Translation

Макс очень устал. Он не думал, что такое может быть. Точнее, конечно, подобное бывает, когда ты усердно работаешь в каком-то очень крутом месте, где сотни молодых людей мечтают быть на твоем месте. Но Макс не думал, что здесь будет настолько тяжело. Парень входит в комнату университетского общежития, прислоняется к двери спиной и вздыхает, запрокидывая голову назад. Он закрывает глаза и пытается отдохнуть хотя бы на несколько секунд, даже если это стоя, потому что ему предстоит выполнить задания, которые поручил Тото, его босс. Когда-то Макс восхищался этим человеком. Тото Вольфф владеет очень крупной компанией по производству деталей машин, в частности спорткаров, которые позже приобретают производители автомобилей наподобие Порш или Ламборгини. Он очень умен и хорош собой, знает свое дело, поэтому Ферстаппену хотелось быть ближе к человеку, который прекрасно разбирается в своем деле. Максу хотелось увидеть изнутри, как это все работает и как создаются детали для различных машин, а потом из всего этого создается классная тачка. Когда-нибудь он сможет позволить себе купить спорткар, а пока он довольствуется своей студенческой жизнью. Именно поэтому с началом семестра, когда пришло время выбирать место практики, Макс тут же взялся за возможность стажироваться в этой компании, потому что дальше это позволит ему устроиться на более хорошую должность. Но парень не думал, что он практически не увидит и не поработает с тем, за чем пришел сюда. Вместо настоящей практики Макс получает тонну мелких задач от Тото, которые обычно выполняют ассистенты — устроить встречу с клиентом, распечатать договора, проверить расписание босса и так далее. Причем дел очень много, поэтому голландец страдает уже третью неделю. Макс скидывает кроссовки и надевает домашние тапочки, направляясь к своей кровати. По пути он бросает на свой рабочий стол небольшую папку и затем падает на кровать лицом вниз. Пьер, его сосед по комнате, поднимает голову, переставая печатать что-то на телефоне. Он ухмыляется — Тяжелый день? — француз спрашивает, хотя знает ответ. Макс ничего не говорит, все еще уткнувшись лицом в подушку. Гасли вздыхает с улыбкой, ощущая сочувствие по отношения к своему другу. — Понял, — его взгляд возвращается к телефону в руках. Макс перекатывается на спину и стонет. Он поворачивает голову к Пьеру. — Ты знаешь итальянский? Пьер снова поднимает взгляд и непонимающе хмурится. — Что? — Ты знаешь итальянский? — снова спрашивает голландец. — Нет, — парень прищуривает глаза. — Почему ты это спрашиваешь? Ферстаппен переводит взгляд на потолок, скрепив руки в замок у себя на животе. — Тото поручил мне перевести документ. Я разве похож на того, кто говорит на итальянском?! — он возмущенно спрашивает в пустоту. Пьер запутывается все больше. — Почему бы ему не нанять профессионального переводчика? Он богат и может позволить себе это. — Потому что, — Макс вздыхает уже в тысячный раз за день, — ему это надо сделать до понедельника, а все проверенные переводчики заняты. Он не хочет рисковать конфиденциальной информацией, поэтому решил дать задание мне, так как доверяет. Пьер понимающе кивает, хотя для него это все равно странно. — К твоему сожалению, я не говорю на итальянском. Я же француз, — он ухмыляется. — Я помню, что ты француз, — огрызается Макс, хмурясь и все еще глядя на потолок. — А может ты просто введешь текст в гугл-переводчик и все? — спрашивает Гасли. Макс поворачивает голову в сторону друга и сжимает челюсти. — Если бы так можно было сделать, Тото не дал бы мне такого задания, — цедит он. Пьер улыбается и вздыхает. — Тогда ничем не могу помочь, извини, — он переключает свое внимание обратно на телефон, переписываясь с кем-то. Это ужас. Это конец. Макс не знает, что ему делать. Конечно, он мог бы воспользоваться онлайн-переводчиками, но парень сомневается, что они достоверно переведут документ. Да и Ферстаппен не оканчивал филологический или лингвистический факультет, он даже отредактировать текст нормально не сможет. Денег на то, чтобы нанять профессионала самому, без ведома босса, у него тоже нет — отец отправляет каждую месяц сумму, которую хватает только на еду и какие-то мелочи. Макс снова вздыхает и потирает ладонями лицо. Думай, думай… что можно сделать? Точно! Можно обратиться к знакомым! Но проблема в том, что почти все знакомые и друзья Макса связаны с информационными технологиями