Тени на стенах

Глава 5: Экскурсия по новой жизни Луз стояла на пороге интерната, чувствуя, как её тело напряглось от неизвестности. Кажется, что здесь всё было чужим — от зданий до людей, которые теперь будут её окружать. Всё это было как странный, почти фантастический мир, в котором она оказалась без всякой подготовки. Она не знала, как в нём выжить. Дверь машины открылась с лёгким скрипом, и Луз отошла, почувствовав землю под ногами. Социальные работники, сопровождавшие её, не прощались, не задавали никаких вопросов. Просто вели её внутрь, словно она была частью процесса, который должен был завершиться, как только она оказалась здесь. «Добро пожаловать», — сказал один из сопровождающих, и Луз заметила, как его слова звучат отстранённо, как если бы он уже давно говорил их множеству таких же детей, как она. Словно его сердце было закрыто, чтобы не чувствовать ни боли, ни беспокойства за тех, кого он вёл через этот мир. Её проводил один из старших воспитателей — женщина лет тридцати, с мягкими глазами, но строгим выражением лица. Луз едва ли могла отличить её чувства от чуждого равнодушия, которое всё больше охватывало её. «Здесь ты будешь жить», — начала женщина, вводя Луз в холл. Здание было старое, но ухоженное. Грубые кирпичные стены были покрыты тусклым светом, от чего весь интерьер казался неуютным и холодным. Здесь не было того, что обычно ассоциируется с домом. Это было просто место, где люди проводили своё время, не испытывая ни радости, ни привязанности. «В интернате будут ребята твоего возраста. Тут все будут учиться, как жить в обществе, работать над собой и быть частью чего-то большего». Женщина обвела взглядом тёмный коридор, наполняясь какой-то тягучей уверенностью в своих словах, как если бы знала, что Луз сейчас не воспринимает ничего. Луз чувствовала, как её тело сжимается от того, что она не понимает, что происходит. Все её мысли были застывшими, словно замороженными. «Вот здесь твоя комната», — продолжила воспитательница, открывая дверь и проводя Луз в маленькую комнату. Она была бедно обставлена: узкая кровать, старый шкаф, стол и стул. На стенах не было никаких картин, только несколько полок с учебниками. В комнате не было ничего, что напоминало дом. Это было просто место, где можно спать и забывать, кто ты. Луз оглядела комнату, её сердце сжалось. Это место не могло быть её домом. Это был просто пункт назначения в её путешествии в неизвестность. Она даже не была уверена, как долго здесь пробудет, или кто-то вообще когда-нибудь заметит её. Всё что ей оставалось — это просто быть здесь и выживать. Женщина заметила её молчание, но не пыталась утешить. «У нас есть правила», — сказала она. «Здесь нужно быть организованным, уважать других и соблюдать дисциплину. Ты будешь следить за своим временем, заниматься учёбой и помогать по дому. Мы следим за всеми, кто здесь, чтобы обеспечить порядок». Луз кивнула, не обращая внимания на её слова. В её голове уже возникали вопросы, но не те, которые могла бы задать эта женщина. Она понимала, что её здесь не ждут, её здесь не любят, и никто не собирается пытаться сделать её жизнь лучше. «Ты будешь встречаться с психологами, — продолжила женщина. — Они помогут тебе адаптироваться. Ты не одна здесь». Но Луз не слышала её. Она не хотела верить в эти слова. В её душе всё ещё болело от потери, и то, что происходило сейчас, казалось лишь продолжением этого болезненного процесса. «А теперь, — закончила женщина, — тебе нужно немного отдохнуть. Ужин будет через пару часов». Луз закрыла дверь и осталась одна в своей новой комнате. Она оглядела её, чувствуя, как её грудь наполняется тяжёлым, невыносимым чувством. Здесь не было ничего личного, здесь не было ничего родного. Это была просто комната для чужого ребёнка, которого все пытались адаптировать в этот мир. Мир, в котором она, похоже, больше не имела места. Сложив руки на коленях, Луз опустила голову. Она не хотела быть здесь. Но теперь не было выбора. Всё, что ей оставалось — это попробовать выжить, несмотря на всю боль.

