Вишнёвый пепел цветёт после тебя

Сидя в машине Чан ощущал на себе чей-то постоянный взгляд. Он гнал сто сорок, будто скорость могла стряхнуть мурашки с кожи, но чувство чужого присутствия не отпускало. Будто кто-то сидит на заднем сидении и сверлит его спину, но там никого. Добравшись до дома младшего напарника, мужчина с осторожностью поднимается к его квартире. Постоянно оборачиваясь назад, словно герой фильма ужасов, с надеждой, что какой-то монстр не выскочит внезапно. На удивление, в отличии от последнего раза посещения дома Яна - дверь теперь была не заперта. Однако кромешная тьма окутавшая комнаты мешала разглядеть в скомканном на диване пледе - стажёра. Обойдя небольшую двушку, следователь остановился у двери в ванную. Чувство дежавю неприятным комом поднималось в груди. Мужчина толкнул деревянное препятствие, что сразу разбило тишину мерзким скрипом, и первым, что бросилось в глаза было - зеркало. А в зеркале он сам. Взгляд медленно опустился на мокрые осколки стекла, которыми был усыпан пол. Только тогда до ушей доходит негромкое шипение мелких капель. В самом дальнем углу, куда свет почти не попадал - сидел Чонин. Молодой парень смотрел в какую-то точку и одновременно в никуда. Его взгляд "сквозь" заставил Бана замереть в проходе. Белая футболка, которую младший почти никогда не снимал, теперь же полностью окрасилась в светло-красный. Вода из лейки размывала кровь, тянула её тонкими розовыми нитями в слив. - Что это...Что это такое? - едва шепчет мужчина, наконец осмеливаясь подойти ближе. - Что это такое, я спрашиваю...Ян Чонин...Ян!... - хочет закричать он, но голос словно пропал куда-то вглубь этого темного угла. Связки ослабли и потеряли силу, а звук умер, не родившись. Он схватил напарника за мокрые плечи, в попытках привести его в чувства, трясёт, как можно активней, но все тщетно. Тело ледяное. Оттого ли это, что душевая вода была такой холодной или оттого, что жизнь покинула парнишку, было Чану уже не ясно. Ведь его приковал чужой взгляд. Взгляд, что смотрел мимо него. Туда, где никого не было. Туда, откуда острием игол царапалась его спина. Немой крик застрял в горле, когда раздался внезапный телефонный звонок. Чан стал шарить по карманам - пусто. Раздражительный трезвон бил по вискам, растекался по всей квартире, будто звучал сразу отовсюду. Паника нависла огромной тенью. Он вцепился в волосы, хотелось вырвать их с корнем - лишь бы перебить эту, другую боль. Глаза резко распахнулись. Бан рывком сел на постели, хватая воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Взгляд сразу нашёл телефон - тот дрожал и звенел на тумбе. — Чан? Чан, ты в порядке? Дорогой, что такое? - Ёнбок держала его за щёки, пытаясь повернуть к себе. - Посмотри на меня. Любимый, посмотри… всё хорошо. Тебе звонят... Мужчина будто не слышит. Замечая это, девушка торопливо снимает вызов, успевая увидеть знакомое имя на экране. - Чонин, извини, Чан тебе перезвонит, - протараторила она, но не успела завершить предложение, как старший сразу выхватил свой гаджет из её рук, едва прозвучало его имя. Только успел он на последние гудки, олицетворяющие конец звонка. Тут же Чан перезванивает стажёру. Раз за разом, а в ответ лишь: "телефон отключен или вне зоны доступа сети". - Почему... Чан будто выпадает из реальности, мысли снова начинают путаться. А точно ли это был сон или это явь? Сколько сейчас времени? Единственное, в чем он был уверен - больше ждать нельзя. - Что происходит, Чан? - Ли даже не попыталась скрыть нарастающее раздражение в голосе, когда увидела, как поспешно отец её ребёнка начал натягивать одежду. Он словно снова тонул в своих мыслях, что тащат его на дно, далеко от мирной жизни. - Бан Чан, ответь мне! - Несдержанный вскрик слетает с девичьих губ. И только это помогает обратить на себя его внимание. Чан смотрит, точно загипнотизированный. Глаза остекленели, как если бы он был куклой. - Я должен идти, - сухо отвечает он. - Идти? Куда? В такой час? - это кажется девушке каким-то бредом. - К Чонину. - Зачем? Что тебе делать у него? - обычно проводящий допросы, сейчас кажись сам оказался на допросе. - Ли Ёнбок, что-то не так. Я ему нужен. - Бан Чан. Мы это уже проходили. И вообще, ты в этом уверен? Не наоборот ли? - стреляет она строго, подобно пистолету. - Я не намерен спорить с тобой, сейчас не время. - И не надо. Просто останься со мной. - Я. Должен. Идти. - Если ты выйдешь за порог этой двери...- Её голос дрожит, - это конец, Чан. - но произнеся последние слова, младшая выпрямляется. После этого заявления они оба замерли, будто кто-то поставил фильм на паузу. Тишина в коридоре стала густой, почти осязаемой. Он сделал вдох, потянулся к ручке — и где-то внутри что-то треснуло, как старая кладка. - Прости меня. Стена, за которой он прятался от дела Хван Аён, дала трещину.