или инженерной деятельностью. Кроме Пьера, который учится на филологическом и скорее всего у него есть хотя бы кто-то, кто говорит на нужном иностранном языке. Макс снова поворачивает голову к другу. — Может, ты знаешь кого-нибудь, кто говорит на итальянском? — он спрашивает. — Ты же меня знакомил с Алексом, Юки и Даниэлем. Может, они что-то знают? Пьер поднимает голову и смотрит на Макса. Он немного хмурится, думая. — Хм… нет, эти парни не говорят на итальянском. Даниэль только знает фразу «Ti spacco la faccia», подойдет? — хихикает француз. — Нет, — Макс закатывает глаза. — Может, кто-нибудь еще? — его голос почти становится умоляющим. Пьер думает несколько секунд, смотря в пол. Он потирает подбородок и потом улыбается, глядя на Ферстаппена. — О да, точно. Тебе подойдет Шарль! Он идеальная кандидатура. — Шарль? — Макс хмурится. — Кто такой Шарль? Ты меня с ним не знакомил. — Это один из моих хороших знакомых, — все еще улыбается Гасли. — Он как раз учится на переводчика и работает в основном с испанским и итальянским языками, так что можно обратиться к нему. Наконец-то. Макс чувствует надежду, которая потихоньку растет внутри. Действительно, этот Шарль — идеальный кандидат. Если он учится на переводчика, значит, он знает все тонкости и может даже отредактировать документ в случае чего. Макс приподнимается немного, садясь на краю кровати. — Отлично, какая у него комната? — Он не живет здесь, — Пьер хмыкает. — Шарль живет в своей квартире недалеко отсюда. Вот как. Скорее всего, этот парень — сын богатых людей, потому что он (а точнее, его родители) смог позволить себе купить квартиру. Хотя жилище может быть старым, так что возможно он не сильно потратился, но все же. — Тогда могу я узнать его адрес? — спрашивает голландец. Пьер качает головой и тыкает что-то в телефоне. — Для начала я должен ему написать, предупредить его. Вдруг он не в городе или слишком занят. И не думаю, что ему понравилось бы, если его адрес окажется в руках какого-то незнакомца. — Но я же не маньяк какой-нибудь, — хмурится Ферстаппен. — Но Шарль ведь об этом не знает, — Пьер улыбается и находит контакты своего знакомого в телефоне. Он открывает чат и начинает что-то писать. Пока Пьер ведет переговоры, Макс решает принять душ после долгого дня. Он встает с кровати, хватает висящее на спинке стула полотенце и идет в ванную, которая находится в комнате парней. Ребятам очень повезло — их поселили в ту часть общежития, где в каждой комнате находится своя ванная комната, поэтому Макс не брезгует пользоваться здесь всем. Парень закрывает за собой дверь, вешает полотенце на крючок и смотрится в зеркало. Он выглядит ужасно — немного бледный, под глазами темные круги, потому что Макс стал спать меньше обычного с тех пор, как устроился на стажировку к Вольффу; на лице щетина, поскольку голландец не брился уже несколько дней — нет времени. Макс вздыхает и стягивает с себя одежду, желая поскорее смыть с себя этот день. Спустя несколько минут он выходит из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг его талии. Пьер все еще переписывается с кем-то в телефоне. Он слишком общительный, потому что постоянно что-то печатает, часто приводит различных ребят к ним в комнату, из-за чего Максу бывает тяжело сделать домашнее задание или расслабиться. Но Ферстаппен не жалуется — Пьер бывает очень милым и часто поддерживает своего друга. А еще Максу нравится то, что с французом не бывает проблем в бытовом плане, потому что тот всегда придерживается расписания уборки в комнате и ванной (чего не скажешь о Максе, но Пьер ничего ему не говорит). — Ну что? — спрашивает Ферстаппен, подходя к своему шкафу с одеждой. Пьер поднимает на него взгляд. — Тебе повезло. Шарль разрешил дать тебе адрес и сказал, чтобы ты пришел к нему завтра лично. Я тебе скину все. Аллилуйя! Макс широко улыбается, чувствуя огромное облегчение. Конечно, еще ничего не решено, может получиться так, что тот самый Шарль ему откажет, но в любом случае это уже маленькая победа. Парень натягивает на себя шорты и подходит к своей кровати. — Ты мой спаситель, Пьер. Не знаю, что бы я делал без своего любимого общительного экстраверта, — он садится на край постели и улыбается другу. Гасли мягко улыбается в ответ. — Действительно, ты бы потерялся без меня, — он подмигивает, что вызывает у Макса закатывание глаз. Он ложится и укрывает себя одеялом. Завтра будет интересный день.

