Добрый вечер, мисс Грейнджер / Пересчет баллов

- Добрый вечер, мисс Грейнджер, – профессор встретил ее даже не повернувшись. - Добрый вечер, профессор. Вы хотели меня видеть? - Да, я хотел Вас… Поздравляю с победой Гриффиндора в ежегодном соревновании между факультетами, – профессор Снейп повернулся и подошел к стулу возле письменного стола. Гермиона поежилась, ей стало не по себе от его ледяного тона.  - Пятый курс. Как это называется у магглов? «Отлично»? Так вот: Вы еще не закончили ПЯТЫЙ курс, мисс Грейнджер, с отличием, как намеревались, – он бросал каждое слово в воздух так, как будто швырял в нее плюй-камнями. - Ваш главный экзамен сегодня, здесь и сейчас, - глаза профессора недобро сверкнули. - Выпейте кубок, мисс Грейнджер, и мы, наконец, начнем: пересчитаем баллы факультетов. - Что это? - Зелье похоти. Я его называю «Доступная щель», – пожал плечами Северус Снейп. Девочка покосилась на питье. - Что же Вы, львенок, боитесь? В любом случае, выбора у Вас нет. Вы же хотите вернуться на шестой год в Хогвартс, мисс Грейнджер, не так ли? Тогда читайте вслух, – Профессор просто всунул металлический кубок ей в руки и указал на книгу перед собой. В ожидании он уселся на стул перед своим письменным столом. Снейп смотрел испытующе и буднично, будто спросил в кассе, где найти безоар. Или как правильно срывать златоглазки. Все как всегда. Что еще за зелье? Какой похоти? Какая дурацкая слизеринская шутка. Это тест на знания. Значит, что-то типо зелья правды, нейтрализующего шпаргалки. Он сомневается в моей честности. Думает, что мой балл заработан жульническим путем. - Глубокий вдох. - Это декан одного из четырех факультетов Хогвартса. Что ты себе напридумывала, Гермиона Грейнджер? - отругала она себя. Гермиона быстро выпила кубок, ощутив горячую волну, разбежавшуюся от губ до пяток и макушки. На столе перед профессором Снейпом лежала книга. Она была не толстая и не маленькая. Что-то обычное, что приходилось читать перед любым семинаром каждого предмета в Хогвартсе. Гермиона заглянула и озвучила: - Слизерин — один из факультетов школы чародейства и волшебства Хогвартс, который был основан Салазаром Слизерином. Похоже на обычный Устав факультета. Но зачем ей Слизеринский Устав? Девушка вдохнула побольше воздуха. Она не заметила, когда в Подземелье стало жарко. «Это зелье», - мелькнуло в голове перед тем, как она покачнулась и схватилась за стол, чтобы не упасть от головокружения. - Продолжайте, мисс. И снимите лишнее, если Вам что-то мешает, – Гермиона обернулась через плечо и проследила как палочка профессора заползает под ее юбку, цепляя нижнюю резинку трусов. В ушах зашумело сильнее, гриффиндорка снова покачнулась, но старалась не подавать виду, что ей плохо. Она просто сделала то, что ей сказали, чтобы закончить дурацкий тест Снейпа и поскорее уйти, голова словно отключилась, она действовала на автомате: спустила трусы до щиколоток и переступила одной ногой. Стало легче. Гермиона продолжила читать, ведь именно это ей сказали сделать - дочитать статью до конца. - Девиз факультета – «Хитрость, коварство, упорство!». Цвета факультета: зеленый и серебристый. Гостиная факультета: Подземелье Слизерина. Руки профессора взяли ее за бедра и усалили к себе на колени. Буквы прыгали во все стороны как шоколадные лягушки. В ушах теперь шумело так, что она почти не слышала собственного голоса. Девочка постаралась сфокусироваться на поставленной задаче декана и продолжила читать: - Отличительные качества учеников этого фа… факультета: хитрость, у… умение добиться своей цели-и лю… любым спосором... способом. Руки профессора поправили ее бедра и подтянули выше. Теперь он требовал, чтобы она читала и двигалась. Юбка из жесткой шерсти кололась, девушка поерзала снова и снова. И как будто так стало легче. - …они не глупее когтевранцев, но отличаются своим остроумием и частым переходом границ нравственности, что с самого основания Хогвартса закрепило за Слизерином дурную репутацию. Выдающиеся выпускники факультета… Гермиона с удивлением поняла, что ей хочется больше ерзать, чем читать. И с еще большим удивлением нашла себя не на коленях профессора Зельеварения, а прижимающейся к его паху. - У Вас хорошо получается, мисс Грейнджер. Не прекращайте.  Я бы позволил Вам использовать рот и по-другому назначению. Но сами понимаете, эти зубы… - Снейп брезгливо сморщился. Гермионе почти стало стыдно, но покраснеть она не успела, потому что ощутила на правой щеке сильную пощечину. А в следующий момент прохладу деревянной столешницы. Реальность превратилась в кинопленку с 15 кадрами в секунду. Казалось, что половину кадров из ее жизни вырезали. И, кажется, это были как раз те кадры, в которых она могла проявлять свою волю. Оставался только шум и слабость в теле. Она не сразу поняла, отчего ей так неудобно: ее наклонили и прижали к столу щекой. Ноги ее выпрямлены. То есть наполовину она в порядке? Нет! Профессор же смотрит на нее с совершенно неподобающего ракурса. Нет, не смотрит. Он… трется о