Сад, где 31 декабря падал снег

      «Мда...» — медленно пронеслось в голове парня. Перед ним стояло большое, красивое, заброшенное здание, которое когда-то должно было быть прекрасным. По стенам ползли засохшие петли плюща. Он толкнул дверь, и та с глухим скрипом поддалась, пропуская его внутрь.       Его встретил длинный мрачный коридор. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разбитые окна, выхватывали из полумрака слои пыли на оставшейся мебели. Некоторые вещи были поломаны или разбиты: стулья с оторванными ножками, перевёрнутый комод, осколки стекла от посуды и окон. Он замер на пороге, вслушиваясь в тишину, которая показалась ему... неестественной, от этого по коже пробежали мурашки. Парень прошёл вперёд; его шаги глухо отдавались в гробовой тишине. Он толкнул первую попавшуюся дверь и зашёл в комнату. Внутри стояли простой деревянный стол и шкаф с распахнутыми дверцами, из которых виднелись пустые вешалки и сломанные полки. На столе под слоем пыли стояли какие-то фото в рамках. Парень подошёл ближе и пригляделся к ним. Стекла в рамках были разбиты. На одной фотографии, улыбаясь в объектив, застыли двое молодых людей и девушка, стоявшая между ними. На второй были те же самые люди, но уже в другой обстановке. На третьей, стоявшей чуть в стороне, была запечатлена компания из нескольких человек; в глаза сразу бросился один человек с каким-то пустым взглядом и с небольшой сединой в свои столь молодые годы. «Что же у него такого случилось...» — задумался парень. Не найдя больше ничего интересного, парень вышел.       Следующее помещение, судя по всему, принадлежало начальнику. Большой рабочий стол, некогда полированный и блестящий, был теперь покрыт царапинами и разводами. На нём стояла одинокая белая кружка с каким-то узором. Повсюду валялись бумаги. Возле стола стояло коричневое кресло, потрескавшееся от времени и порванное в некоторых местах. Парень ещё раз обвёл комнату взглядом и вышел.       Он двинулся дальше и зашёл в следующую комнату. «О, вот тут уже интереснее», — промелькнуло у него в голове. Везде стояли разные музыкальные инструменты. На стуле лежала скрипка, в углу — пианино с пожелтевшими от времени клавишами; рядом, прислонившись к стене, стояли гитара с лопнувшей струной и какой-то медный духовой инструмент, покрытый паутиной. Подойдя к пианино, он нажал на пару клавиш; звук эхом раздался в тишине, заставляя парня замереть на секунду. Он перевёл взгляд на полки: некоторые книги на них лежали, другие стояли, а у иных были потрёпанные переплёты. На столе валялись папки с нотами. Рядом, вперемешку с нотами, лежали листы с рисунками; на полу вокруг стола валялись наброски портретов и пейзажей. На стенах висели потемневшие от времени картины. В углу комнаты стояла урна, а возле неё валялись скомканные листы с текстами. Подойдя, он поднял несколько бумаг, развернул их и пробежался глазами. Это были тексты стихов, песен и даже музыки. «Человек, живший в этой комнате, явно был очень творческой личностью...», — задумчиво произнёс парень. Бросив листы обратно, он подошёл к столу и увидел ещё одну фотографию — на этот раз селфи. Снимок был сделан в порыве веселья: на нём были запечатлены парень и девушка. Девушка с сияющими глазами и улыбкой стояла чуть впереди, а за её спиной, обняв её, смотрел на неё парень. В его взгляде читалась бесконечная нежность. Казалось, они были самыми счастливыми людьми в мире.       Почему-то от этого фото парню стало не по себе... По коже пополз противный холодок. Слишком счастливые... Слишком живые... И от этого — невыносимо жуткие.       Что-то промелькнуло в памяти, слишком быстро, очень непонятно и быстро забываемое. Улыбка... Улыбка этой девушки была какой-то слишком знакомой... Будто бы он уже видел её.       Его взгляд упал на книгу, из которой почти выпала какая-то бумажка. Парень аккуратно вытащил её. По углам листа были нарисованы узоры, будто его специально оформляли. Молодой человек снял очки и пригляделся: бумага была исписана красивым, изящным почерком, без единого изъяна, и на ней один и тот же вопрос повторялся несколько раз: «Так что же такое любовь?». К этому же листку скрепкой была прикреплена фотография той самой улыбающейся девушки с селфи. Положив находку и надев обратно очки, парень решил больше ничего не трогать и вышел.       Он решил пройти чуть дальше по коридору и зашёл в комнату, которая, судя по всему, была женской. В воздухе ещё витал едва уловимый запах сухих цветов. Постель была аккуратно застелена; слишком чисто. Слишком аккуратно... Как будто бы заправили только сегодня утром... На туалетном столике стояли вещи уже её бывшей хозяйки: маленькая шкатулка с украшениями, зеркальце, флакончики духов. Шкаф, стоявший в стороне, был открыт, и на вешалках висело множество разных платьев и нарядов. Подойдя к столу, молодой человек открыл верхний ящик. Тот с лёгким скрипом, прозвучавшим оглушительно в звенящей тишине, поддался. Внутри лежал обычный, на первый взгляд, блокнот в тёмно-красной обложке, которая была обклеена засушенными цветами, вырезками из газет и наклейками. Если быть точнее, это был дневник. Парень достал его, раскрыл и увидел пожелтевшие от времени листы, исписанные разными текстами; кое-где попадались наброски рисунков, где-то — вклеенные фотографии. Парень присел на край кровати, перелистнул несколько страниц и остановился на одной из записей. Заголовок гласил: «31.12 в Астрее».