***

Макс снова дико устал. Он бегал сегодня по офису весь день, работая мальчиком на побегушках. Впрочем, как всегда. Парень проверяет адрес в телефоне и смотрит на здание перед собой. Оно относительно новое и красивое, и насколько знает голландец, квартиры здесь недешевые. Шарль точно богатенький мальчик. Ферстаппен вздыхает и приближается к железной двери. Он набирает номер нужной квартиры и думает, что же сказать Шарлю, когда тот спросит кто это. Привет, я друг Пьера. Нет, не то. Может, с именем? Привет, я Макс, друг Пьера. А вдруг Гасли не сказал Шарлю его имени? Привет, я друг Пьера, которому нужна твоя помощь как профессионала. А Шарль профессионал? Он всего лишь такой же студент, как и сам Макс. Если верить французу, Шарль — одногодка голландца. Что же тогда сказать? Прежде чем парень успевает подумать, Шарль открывает ему домофонную дверь, ничего не спрашивая, и сразу отключается. Макс хмурится в непонимании, но толкает на себя железную дверь и входит в красивый подъезд. Пол и стены сделаны из плитки бело-серого оттенка, скорее всего, керамика или мрамор. Современно. Ферстаппен медленно шагает вперед в сторону лифтов, осматриваясь вокруг. М-да уж, в их общежитии такого ремонта никогда не будет. Макс вызывает лифт, и когда двери открываются, он заходит и нажимает на кнопку 9. Пока лифт поднимается, парень смотрит в чистое зеркало на стене. Тут хорошо прибираются, судя по всему, даже каждый день. Парень поправляет волосы, откидывая челку в сторону. Геля не слишком много на голове? Может, ему стоит поменьше его наносить? Или побольше? Почему вообще он об этому задумался? Двери лифта открываются, и Макс выходит в коридор. Он видит всего две двери по обе стороны от себя. Когда он замечает число 16 на двери справа от себя, то подходит к ней. Прежде чем голландец успевает поднять руку, чтобы постучать, дверь открывается, и перед ним предстает Шарль. Макс приоткрывает губы, глядя на парня. Черт, он действительно красив. Его темные волосы находятся в беспорядке, будто он только что встал с кровати (хотя сейчас уже вечер), у него мягкие черты лица и такая же улыбка, из-за которой на щеках студента появились глубокие ямочки. Шарль в целом сам по себе очень мягкий. Глаза Ферстаппена двигаются вниз, и он замечает, что брюнет одет в простую футболку и домашние шорты. Он выглядит так по-домашнему. Шарль привлекает к себе внимание, прочистив горло. — Эм… привет? Макс поднимает взгляд и моргает пару раз. — Привет, — отвечает он тихо. — Ты тот самый друг Пьера, которому нужна помощь? — Шарль улыбается. Да, мне нужна помощь — перестань быть таким красивым. — Э, да. Я… мне нужно кое-что сделать. Шарль шагает в сторону, приоткрывая дверь больше. — Проходи. Макс осторожно шагает вперед, как будто боится, что брюнет нападет на него и сделает с ним что-нибудь. Его сердце стучит немного быстрее, чем обычно. Соберись. С тобой ничего не случится. Если это друг Пьера, значит, все в порядке. Но с другой стороны, Пьер тоже со своими приколами. Помотав головой, Макс снимает свои кроссовки, пытаясь отвлечься от своих навязчивых мыслей. Тем временем Шарль закрывает за ним входную дверь и проходит вперед в освещенную комнату. Ферстаппен следует за ним, оглядываясь. Ремонт здесь свежий, современный, все в светлых тонах. Слева от Макса находится небольшой шкаф, где Шарль, скорее всего, хранит свою верхнюю одежду. Рядом с ним находится пуфик и висит зеркало с подсветкой на стене. Когда голландец проходит дальше, он видит часть кухни. Парень входит в нужную комнату и понимает, что находится в спальне, потому что видит в правом углу кровать. Здесь тоже все в светлых тонах — белые стены, шкаф цвета слоновой кости с бежевыми оттенками по краям, поверхность рабочего стола, находящегося в левой стороне комнаты, тоже бежевая. Над столом висит полка, на которой стопками стоят какие-то книжки и учебники. Можно подумать, что Макс попал в картинку из Пинтереста, потому что здесь все эстетично. Слишком эстетично для парня. Макс также видит, что на столе находятся различный тетрадки и листочки, что немного дает чувство беспорядка в комнате. Шарль облокачивается на стол и скрещивает руки. — Итак, для начала, как тебя зовут? Я забыл спросить. Макс моргает пару раз и приходит в себя после вопроса парня и смотрит на него. Он также успел заметить, что Шарль говорит с заметным акцентом, то есть часто ставит ударения не в те места. Да и имя у него тоже говорящее. Скорее всего, он француз. По крайней мере, он очень похож на француза. ­— Да, точно. Меня зовут Макс. А ты Шарль, я знаю, — добавляет блондин, когда Шарль открывает рот. Тот усмехается и прикусывает губу. — Приятно познакомиться, Макс. В чем твоя