нее? Или это она сама теперь трется о него? - Мне нравится, когда ты молчишь, невыносимая Зазнайка, - пошипело в ее ухо. Дыхание профессора обожгло жаром и чужим запахом. Его нос как будто пытался залезть в ее ухо с бОльшим энтузиазмом, чем пах вдавить ее в стол. Нет, кажется, он не трется больше о нее. «Он высосет мой мозг, - испугалась Гермиона. Представив Снейпа огромным мозгошмыгом. – Вот как он отомстит мне за первенство Гриффиндора в этом году. Нет, мозгошмыгов не существует. А Гриффиндор свою победу заслужил честно». Гермиона зажмурилась. Рука профессора прижала оба ее запястья к проклятой столешнице, и девушка почувствовала тяжесть его тела на своей спине. Дальше череда каких-то смешанных событий: снова запах его сюртука. Снова он сопит ей в ухо. Что-то там еще… И вдруг очень отчетливо - ощущение холодной ладони на ее ягодице. Задрана юбка и вот прохладой обдувается вся ее нижняя часть от гольфов до талии. Он мазнул пальцами по входу во влагалище. И вошел без слов и каких-то особых прелюдий. - Хммммм, - услышала Гермиона за спиной. Это был то ли вздох, то ли рык. Какой-то низкий звук, о котором можно было бы подумать, что это зверь за ее спиной. И он доволен. Она снова попыталась понять, как оказалась в этой позе и что происходит. Все было как будто очень далеко. И может не с ней? И вообще, это точно наяву? – Целочка. Люблю целок, – ладонь начала поглаживать ее левую ягодицу. В ухе громко сопело. В глаза как будто попали разноцветные блестки. Сил не было. Понимания тем более. Толчок где-то внутри. Резкая боль. И снова тишина. - Хмммм, - опять над ухом. И ничего. Замерло. Никакого движения, никаких слов, даже никакого дыхания. Гермионе начало казаться, что все померещилось. Что не было кабинета, профессора, только ужасная ее фантазия. Сон? Сейчас она выпрямится, выйдет из этой комнаты, и никто об этом не узнает. Но почему она не может встать? Сопение снова прохрипело над ухом: - Узкий львенок, – внутри нее снова стало шевелиться и толкаться. Гермиона зажмурилась. Ничего, ничего не стереть и не вычеркнуть. Это происходит на самом деле. Ее профессор сношает ее как овцу. А она послушно стоит, растопырив ноги и отклячив задницу, как настоящая овца. Овца! Не лев. Руки не профессора, а мужика намертво приковали ее к этому столу. Из-под рукава торчат несколько черных волосков. Сверху волосы сосульками свисают ей на глаза. И дышит, он все время так громко дышит. И все же ее телу… как будто нравится быть прижатой к столу, как будто хочется быть вывернутой наизнанку, будто и не противно ей ощущать это не вполне свежее дыхание ближе, чем когда бы то ни было случалось в ее жизни. С непонятным для себя желанием она выгнула спину сильнее, не понимая сама как через голову дотянулась до немытых, сильно пахнущих волос и вдохнула их запах сильнее. Будто и не она издала стон. Предало ее тело. Зверь за спиной ждал этого. Всхрипнув, профессор задвигался внутри нее быстрее. Вначале это было приятно. Раз-два-тир-четыре. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Скоро Гермиона почувствовала как ее желание убывает, а толчки остаются прежними. Гермиона подогнула ноги, пытаясь опуститься вниз и слезть с члена. Большие руки в черном сюртуке выше подтянули ее на стол, прижали всем животом к столу. Теперь захрипело в другом ухе. Горячее и невнятнее. И без того узкое влагалище, подпираемое книгой, стало еще менее вместительным. Острая боль как будто вернула часть сознания и сняло дурман зелья. - Мне больно, - закричала Гермиона. - Терпи, сука. Терпи, – хрипел голос теперь в ее шею. Марево кончилось, превратясь в невыносимую гадость. Гермиона чувствовала, как складки юбки рвут страницы книги под ней. - Больно, - плакала Гермиона. И в этот раз никакого ответа не было. Толчки продолжались молча, если не считать сапа горячего носа, уткнутого в ее затылок. В том же темпе. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-бесконечно. Муфта. Муфта для удовлетворения. Это не я, - думала Гермиона. – Это не может быть со мной. Только не в этом мире. Стены напротив светло-серые. Это камень из каменоломни в Клермистоне. Кладка как будто повторяет змеиный узор. Раствор, кажется, неравномерным: где-то темнее, где-то поблескивает. Имитирует опалесцирующую кожу змеи. Портреты молчат, многие ушли из своих рам. Порванную книгу можно восстановить заклинанием Репаро. А вот свечи особенно интересны - не желтые, а серебристые, в тонах Слизерина. Наверняка, они зачарованы. Какими чарами: трансфигурации или чарами иллюзии? Здесь совсем нет окон. Ни одного. Хотя шторы висят, имитируя нормальны интерьер… - Где же твоя спесь, гриффиндорка? Неужели Шляпа ошиблась? Она обернулась. Профессор откинулся на стул и тяжело дышал. Черный сюртук был в беспорядке, пуговицы плясали в разные стороны, воротник топорщился как никогда, член в черных зарослях пульсировал и опадал. Была кровь. - Идите уже, зубатая мисс. Теперь факультетские баллы на должном уровне. Не имею желания наблюдать Вас до следующего года. Эбливиэйт…