***

"Закрой и забудь” — любимая формула наверху. Печать, подпись, пара строк в отчёте — и можно делать вид, что истины не существует. Так работает эта система: у всего должен быть конец, даже если его нет.Однако коробки хёна не пахли путёвкой в архив. Они запахли для меня висяком. Я ненавижу незаконченные дела, открытые концовки и нерешенные задачи. Слишком хорошо знаю, чем они заканчиваются. Мама говорила, что я как "калькулятор с ножками", а сверстники звали "роботом". Ведь когда я находил себе загадку - я не спал, не ел, почти не дышал до тех пор, пока не разгадаю её. Мне нравится знать о наличии единственного ответа. Потому я и пошёл в полицию. Когда хёна отстранили, я предполагал, что следующим буду я, но этого не произошло, что показалось мне странным. И не зря. Им нужно, чтобы я выдохся раньше, чем додумаюсь до лишних вопросов. Загрузив кучей работы, оправдывая это возможностью для повышения. Только я не пёс, каким они могут меня представлять. Сразу на замену хёну, в офис прислали следователя из другого отдела, назначив "временным главным". Мерзкий дядька ростом с мою десятилетнюю племянницу, лысый, как моя коленка, вечно сидит за столом, как король и чешет пятку, что закидывает на этот же стол. Он в свою очередь стал устраивать мне "ненавязчивые" допросы. За какое дело взялся, зачем отправил запрос на экспертизу, зачем пошел в комнату хранения, почему поехал туда, сюда. Раздражает. Не знаю, приставили ли его ко мне специально, чтобы следить или может ошиблись, но справляется он отвратительно. И даже так, я решил начать сначала. С материалом, что я вытащил для хёна, очень даже вовремя кстати, пришлось бы попрощаться, начни я копать на пару дней позже. Оригиналы перевезли куда-то из нашего архива расследований, по приказу аж самого комиссара. Интересно. Начав досконально изучать каждый миллиметр дела, я заметил несколько не состыковок, которые сразу направили меня, как оказалось в нужное русло. Огромное подозрение конечно же, в первую очередь, вызывал список улик, собранных в первый день осмотра территории. Ведь его составлял я самолично. Орудие убийства отсутствовало, соответственно, можем допустить, что госпожа Хван сделала это сама. Однако, чем же тогда в первую очередь она решила умертвить себя? Проткнула себя множество раз, а затем задушилась своими же руками? Вот только, откуда возьмутся силы на удушье, с таким количеством открытых ран? Или наоборот, попыталась задушить себя, но сил все равно не хватило, а после осмелилась вспороть свое тело? И даже так, в доме не был обнаружен ни единый острый предмет, которым возможно было бы сделать такие надрезы, а самое интересное, что в окончательном списке была вписана якобы разбитая ваза, осколками которой, и было совершено самоубийство. Ну не бред ли? Я ведь не сошёл с ума, поэтому снова связался с доктором Ким Сынмином. "В теории, осколками вазы сделать глубокие порезы можно, но это конечно зависит и от ее материала и толщины. Правда, не припомню, чтобы нам присылали какие-то вазы по вашему делу, так что точно не скажу, что там за угол остроты и размер зубчиков. Но на краях некоторых ран были обнаружены микрочастицы металлического покрытия, и я сразу доложил об этом в отчете." - вот, что сказал мне криминалист, подтверждая мои догадки. Никакого стекла, фарфора, хрусталя или из чего там еще делают сосуды. Список был исправлен, как и отчет судмедэксперта. И даже если, представить, что только при повторном, точечном осмотре, удалось чудом обнаружить предсмертную записку, то почему никто так и не нашел ни одного осколка хоть какой-то разбитой вещи? По камерам наблюдения, я попытался найти того, кто мог отредактировать содержание перечня вещ.