проблема? Ферстаппен неуверенно топчется на месте и шагает ближе. Он снимает со своих плеч рюкзак и достает оттуда небольшую папку с документами, кладя ее на кровать. — Я прохожу стажировку в одной компании, и там долго объяснять, но мне нужно перевести этот документ на итальянский язык к понедельнику. Проблема в том, что я не знаю итальянского, поэтому обращаюсь к тебе. Пьер сказал, что ты вроде как учишься на переводчика и знаешь все тонкости этого дела. Шарль смотрит на папку и хмурится в задумчивости, слушая Макса. Когда тот закончил свою речь, он приблизился и взял папку в свои руки. Шарль листает несколько страниц документа, пробегая глазами по различным данным и терминам, размышляя о возможной стратегии перевода или определенных трудностях. Макс чувствует себя неуверенно, его сердце снова бьется быстрее обычного. Он молча смотрит на брюнета и оценивает его взгляд, боясь, что тот может отказать ему в помощи. У него такие длинные и пушистые ресницы. Шарль поднимает взгляд и мгновенно улыбается. — Я возьмусь за твою работу. Макс считает, что ему послышалось. Он вскидывает брови. — Правда? Ты сможешь перевести это до понедельника? — Конечно, — Шарль кивает. — Здесь ничего сложного нет. Документ юридический, тут много клише, а имена и прочие данные несложно перевести. То есть все-таки можно было воспользоваться онлайн-переводчиком. Макс вздыхает и кивает. — Отлично, спасибо. Я буду очень благодарен тебе. — Но я не за просто так сделаю это, — ухмыляется Шарль. О нет. Точно надо было использовать онлайн-переводчики. — Слушай, — начинает блондин, потирая шею и уводя взгляд, — у меня сейчас немного туго с деньгами, если бы ты позволил- — Нет, — обрывает его Шарль с улыбкой, — мне не нужны деньги. — Тогда что? — хмурится Ферстаппен. — Я пока не решил, — брюнет подходит к своему рабочему столу и ставит папку поверх тетрадок и листов. Макс вообще ничего не понимает. Скорее всего, на такое соглашаться не следует, тем более голландец не знает хорошо этого парня. Вдруг тот закажет убийство какого-нибудь препода или одногруппника? Или даст задание отвезти наркотики в определенное место? Макс напрягается и сглатывает. — Но что ты можешь попросить? Чтобы я был готов к твоим пожеланиям. Шарль опирается тазом на свой стол и ставит на него ладони, осматривая Макса с ног до головы. Блондину это не очень нравится, но он пока молчит. Шарль усмехается. — Не бойся, ничего нелегального. Но я решу позже. — Ладно, — вздыхает Макс. — Отлично. В комнате повисает молчание, Ферстаппен уводит взгляд, потому что ему некомфортно. Шарль наоборот смотрит на своего нового знакомого с приподнятыми уголками губ; ему нравится изучать парня. У него светлые волосы, скорее даже грязный блонд, пухлые розовые губы (его когда-нибудь называли губошлепкой?), глубокие голубые глаза, как оттенок Средиземного моря у берегов его родного Монако (Шарль очень скучает по дому), большой, но ровный нос. Несмотря на некоторую асимметрию черт лица, Макс достаточно красив (за ним точно бегает весь университет). Спустя минуту голландец прерывает молчание. — Кстати, ты же понимаешь, что вся информация в документе конфиденциальна? Ты переводишь текст, но не можешь никому рассказать о том, что там было. Шарль издает смешок. — Почему тогда ты сам не занялся документом? Или тот, кто поручил тебе это дело? — он слегка наклоняет голову. — Если бы я мог, то занялся бы этим сам, — цедит Макс, прищурив глаза. — Я же сказал, там долго объяснять, но на это есть причины. — Хорошо, — брюнет широко улыбается. — Я в любом случае согласился помочь, так что можешь не волноваться. Но мне нужны будут твои контакты, чтобы позже связаться с тобой. Ферстаппен заметно расслабляется и кивает. Он достает телефон из кармана джинсов и открывает панель набора номера. Шарль диктует ему цифры, и Макс спрашивает: — Какая у тебя фамилия? — Леклер. — Ты француз? — не сдерживается голландец; любопытство взяло верх. Лицо брюнета становится жестким, он сжимает челюсти. — Я монегаск, — бормочет он. Макс заметил, как напрягся парень. Он шуточно скидывает руки вверх. — Хорошо, извини, монегаск, — усмехается блондин. Он сохраняет контакты Шарля и отправляет ему рандомный стикер, чтобы тот тоже сохранил номер своего «заказчика». Шарль расслабляется, его злость мгновенно исчезает, но он ничего не говорит. Макс хватает свой рюкзак и вешает на плечо. — Что ж, раз на этом все, то я, пожалуй, пойду. Шарль кивает и указывает рукой вперед, чтобы Макс прошел первым. Тот выходит из спальни и идет обратно по коридору. Пока он надевает свои кроссовки, поставив портфель на близстоящий пуфик, Леклер скрещивает руки и облокачивается о стену, глядя на голландца. Он действительно