***

Глава 6: Новый взгляд Эдрик не любил скучать. Для него каждый момент в интернате, каждый день, был чем-то вроде маленького соревнования — ему нужно было найти что-то, чтобы весело провести время. Особенно во время перемен, когда ученики разбегались по двору, останавливаясь у стен и беседуя. Он знал, как расслабляться, даже когда всё вокруг было чуждым. В эти моменты Эдрик был собой — весёлым, с улыбкой, которая могла затмить любую печаль, даже если внутри у него была пустота. Сегодня его настроение было особенно хорошим. Он шел по двору с друзьями, смеясь и отпуская шутки. Он не был лидером, но всегда был в центре внимания. Легко вписывался в любой коллектив, умея поддерживать атмосферу. В этот момент ему было всё равно, что ждёт его за стенами этого здания. Всё, что он чувствовал — это здесь и сейчас, веселье и беспечность. Эдрик махнул рукой кому-то из знакомых, и, кажется, в этот момент он немного расслабился, забыв о том, что на самом деле его жизнь не такая уж лёгкая. Но на мгновение это не имело значения. Он шутил, смеялся, подбадривал других, поддерживал их разговоры. Он любил такие моменты, когда жизнь казалась легче, а напряжение оставалось далеко позади. Пока он наслаждался беседой, его внимание вдруг привлекла фигура, мелькнувшая в коридоре. Эдрик не сразу понял, что это было. Он повернул голову и заметил, как новенькая шла, сдержанно оглядываясь вокруг, словно пытаясь привыкнуть к новому месту. Она не двигалась быстро, не спешила, и её взгляд был каким-то потерянным. Пальцы слегка дрожали, когда она поправляла пиджак, а на её лице было выражение, которое Эдрик хорошо знал — выражение, когда человек ещё не адаптировался к чуждому миру и чувствует себя изолированным. Эдрик не мог понять, что это было. Может быть, это было из-за того, что её шаги были слишком тихими или что-то в её походке привлекло его внимание. Он посмотрел на её лицо — глаза, полные неопределённости, и губы, которые не решались улыбнуться. И хотя он всегда был настроен на хорошее настроение, этот взгляд заставил его почувствовать себя странно. Как будто эта девочка скрывает больше, чем кажется на первый взгляд. Как будто её мир оказался настолько сложным, что она теперь не знала, как в нём быть. Его друзья продолжали болтать, но Эдрик, не в силах удержаться, всё чаще бросал взгляды на новенькую, которая двигалась, не торопясь, вдоль коридора. Он не знал её имени, но что-то в её облике заставило его забыть о всем остальном. «Кто она?» — спросил один из его друзей, заметив, как Эдрик изучающе следит за девочкой. «Не знаю», — ответил Эдрик, слегка пожав плечами, но его взгляд не отрывался от неё. «Кажется, новенькая. Но она выглядит так, будто ей совсем не нравится здесь». Эдрик почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Он не был уверен, что именно, но внутри него просыпалось любопытство, которое обычно не проявлялось к новым людям в этом месте. Он всегда был слишком занят собой, чтобы замечать кого-то другого, но сейчас что-то в её взгляде, её повадках заставляло его задуматься. Его друзья продолжали болтать, но Эдрик уже не слушал. Он следил за каждым её шагом, как если бы пытался понять, что же происходит с этой девочкой. Как будто её жизнь только начиналась здесь, и она ещё не знала, как здесь быть. Как будто её путь будет так же труден, как и его. Он надеялся, что ошибается. Но внутри он чувствовал, что её история будет чем-то похожа на его собственную. И если это так, то Эдрик не знал, что будет с ними обоими в этом интернате, среди всех этих правил, дисциплины и пустых взглядов.

