Выбор

Ризли лежал на своей койке в двухместной палате лазарета, заложив руки за голову. Оказывается, звукоизоляция здесь ни к чёрту. Положила их Сиджвин в соседнюю комнату около процедурной, и сейчас оттуда то и дело доносились вопли Аякса, мольбы и даже звуки шлепков. Картина в голове дорисовывалась предельно ясно. — Не надо мне там мылить! Сиджвин, пожалуйста! Ай, блять! Уйс, не шлёпай! Не матерюсь я! И не вру! Да ё-моё, ай-уй-ау! И так уже с полчаса. Ризли понял одно: какими бы неприятными не оказались процедуры, он будет молчать. Не хватало ещё порадовать Чайльда похожими звуками. Нет, зная, как тут всё слышно, Аякс наверняка не орал бы так. Но Аякс не знал. Ризли, на самом деле, тоже не подозревал о такой особенности лазарета, вплоть до сегодняшнего дня. А всё потому, что его либо осматривали приватно, либо сослуживцы вели себя предельно тихо, находясь на осмотре. Под вопли Аякса Ризли попытался вспомнить, орал ли сам во время процедур, и, кажется, изредка было дело. Какая неловкость. Лицо потеплело от смущения. Наконец наступила тишина. Спустя пять минут из процедурной вышел раскрасневшийся Аякс. Он шёл на нетвёрдых ногах, придерживался за стеночку и на ходу поправлял кое-как натянутую пижаму. Доковыляв до койки, упал на неё лицом вниз. — Добей меня, — глухо попросил он Ризли. — Ваша карательная медицина хуже чем сама тюрьма. Ризли, который к такому давно привык и другой не знал, лишь пожал плечами. — Да нормальная медицина. — Беру назад слова про титулованное трухло, — Аякс повернулся так, чтобы видеть на первый взгляд безмятежно развалившегося на койке собеседника. — Тут любой бояться начнёт. Мы сюда насколько, не знаешь? А то она пижамы выдала и не сказала ничего. — Потому что сама не знает. Сказала, дня три, может дольше. — Ух, ё! А это… оно каждый день так будет? — Аякс привстал на локтях и умоляюще воззрился на Ризли, как будто герцог в лазарете хоть что-то решал. Сам ведь в таком же положении. — М-м-м, как тебе сказать… — Как есть говори. — Будет хуже. Первый день только начался. Что там тебе сделали, помыли? Так вот, это даже не осмотр. Аякс заметно помрачнел, а затем с подозрением на него уставился. — Откуда ты… А, наверно тебя тоже всей растительности кроме как на голове лишали, да? Она это обозвала гигиеническими процедурами. Про то, что прекрасно слышал, как Чайльд голосил не только во время помывки, но и во время клизмы, Ризли упоминать не стал. Про клизму он, собственно, из тех воплей и услышал. Как и про всё остальное, что делали с Аяксом. — Мгм, — ответил он. — Так положено. — Не хочу я такое «положено»! Давай ещё раз сбежим, а? Только на этот раз из тюрьмы нахрен подальше. — А про твоего нового учителя мне послышалось? Он же первый вернёт обратно, так ещё и накажет. Но ты, конечно, можешь попробовать сбежать, держать не стану. — Я надеялся, что ты организуешь, — вздохнул Чайльд. — Не, второй раз мне такого счастья не надо. — Жаль. Из процедурной вышла Сиджвин, в белом халате и одноразовых эластичных перчатках. — Ваша Светлость, пойдёмте на осмотр, — скомандовала она, и от этой официальности у Ризли перехватило дыхание и дрогнули колени. Жесть. Повезло, что лежал. Впрочем, вставать пришлось, и быстро. А ещё, памятуя о хреновой звукоизоляции, он поплотнее закрыл за собой дверь в процедурной. Всё здесь было привычным, но внушало трепет всякий раз. Ризли поёжился от вида кушетки и складной ширмы рядом с ней, от шкафчика с инструментами. Покосился