очень интересный, хоть и ведет себя настороженно. Макс выпрямляется, хватает снова свой рюкзак и кивает. — Еще раз спасибо тебе, — он приподнимает уголки губ. Монегаск улыбается в ответ. — Пока не за что. Спишемся позже. Макс снова кивает и пытается открыть входную дверь, но не знает как, потому что здесь несколько замков. Шарль хихикает и подходит ближе, наклоняясь вперед, чтобы открыть нужный замок. Ферстаппен чувствует на своем плече дыхание парня и напрягается. Почему он такой нервный? Голландец неловко прочищает горло и выдает небольшую улыбку. — Спасибо, — он выходит в подъезд и направляется к лифту. Шарль кивает и смотрит на парня. — Ты можешь мне доверять. Я лучший на своем курсе, — широко улыбается брюнет. Макс закусывает губу, не зная что ответить. Он чувствует себя как-то странно из-за взгляда Леклера. Почему? Двери лифта наконец открываются, и Макс последний раз смотрит на Шарля. Монегаск все еще улыбается и подмигивает Ферстаппену. Он только что подмигнул ему? Какого хрена? Макс просто молча заходит в лифт и нажимает на кнопку «1». Его дыхание неровное, он чувствует себя очень странно, сердце быстро бьется. Что такого в этом Шарле Леклере? Он вел себя так уверенно, постоянно ухмылялся и как будто оценивал взглядом. Это причуды богатеньких людей? Потому что Макс уверен, Шарль точно богат, учитывая то, что он живет в такой квартире, в таком жилом комплексе и, скорее всего, один. Ферстаппен не привык к такому типу людей, обычно он ошивается с теми, кто находится на одном уровне с ним, будь то финансовый или социальный уровень семьи. Но Шарль — это кое-что другое. В нем есть некая очаровательность, некий шарм, и Макс не может отрицать это. Странно то, почему голландец так реагирует на этого парня. В любом случае, дело почти сделано. Макс не пропадет, и он надеется, что перевод монегаска будет качественным, и что Тото Вольфф будет доволен работой, поверив, что парень сам занимался этими документами.

***

В комнате парней царил небольшой бардак: по полу разбросаны салфетки, пара пустых коробок от пиццы, несколько бутылок из-под пива. Макс и Даниэль сидят на кровати голландца, что-то рассматривая в телефоне Риккьярдо, пока Пьер и Алекс расположились на постели Гасли, откидываясь назад к стене. Ландо сидит на полу у кровати француза, и они втроем бурно обсуждают одну из студенток с их потока. Макс честно не понимает, почему Пьер решил устроить посиделки в воскресенье вечером, прямо перед понедельником, тем более с пивом. Парни точно не разойдутся по своим комнатам раньше полуночи. Ферстаппен будет дико уставший завтра в компании. Вот бы Тото не надавал тяжелых поручений в течение завтрашнего дня. Несмотря на все это, Максу нравится эта небольшая тусовка. Они не делают ничего криминального, а просто болтают и много смеются. Правда сейчас ребята разделились, но все же. — Эй, Дэн, ты же помнишь ту красивую брюнетку с кафедры психологии? — спрашивает Алекс, глядя на друга. Даниэль и Макс поднимают взгляд с телефона австралийца и глядят на Албона. — Там много красивых брюнеток, — хмыкает Даниэль. — Ты про какую именно. Алекс закатывает глаза. — Ну которая похожа на модель, у нее глаза вроде темные, она выше, чем остальные девушки, а еще немного смуглая. Она с младших курсов, немного активистка. Риккьярдо хмурится, вспоминая различных девушек с той кафедры, и потом ему приходит озарение. — А, ты про Кику? Я только ее могу вспомнить по твоему описанию. Алекс сразу же улыбается. — Да, она! Я просто забыл ее имя. Так вот, — Албон поворачивает голову к Пьеру, — ты должен как-нибудь подойти к ней. Лили сказала, что Кика спрашивала про тебя. Брови Пьера поднимаются в изумлении. — Про меня? Что она спрашивала? — Не знаю, — отмахивается таец, — просто спрашивала кто ты такой. Лили вкратце рассказала про тебя, но девушка стесняется тебе написать, так что сделай первый шаг! Ты должен закончить универ с красоткой у себя под боком! Ландо и Даниэль хихикают, а Макс закатывает глаза. Как будто завести девушку — это как купить себе красивый аксессуар, чтобы дополнить образ. Конечно, Пьер не из таких людей, которые встречаются пару дней с кем-то, а потом бросают человека, но он очень общительный и имеет множество поклонниц, из-за чего кажется, что он бабник. Размышления Макса прерывает уведомление от телефона. Он хватает его и читает полученное сообщение. Шарль Леклер Я все сделал, можешь забирать свои доки в любое время :> Макс сглатывает и почему-то начинает нервничать. Отлично, значит, можно забрать все уже сегодня, так что завтра Тото получит, что хотел, и голландец не будет больше с этим беспокоиться. Главное, чтобы босс в будущем не дал еще больше подобных поручений.