***

Глава 7: Обед с привкусом ревности Столовая была заполнена привычным гомоном разговоров. Здесь, за длинными столами, все сидели, разговаривали, смеялись, обменивались последними новостями. Эдрик был в своём элементе: он шутил, смеялся, громко болтал с друзьями, отвлекая их от скучных разговоров о еде и правилах. Он был в центре внимания, не давая себе скучать. Его манера разговаривать и двигаться, с легкой беззаботной улыбкой, заставляла всех рядом чувствовать себя как-то легче, веселее. «Ты не видел, как вчера Боша на тренировки бегала?» — смеялся Эдрик, заправляя в рот картошку. — «Я думал, она на аэробной гонке участвует!» Все засмеялись, а он с гордостью посмотрел на своих друзей, довольный тем, как они восприняли его шутку. Он наслаждался вниманием и даже не думал о том, что за столом есть люди, которые никогда не будут на его волне. Всё шло по плану — весело, громко, без забот. Но вдруг его взгляд упал на дверь столовой. Луз стояла там, в том самом месте, где обычно стояли новенькие, не зная, куда сесть. Она не решалась вступить в разговор с другими, поглядывая по сторонам, словно не понимая, как всё устроено. Эдрик заметил её, и его взгляд невольно задержался на её фигуре. Но тогда что-то странное случилось. Луз сделала несколько неуверенных шагов и подошла к Хантеру, стоявшему у другого конца столовой. Эдрик немного нахмурился, не отрывая глаз от их взаимодействия. Луз, казалось, пыталась найти общую тему для разговора. Она робко подняла взгляд на Хантера и с лёгкой улыбкой спросила: «Эм... нормальная ли тут еда?» — её голос был тихим и неуверенным, но её слова звучали искренне, как будто она старалась наладить контакт с кем-то, кто мог бы быть добрым к ней в этом новом, чуждом месте. Хантер, заметив её робость, мягко улыбнулся, его глаза немного сузились в тёплом взгляде, как будто он действительно хотел её поддержать в этом сложном моменте. Он аккуратно положил ложку на поднос и ответил: «Не переживай, здесь всё терпимо. Лучше, чем в других местах, если честно». — его улыбка была доброй и непринуждённой, и это был тот момент, когда он совсем не казался тем жестким, замкнутым человеком, каким он был в глазах других. Это была мягкая и теплая сторона, которая редко показывалась в обыденных разговорах. Эдрик это заметил. Его сердце ёкнуло. Он не знал, что с ним происходит, но что-то внутри него дрогнуло. Он был привыкшим к тому, что внимание Хантера всегда было только на нём. А сейчас… Эдрик почувствовал, как в его груди заворочалась неприязнь. Это была не просто ревность, а какая-то внутренняя буря. Хантер был добр с Луз, был мягким и внимательным, а Эдрик вдруг понял, что ему это не нравится. Он не мог просто так сидеть и смотреть, как этот взгляд, эта доброта, уходит от него. Он, как всегда, шутил и смеялся, но что-то в его голосе стало немного холоднее, чуть более резким, когда он продолжил говорить с друзьями. «А эта новенькая...» — он начал невольно, как будто рассказывая что-то не совсем приятное. Но никто не обратил особого внимания, продолжая болтать. Его взгляд снова устремился на Хантера и Луз, и его пальцы сжались вокруг вилки, которую он держал в руках. Эдрик, не в силах сдержать это раздражение, вдруг встал и шагнул в сторону. Он направился к Хантеру и Луз, его шаги были быстрыми и решительными, но лицо скрывало чувство, которое он не хотел показывать. Он подошел к ним, бросив короткий взгляд на Луз, а затем заговорил с Хантером, пытаясь вернуть его внимание к себе. «Ты что, с ней теперь дружишь?» — вырвалось у Эдрика, и хотя он пытался сделать свой тон лёгким, в голосе всё равно звучала едва скрытая ревность. Хантер, заметив его подход, встретил его взгляд, но в его глазах не было ни раздражения, ни упрёка. Просто лёгкая и немного усталая улыбка. «Нет, просто стараюсь быть дружелюбным», — ответил Хантер, не понимая всей глубины того, что скрывал Эдрик, но в голосе было что-то, что сразу дало понять: его слова не были такими уж беззаботными. Эдрик кивнул, и мгновенно ощущение странной пустоты вернулось. Он не был уверен в том, что его ревность была оправданной. Он не знал, что чувствовать, но внутреннее беспокойство не отпускало. Луз, заметив эту паузу, тихо отступила, вернувшись к столу и оставив их в тени своего нежеланного присутствия. Эдрик остался стоять, пытаясь скрыть в себе эту волну неуверенности, но внутри него по-прежнему бурлила тревога.