доков. Кстати о камерах. Даты и время так же были отредактированы. Если наблюдать за передвижениями в последние сутки госпожи Хван, а так же её брата, который считался последним, кто с ней пересекался - по отдельности, то по временным промежуткам всё сходилось на разных камерах наблюдения в том районе. Но если сравнить предположительный период их пересечения - оказывается, что за последние пару часов, подозреваемый Хван Хёнджин не был единственным гостем, к тому же, в тот день, он был в её доме не один раз. В клубе, где он работает не только танцором, но и поставщиком наркотических препаратов, выяснилось, что он вообще гей. Его показания были ложью от начала и до самого конца. Никакой близости между ними и в помине не было. В офисе охранной безопасности жилого комплекса, в котором проживала актриса, сотрудники охотно поделились с нами записями с видеонаблюдения в тот день, когда вся команда шерстила их холл. Когда же я вернулся к ним снова, уже после хёновского отстранения - они сказали, что у них случилось "чп" незадолго до моего прихода, и все сохранения были удалены автоматически. Мой друг из нашего отдела IT-безопасности, куда я обратился с уточнением данного вопроса, сказал, что данные не могут быть стёрты до конца при таких сбоях системы, тем более сразу, поскольку резервные копии отправляются в сервер, а это вроде облака в почтовых приложениях, где хранятся все файлы автоматического сохранения. Только если пользователь намеренно не отформатирует ПО. Значит, в охране мне соврали и просто не захотели показывать. Но почему? Кто-то дал приказ свыше? Или потому что кто-то уже приходил до меня и поспособствовал реальному удалению файлов. Этот факт сильно насторожил меня. Как и то, что следы пытались замести именно со всех официальных источников, вроде кафеен вокруг дома потерпевшей, магазинов и всякому подобному, открытому к доступу любому полицейскому. Словно подтверждая недавнюю провокационную статью, в которой популярная журналистка Кан Ёрим, описывала невыгодные для начальства подробности внутренней структуры работы гос.служащих нашего района. Общественность почти сразу переключила внимание с нашумевшего дела актрисы Хван. Разве не подозрительно? Но даже несмотря на её спорную публикацию, в топе поисковых запросов все ещё было: "Как актриса Хван Аён умерла?", "Хван Аён дорамы" и "Парень Хван Аён". Пробежавшись по всем значимым местам, я понял, что все несоответствия, с изначальной версией отчетов и результатов, были так или иначе изменены. Более того, все это включалось в базовое расследование любого уголовного дела, но здесь, его будто пытались упростить, перескочить несколько этапов. Хён бы сказал, что расследование проведено для галочки от ген.прокурора Пака его же марионетками. И был бы прав. Только, кукловодом был очевидно не Пак. Весь этот спектакль был создан другим человеком. Когда я решил, что пора доложить хёну обо всех находках, меня впервые накрыло ощущение, что за мной наблюдают. Не резко — исподволь. Слишком часто одни и те же машины стали оказываться рядом. И сначала я не придал этому значения. Усталость, недосып, переработка — мой привычный набор. Но каждый раз, когда я ехал к следователю Бану, что-то мешало. Авария на перекрёстке. Перекрытая улица. Вынужденный объезд. Мелочи, которые по отдельности ничего не значили, но в сумме начинали раздражать. В какой-то момент я заметил чёрную Kia Sorento. Она не ехала за мной впрямую - держалась на расстоянии, иногда исчезала, иногда появлялась снова. Я ловил себя на том, что начинаю ждать её в зеркале заднего вида. Это было глупо, и я злился на себя за эти мысли. Однажды мне показалось, что я узнал водителя этой машины. Мелькнуло - и исчезло. Я не стал за это цепляться. Память любит подбрасывать образы, когда мозг перегружен. Только позже, уже разбирая записи и сопоставляя даты, я вспомнил, где видел эту Kia раньше. Несколько раз — мельком. На парковке офиса. Во время переезда хёна. Тогда он садился за руль чужой машины, а спустя время возвращал её владельцу. Я не задавался никакими вопросами, хоть номер и казался знакомым. Зря. Имя всплыло не сразу. Я не хотел, чтобы оно всплывало вообще. Но цифры, документы и маршруты упрямо сходились в одной точке. Прокурор Ли. Это имя не дало ответов — только добавило вопросов. Я закрыл папку и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не понимаю, кто именно за кем следит. И кто из нас здесь лишний.