Я

Хорошо, я приду в ближайшее время

Макс отправляет сообщение и сразу же получает ответ. Шарль Леклер Буду ждать хх Почему он отправил «хх»? И почему Ферстаппен изначально сохранил его как «Шарль Леклер»? Это звучит слишком официально, но Макс не может отрицать, что полное имя монегаска очень красивое. Парень встает с кровати и подходит к своему шкафу, чтобы найти подходящую толстовку для выхода на улицу. Сегодня не сильно холодно, но лучше что-нибудь надеть, потому что сейчас пасмурно, и никакое солнце согреть не сможет. Все присутствующие вопросительно смотрят на парня. — Ты куда? — хмурится Ландо. Макс надевает темно-синюю толстовку и поворачивается к ребятам, поправляя на себе одежду. — Я должен пойти кое-куда, чтобы забрать мое… мои файлы. Пьер улыбается. — А-а, ты идешь к Шарлю, — он хихикает. Максу не нравится этот заговорщический взгляд француза. — Ты познакомил его с Шарлем? — спрашивает Алекс, вскидывая брови. Почему они так удивлены? — Максу нужна была помощь, я посоветовал Шарля, — пожимает плечами Пьер. Он снова смотрит на Ферстаппена. — Ты кстати не сказал, как он тебе. Понравился? Что это за вопросы? — Что? — хмурится Макс. — Зачем он должен мне нравиться? — Ну, он в твоем вкусе, — улыбается француз. Остальные издают смешки, и блондин закатывает глаза. — Я пошел. Скоро вернусь. Он выходит из комнаты общежития под смешки и подколки ребят, игнорируя их. Спустя 15 минут Макс уже стоит у порога квартиры Шарля. И снова, прежде чем парень успевает постучать, Леклер открывает дверь с широкой улыбкой. — Привет, заходи, — он шагает в сторону. Макс моргает, но входит в квартиру, после чего Шарль закрывает за ним дверь. Ферстаппен неловко топчется на месте, ожидая следующих действий монегаска. Леклер тем временем уходит в свою спальню и через пару секунд возвращается с двумя папками, протягивая их Максу. — Все перевел, распечатал и даже оформил, как оригинал. Макс берет в руки обе папки-скоросшивателя и открывает тот, который переведен на итальянский. Он не понимает в тексте практически ничего, кроме имен и различных названий, но, вероятно, все в порядке. Парень позволяет себе улыбнуться, чувствуя облегчение от того, что это большое задание выполнено, хоть и не им самим. Голландец поднимает взгляд на Шарля, все еще улыбаясь. — Еще раз спасибо тебе большое! Ты меня действительно очень спас. Шарль мягко улыбается, обнажая свои ямочки на щеках. — Рад помочь. Но мне тоже понравилось работать над этим делом. Как-никак, для меня это хорошая практика, потому что я перевожу реальный документ, а не ту придуманную фигню, которую чаще всего нам дают на парах. Макс кивает. — Понял. Классно, что это пошло тебе на пользу. — Да, — прикусывает губу Леклер. — Проходишь стажировку у Тото Вольффа? — Можно сказать, что да, — блондин вздыхает и потирает шею свободной рукой. — Могу я спросить, на кого ты учишься? — На инженера. Шарль вскидывает брови. — Вау. Это… интересно, — он почти сказал «горячо», но остановил себя. Парень нахмурился. — Подожди, почему тогда тебе дали такое задание? Информация в документе по большей части касается экономической сферы, там мало чего-то… инженерного. Отлично, то есть это очередное бесполезное дело. Буквально. Макс снова вздыхает. Он слишком часто делает это последние несколько недель. — Это прекрасный вопрос, правда. Но, к сожалению, я не смогу тебе на него ответить, потому что мой босс очень… экстраординарная личность. Монегаск издает смешок. — Я уже понял. В любом случае, можешь не волноваться, конфиденциальность я сохраню, и качество перевода на высоте — я один из лучших студентов на кафедре иностранных языков. Могу показать рекомендательные письма от преподов, — шутит парень. Макс усмехается. — Не стоит, я тебе верю. Еще раз спасибо. И кстати, ты уже придумал, что я должен сделать для тебя? Шарль молчит несколько секунд, которые кажутся Максу вечностью, потому что тот пялится на голландца, приподняв уголки губ. Это странно и немного жутко, если честно. Наконец, монегаск отвечает: — Да. Максу не нравится последующее молчание. — Эм, и что это? Шарль широко улыбается. — Ты должен пойти со мной на свидание. Макс думает, что ему послышалось. Сначала он никак не среагировал, но потом его глаза расширились, сердце забилось быстрее, а щеки покраснели. Этот парень сумасшедший. — Н-на… свидание? — Да, — смеется Шарль. У него очень мягкий смех, как и его внешность. — На свидание. Не буду ходить вокруг на около, ты