***

Глава 8: Игры и новые взгляды Эмити сидела за столом, уткнувшись в тарелку с едой, но её взгляд был устремлён на Эдрика и Хантера. Она всегда была внимательной, замечая каждый жест, каждое слово, даже когда казалось, что она поглощена чем-то другим. Она заметила, как Эдрик подошёл к Луз и Хантеру, заметила, как его лицо немного менялось, как его улыбка стала напряжённой, а взгляд — немного хмурым. Эмити, как всегда, не могла удержаться от того, чтобы не подшутить над своим старшим братом. Он был таким предсказуемым, его поведение было словно игрой. Она заметила, как он инстинктивно попытался «метить свою территорию», как он всегда делал, когда вокруг появлялась новая девочка. Хантер мог быть более сдержанным, но Эдрик… Эдрик был эгоистичен в своих чувствах, особенно когда речь шла о людях, с которыми он был близок. «Мм, братец, какой же ты всё-таки смешной, когда нервничаешь», — тихо пробормотала Эмити, подмигнув самой себе. Она всегда находила забавным, как Эдрик пытался быть уверенным и в какой-то момент терялся в своих эмоциях. Но вместо того, чтобы подойти и вмешаться, она осталась сидеть, наблюдая за происходящим. Её взгляд снова скользнул по Луз, и вдруг что-то в ней привлекло её внимание. Луз выглядела настолько не в своей тарелке, что сразу стало ясно — она была абсолютно чуждой этому месту, даже своим видом. Это не было чем-то очевидным, а скорее невидимой аурой, которая окружала её. Луз выглядела почти слишком спокойной для этой ситуации, её движения были осторожными, и в её глазах была какая-то скрытая борьба. Эмити не могла не заметить, как по-другому она смотрит на вещи. Луз была не такой, как все, и это её немного завораживало. Она заметила её фигуру, стройную и сдержанную, как будто каждый её шаг был рассчитан, и каждое движение поддавалось внутренней борьбе. Луз не была склонна к излишней экспрессии, но в её глазах всё-таки была какая-то глубина — как если бы она была скрытым огнём, который мог вспыхнуть в любой момент. Эмити подняла бровь, присматриваясь к её лицу. Луз была красива, но эта красота не была слишком яркой. В ней была какая-то спокойная, почти угрожающая сдержанность. В её чертах не было ничего резкого, они были гармоничными, что-то очень тонкое и неприметное, но в то же время сразу привлекало взгляд. И всё же, несмотря на её внешний спокойный вид, Эмити чувствовала, что Луз несёт с собой какую-то боль, какой-то скрытый груз. Она не могла понять, что именно это было, но интуиция подсказывала, что Луз вряд ли такая же, как остальные новенькие. Может быть, она была даже чем-то более интригующей, чем обычные новички, которые пытались вписаться в чуждый им мир. Эмити тихо фыркнула, замечая, как её брат всё ещё стоит рядом с Хантером и Луз. Он явно не был собой, и этот смешанный взгляд ревности и неуверенности её не удивлял. Эдрик всегда был так прост в своих чувствах, когда дело касалось людей, которые значили для него больше всего. И сейчас его поведение было предсказуемо. «Ну-ну, Эдрик, игра продолжается», — подумала Эмити, но её мысли уже увлеклись к Луз. Она бы могла поговорить с ней, узнать, что скрывается за этим взглядом, за этим молчанием. Но Эмити решила подождать. Луз была новой, и все её движения пока что казались неестественными. Но всё меняется, и Эмити не любила торопить события. Вместо этого, она вгляделась в Луз ещё раз. Если она и была частью этой игры, то ей ещё предстоит показать, как она будет бороться за своё место в этом мире. Эмити всё это время молчала, наблюдая, как Луз и Эдрик взаимодействуют с Хантером. В её взгляде был интерес, который она не пыталась скрывать. А внутри что-то шевельнулось, как если бы Эмити поняла, что в этом новом человеке есть что-то, что стоит того, чтобы внимательно наблюдать.

***

Глава 9: Не думай, просто дыши Луз вернулась в свою комнату, где тишина давила сильнее, чем любой крик. Холодный свет, блеклые стены, пустое зеркало — всё это словно было создано, чтобы отражать не её, а ту пустоту, которую она носила внутри. Она машинально стянула с себя униформу, бросив её на край кровати. День закончился, но от этого легче не становилось. Ничего не менялось. Каждый день — одно и то же. Чужие голоса, чужие лица, и чувство, что она — не здесь. Не с ними. Не в своей жизни. Она села у стола, уставившись в рюкзак, будто в нём был ответ на все вопросы. Там ничего не было. Ни телефона, ни писем. Только блокнот, немного ручек — и маленькая канцелярская бритва, лежащая в потайном отделении пенала. Её пальцы сами нащупали её, будто это было частью ритуала. Не думать. Просто дышать. Или не дышать вовсе. Она не была одной из тех, кто резал вены драматично. Её движения были почти аккуратными. Неглубоко. Почти как царапины. Но достаточно, чтобы боль изнутри вышла наружу хоть ненадолго. Тонкие линии на бедре, скрытые под плотной тканью формы. Маленькие доказательства, что она чувствует. Что она жива. Что-то хоть чувствует. Луз не плакала. Глаза оставались сухими, почти стеклянными. Смотрели в одну точку — сквозь окно, на небо, такое же серое, как стены. Где-то там была жизнь. Где-то. Но точно не здесь, не в этих стенах, не в её голове, забитой пульсирующим гулом одиночества. Она промыла раны, как всегда — автоматически. Аккуратно, чтобы не оставить следов, которые могут вызвать вопросы. Потому что вопросы — это худшее. Потому что никому не интересно слышать правду. Сев обратно на кровать, она закуталась в одеяло и уставилась в потолок. Пульс в бедре отдавался как будто эхом в груди. Это было плохо. Но это было лучше, чем ничего. Лучше, чем вечная тишина. Самое страшное — не боль. А когда ты ничего не чувствуешь вообще.