в сторону санузла. Больше всего сейчас хотелось отсюда исчезнуть и больше никогда не приходить. С Сиджвин можно видеться в городе, в более нейтральной, так сказать, обстановке. — Мне тоже сначала помыться? — негромко уточнил Ризли с надеждой, что Сиджвин не станет ему с этим помогать. В конце концов, в отличие от Аякса он стоял на ногах уверенно. — Да, обязательно. Возьми, — Сиджвин выдала чистое полотенце. — Как закончишь, не одевайся, сразу проходи на кушетку. Поставим клизму. Ризли, несмотря на возраст и титул, перепугался как школьник. — А можно без этого? — упавшим голосом вопросил он. — Нельзя. Ну-ка иди мыться, или помочь? Ризли юркнул в ванную и прикрыл за собой дверь. Здесь царила идеальная, но какая-то холодная чистота. Голый функционал без капли уюта и без, хотя бы, шторочки у ванны. С тех пор, как Ризли сам был в роли заключенного, многое изменилось. Делали ремонт, перестановки, перестраивали и увеличивали лазарет. Теперь ванна представляла собой прямоугольное углубление в полу, её можно было наполнить и полежать, а можно использовать на манер душа. Затягивать неприятное не хотелось, даже если это означало вскоре выйти к Сиджвин. Быстрее начнётся, быстрее закончится. Так лучше, чем мучиться ожиданием. Ризли тщательно вымылся, натирая кожу по нескольку раз до красноты и почти до боли. Сам же воспользовался стоявшими на полочке кремами для безболезненной депиляции, просто на всякий случай, чтобы Сиджвин не делала замечаний. Затем, тяжело вздохнув, поплёлся на процедуры. Скорее бы пролетели эти три дня. Рядом с кушеткой стоял штатив, на котором, довольно высоко, висел наполненный мешок для клизмы. Сиджвин стояла рядом и ждала. — Давай, ложись на бочок, — смягчилась она, вероятно, заметив тихую панику. — Давно не делали, совсем отвык. Бр-р-р, вот уж чего не хватало! — Я бы не хотел к такому привыкнуть, — тихо возразил Ризли, укладываясь как сказали и самостоятельно отодвигая ягодицу. Сиджвин задвинула ширму, отгораживая кушетку, и началось. Ризли вспыхнул как в первый раз, когда его коснулся прохладный твёрдый наконечник трубки. Расположив его как следует, Сиджвин отошла к штативу и включила воду. Ризли тут же сжался, ощутив хлынувшую внутрь прохладную струю воды. Пришлось прикусить руку, чтобы не застонать. — Без мыла, один раз промоем и всё, — успокаивающе произнесла Сиджвин. — Лежи спокойно, не напрягайся так. — Ужасно, — сиплым голосом, понижая его почти до шёпота, выдал Ризли. — Знаю, потерпи чуть-чуть, — она подошла и погладила парня по голове, так же, как в те времена, когда он был подростком. — Кстати, а ведь у тебя узлы. Придётся лечить. — Можно магией? — обсуждать такое было неловко, но выбора не оставили. — Если только немного. А дальше — мазь и свечи, десять дней. Организм должен восстанавливаться самостоятельно. Услышанное Ризли совсем не понравилось. Только пришёл, а уже схлопотал не самое приятное назначение. — Это мне десять дней тут лежать? — уныло уточнил он. — Нет, что ты. Пока лежишь, я тебе поделаю, а потом справишься сам. Это не сложно. — Не при Аяксе, — ещё раз уточнил Ризли. — Разумеется. Кстати о нём, — Сиджвин сделала вид, что не заметила сдержанной возни пациента. — Парень совсем непривычный. Так отбивался и протестовал, что мы не дошли даже до осмотра. Отпустила его отдыхать, после тебя займусь. — Не знаю никого, кому бы понравились такие процедуры, — пробурчал Ризли. — А ты многих спрашивал? — Эм. Нет. Но логично же!