обрывками едва различимых слов. Лан пила чай большими глотками, надеясь, что вот он, пришёл её сын. Так оно и было: раздались чёткие негромкие стуки в дверь квартиры. Взволнованные крики о мольбе впустить. Это очень напугало Лан и та, опрокинув чай на столе так, что красная, ароматная жидкость расплылась по плоской поверхности, тут же выбежала в коридор. Дверь отворилась, напротив стояли знакомые лица: Сю Ан, Кан Хи… И Дэни... Сю Ан и Кан Хи учились в одном классе с Дэни. Они не были друзьями, но хорошо общались, поэтому мама Дэни их нет-нет, но знала. Подростки держали своего одноклассника за подмышки, чтобы тот не упал. Состояние его было критичным. Искажённое лицо, широкие зрачки, одежда помятая и грязная, вся в земле. Он даже не связывал слова, речь никак не шла, и он мог издать только мычание. Женщина охнула от ужаса, пропуская парней, что затащили мальчика в гостиную и уложили на диван. — Тётя Лан, мы нашли его напротив дома Кан Хи. — Он валялся в отключке. Сердце сжималось. Как бы ей не хотелось слышать эти слова, что-то серьёзно было нужно предпринять. На кону стояла жизнь ещё не до конца созрелого человека. Человека, который не понимал, что играет со смертью, или же понимал, но отказывался признавать это. Мать села на диван и мягко положила руку на грязные и растрёпанные волосы сына, спутанные в земляной пыли. — Спасибо вам... — лишь тихо прошептала она, словно молитву и утёрла глаза от поступающих слёз. — Мальчики, чаю?.. — Тётя Лан, спасибо большое, но мы откажемся. Нас родители ждут, мы сказали, что не дольше получаса будем на улице. Она лишь молча кивнула и проводила одноклассников Дэни из дома. Сердце сжималось всё сильнее, не помогали даже успокоительные. Дэни нужна помощь, определённо, но как ему помочь справиться с зависимостью — Лан не знала. — Что же ты вытворяешь, Дэни... — тихо прошептала она и схватилась руками за свои дрожащие от страха и боли губы. Надо взять себя в руки. Надо решать, как огородить Дэни от угрожающей ему смерти. Может, новое место помогло бы начать жизнь с чистого листа? Место, где нет друзей наркоманов, место, где он смог бы раз и навсегда завязать с запрещённым веществами. Лан достала телефон, начиная листать контакты для звонка. Нашла нужный номер и приложила экран к уху, слушая напряжённые гудки. Когда звук гудков оборвался и сняли трубку, женщина произнесла: — Сабина, привет...

***

Поздним утром Дэни проснулся от боли в голове. В уши било словно молотом и колотило в виски, заставляя расправляться мозг. Болезненно простонав, Дэни схватился за голову. Тело охватило болью и судорогами. Губы тряслись. Глаза были красными как после мыла, которым будто насильно обтёрли глазницы. В горле пересохло, забило ноздри. Прийти в себя было тем ещё испытанием. Тихие шаги из спальни. В гостиную вышла Лан. Она молча поднесла ему воду с соком из выжатого лимона и какую-то таблетку. Молча, без каких-либо эмоций на лице она протянула стакан и таблетку. — Пей. Взгляд пытался сфокусироваться, но картинка предательски расплывалась. Дэни зажмурился, выхватил стакан и запил кисловатой водой капсулу. — Молодец, — послышался тихий шёпот матери. — а теперь приходи в себя и поднимайся, ты весь в земле, тебе надо принять душ. Я пока сделаю завтрак, соберу вещи и отдам ключи риелтору. Дэни не понял, что женщина имела ввиду и нахмурился, всё равно ещё находясь на грани между сознанием и его отключением. — Кому ключи?.. Какие вещи?.. — Всё потом. Поднимайся, Дэни. Тихое шипение чайника забило в уши. С каждой секундой свист становился всё сильнее. Лан вышла из гостиной, выключив его, а Дэни прикрыл глаза, измученно выдохнув. Он не знал, как будет дальше, сейчас он мог думать только об отходняке. Вода с лимоном чуть помогла успокоить давление в висках, и болезненная пульсация прекратилась. Он поставил пустой стакан на диванный столик, а сам медленно встал, зомби-походкой направился в ванную. Надо было принять холодный душ, собраться с мыслями и прибодриться. Спустя полчаса он уже был на кухне. Мама готовила рис с соевыми бобами и овощами, однако Дэни сейчас от еды тошнило, поэтому парень залез в холодильник и достал оттуда яблоко, откусив кусок от фрукта. Желудок заполнить чем-то надо было, а от яблок его никогда не тошнило. В комнате повисла безмолвная тишина. Лишь звук тихого шипения на плите и хруст от яблока в руках Дэни. Парень решил заговорить первым: — Зачем тебе отдавать ключи Риелтору? Мы что, собираемся переезжать? Лан повернула голову к своему сыну и, с тяжёлым вздохом, ответила: — Да. И никаких споров, Дэнис Лавоур-Чэн. Мы уедем в Париж к моей сестре и поживём у неё, а когда уже продадим квартиру и получим деньги, обустроимся и съедем от них. В Пекине мы не останемся. Все эти твои друзья... — Ладно... Молчание... Этого ответа Лан точно не ожидала. Она нахмурила брови. — Что?.. Женщина думала, что Дэни начнёт спорить, захочет сбежать из дома... Но этого не последовало. — Я сказал, что не против переезда. От этих слов Лан почувствовала облегчение. Неожиданно, но намного лучше ожидаемого. — Билеты Я купила. Рейс на самолёт будет послезавтра, еле успела урвать. Так что ты эти дни сидишь дома. Завтра я пойду и заберу твои документы из школы. Дэни лишь положительно кивнул, а затем ответил ей: — Я тогда соберу свои вещи. Лан подошла к Дэни, а затем, без лишних разговоров, обняла своего сына. Дэни замер на месте, сначала не сообразив, как реагировать, но в итоге, руки поднялись. Он обнял маму и уткнулся лицом в её макушку. — Мам, прости меня... — Тихо, всё хорошо... Переедем и всё изменится, вот увидишь… Этот оптимизм всегда был главной чертой Лан. Что бы не случилось, она верила в лучшее. Дэни почувствовал уверенность и даже какой-то стимул от её слов и надежду.