симпатичный парень, и Пьер сказал, что у тебя никого нет… Так вот почему этот мудак странно улыбался и смотрел, когда Макс уходил. — …и поэтому я решил пригласить тебя на свидание. Мне нравится видеться с симпатичными парнями, но я также думаю, что ты не только красивый, но и чертовски умный. Хочу узнать тебя поближе. Ферстаппен молча смотрит на Шарля на протяжении нескольких секунд, все еще находясь в легком шоке. Он сам даже не понимает, почему так удивлен. Конечно, у него были поклонники и поклонницы раньше, правда не так много, как у его знакомых, но все же. И Макс встречался с разными людьми. Но от Шарля это было неожиданно услышать потому что… а почему? Может потому, что он слишком уверенный? Или богатый? Или умный? Хотя насчет последнего голландец пока не уверен, он слишком плохо его знает. — Ну так что? — спрашивает нетерпеливо брюнет. Макс возвращается в реальность и сглатывает. Он кивает. — Эм, хорошо. Ладно. Все-таки я должен тебе, да и свидание — это ничего такого. Только если ты не собираешься отвезти меня в лес, изнасиловать и убить потом. Леклер смеется. — Я не собираюсь убивать тебя или еще что, — он кладет руку себе на пресс, чувствуя, как он напрягся после такого хорошего смеха. — Это будет безобидная, милая встреча. Детали я продумаю позже, а до тех пор жди от меня сообщения. Макс расслабляется и кивает. — Хорошо, отлично, — он неловко теребит края папок и прикусывает губу. — Тогда… увидимся? — Да, — Шарль мило улыбается. — Увидимся. Ферстаппен снова кивает и поворачивается, чтобы открыть дверь. Теперь он знает, какой замок использовать, так что он без труда открывает входную дверь и выходит в красивый подъезд. Парень подходит к лифту и нажимает кнопку вызова, в то время как Шарль стоит на пороге, облокотившись о дверную раму, и смотрит на Макса. Блондин тоже поворачивает голову в его сторону и неловко улыбается, ничего не говоря. Почему этот лифт так долго поднимается. Наконец, двери лифта открываются, и Макс, последний раз взглянув на Леклера, заходит внутрь. На что он подписался…

***

Макс чувствует себя ужасно. Не надо было на это соглашаться. В конце концов, Шарль такой классный, уверенный, активный (не будем говорить о том, что голландец порылся на странице кафедры иностранных языков их университета в соцсетях и нашел множество фото и отчетов с Шарлем, где он написал очередную крутую статью или лично встретился с послом Мексики). А Макс? Что умеет Макс? Он не работает, только учится и с недавних пор ходит на практику к Тото, который дает ему все, что не связано с инженерией. Да, парню нравится его специальность, ему нравится изучать то, как можно построить машину, какие детали нужно использовать для определенного оборудования и так далее, но это не увлекает его настолько, чтобы писать про это статьи или ходить на экскурсии. Ладно, если Шарлю не понравится, то он просто не будет общаться с Максом после их свидания. Никто ничего не потеряет. Блондин выходит из такси, оплатив поездку, и смотрит на вход итальянского ресторана. Ну конечно он должен быть итальянским. Насколько Макс знает, здесь достаточно дорого. В этом месяце, его оставшихся денег хватит только на продукты, никакие мелкие хотелки, так что он не в состоянии будет оплатить ужин. Но с другой стороны, это ведь монегаск пригласил его? Значит, именно он должен все оплачивать. Было бы ужасно, если бы он еще и заехал за Ферстаппеном, но Макс сразу написал, что приедет сам (потому что стремно, когда ты должен свидание, а в итоге другой человек делает все за тебя, но Шарлю это знать необязательно). Макс вздыхает и шагает к стеклянной двери. Он тянет ее на себя и входит в помещение. Перед ним за стойкой стоит милая девушка в белой блузке и черной длинной юбке-карандаш. Она сразу поднимает глаза на посетителя и вежливо улыбается. — Добрый день! У вас забронирован столик? Парень неуверенно кивает. — Э, типа того. Меня здесь вроде как ждут. Столик на имя Шарля Леклера. Девушка смотрит на айпад в ее руках и что-то проверяет. Через несколько секунд она кивает, смотря на блондина. — Да, вас уже ждут. Прошу следовать за мной, — она поворачивается и идет вглубь зала. Пока Ферстаппен следует за девушкой, он осматривает интерьер. Действительно, здесь все выглядит стильно, дорого. Пол сделан из мрамора серо-черного цвета, практически все столики в зале — круглые, с интересными узорами, как будто сделаны из черного малахита (такого не существует, но Максу нравится сравнение). Вместо