9 мая 1945

А на путях еще стоит победный поезд. Сижу в вагоне, дым в салоне. Смотрю в окно, стоят такие же как я:  Солдаты, войны, командиры, а где-то старший лейтенант,  Все ждут посадки, скоро отправление. Куда же едем? В Ленинград.  И только тронулся наш поезд,  Вдруг зашуршали рельсы и металл, Смог окунуться я в воспоминания,  На фронте был, на фронте воевал.  И дым и пепел, крики, вопли, Везде обстрел, везде пожар.  Врага не видно в темной чаще,  А он еще и не напал.  Идет уж бой, идем на город, на врага, Он отступает, убегает, тянет шаг. Конец войны, он близок, знаю я.  Идем по улицам, разруха, кровь и мрак,  Где-то на рее горит флаг.  Берлин, Рейхстаг. Последние бои, почти повержен враг.  Бегу по улицам разбитым, весь город будто кружевом расшитый.  Вдруг вижу: немец, кровью весь облитый. Хочу стрелять, держу прицел, смотрю в глаза.  Глаза в глаза и в каждой паре личный страх.  Зачем же бить, такой же это человек, Испуган, ранен, безобиден. Война кончается, зачем же лишний грех.  Я отхожу, я опускаю пистолет.  Глаза в глаза, непонимание и страх.  Киваю в сторону, иду к врагу, нет-нет, Поднялся на ноги, взглянул в глаза и за плечо.  Не понял я, что там случилось и обернуться поспешил. Картина явная, картина явно говорила:  Над тем Рейхстагом, над стеклом, под небом пасмурным, кровавым, Стоял флагшток на нем — кроваво-алый флаг.  Победа, ждали этого мы дня,  Все отступили вдруг невзгоды,  Победа, долго ждали мы тебя. Я обернулся на германца, Он посмотрел и на меня. Мы оба поняли, что прекратились игры государства, Что нам в друг друге нет врага и не было уж никогда. Пожал я руку человеку,  А он поздравил вдруг меня, был мил  Было понятно — он не враг, И не хотел он воевать.  Узнали имя мы друг друга.  Зовут его, как оказалось, Вольф,  Он добрый малый и весёлый,  Помог добраться до перрона.  А там и адрес и вагоны,  Людей, просвета не сыскать. И на путях уже стоит тот самый наш победный поезд.  Куда же едем? В Ленинград.