стульев здесь темно-оранжевые пуфики с невысокой спинкой и мягкие диваны нефритового цвета. Здесь очень симпатично. Наконец, парень видит затылок монегаска. Его сердце бьется быстрее, он начинает нервничать. Вот бы все прошло гладко. Когда девушка останавливается и взмахивает рукой, приглашая Макса сесть, Шарль поднимает на них взгляд и улыбается. Он одет в темно-синюю рубашку и свободные белые брюки. Шарль одет как в стиле old money. Наверное. Макс не совсем разбирается в этом. У самого голландца появляется румянец на щеках, поскольку он одет в скромную черную футболку (слава богу, без принта) и синие скинни-джинсы. Надо обновить гардероб. — Привет, — мягко говорит монегаск. — Привет, — кивает Макс и садится на диванчик, напротив брюнета, который устроился на пуфике. — Через пять минут к вам подойдет ваш официант. Приятного вечера, — мило улыбается хостес и оставляет их. Шарль смотрит на Макса. — Как добрался? — Нормально, — отвечает блондин. — Правда, были пробки, я боялся, что опоздаю. — Точно, — усмехается Леклер. — Пробки здесь круглые сутки. Макс издает смешок и неловко смотрит на меню, не трогая его. Шарль это замечает и улыбается. — Давай выберем что-нибудь, — он берет в руки тоненькую книжку в мягкой кожаной обложке. Голландец кивает и открывает меню. Его глаза расширяются. Что за цены… — Кстати, все за мой счет, — говорит брюнет, замечая выражение лица спутника. Макс сразу же краснеет. — Нет, я могу- — Макс, я настаиваю, — улыбается Шарль. — Тем более, это я тебя пригласил, так что все на мне. Макс вздыхает и кивает. Он снова смотрит в меню и листает его, чтобы выбрать что-нибудь. Спустя некоторое время к ним подходит официант, и Шарль заказывает салат с крабом, авокадо и рукколой и филе лосося со шпинатом, в то время как Макс выбирает карпаччо и пасту карбонара. В качестве напитка они оба останавливаются на безалкогольном вине, потому что монегаск сегодня за рулем. Когда официант уходит, ребята закрывают меню и откладывают его в сторону. Повисает неловкое молчание, но спустя несколько секунд Шарль подает голос. — Итак, босс тебе ничего не сказал? Макс смотрит на него недоумевающе. — Что? Шарль усмехается. — Я имею в виду, босс не понял, что это не ты перевел тексты? До голландца наконец доходит суть вопроса, и он вспоминает, как в начале недели отдал перевод Тото. Если честно, он немного нервничал, потому что думал, что босс как-то узнает о его «читерстве» и закончит с его практикой, но к счастью, ничего такого не случилось. Вольфф только кивнул, сказал «Молодец» и дал новые поручения, которые, как обычно, никак не связаны со специальностью Макса. — Да, все нормально. Он принял документы и после этого ничего не говорил, так что, думаю, все в порядке. Я буду вечно благодарен тебе, — парень приподнимает уголки губ. — Пожалуйста, — Леклер махает рукой. — Обращайся ко мне в такие моменты. Как я уже сказал, для меня это хорошая практика. Макс кивает и молчит, смотря в сторону. Он не знает, как поддержать разговор или о чем поговорить Почему он такой социально неловкий? — Может, расскажешь мне, — снова прерывает молчание брюнет, — почему ты выбрал именно инженерную сферу? Ферстаппен переводит взгляд на парня и кивает. — Ну, меня всегда интересовала техническая сторона машин. Мне важны не только внешние характеристики, но и внутренние, поэтому я подался сюда. Очень интересно изучать, что нужно сделать, чтобы построить хороший мотор или обустроить эффективную аэродинамику спорткара. Шарль кивает, с интересом слушая его слова. Он откидывается на спинку пуфа. — Нравятся спорткары? — Да, — широко улыбается Макс. — У меня никогда их не было, но когда-нибудь хочу приобрести себе Феррари. Можно и Астон Мартин, но больше хочу Феррари. — У меня есть Феррари, — спокойно говорит Шарль, и Макс чувствует, как у него пропадает весь мир. Его челюсть падает, глаза снова расширяются. Конечно, блондин догадывался, что Леклер богат, но не думал, что настолько. — Ты… у тебя есть Феррари? Леклер хихикает и кивает. — Да. Отец купил мне его в качестве подарка, когда я поступил сюда в университет и получил полную стипендию. Он всегда поощрял мои успехи в учебе. Не пойми неправильно, я не делаю всего этого только ради того, чтобы получить от отца подарки, просто это как приятный бонус. Точно, он же монегаск, значит из Монако! А там живут только богачи! Молодец, Макс, до тебя эта информация дошла невероятно быстро. Макс возвращает самообладание и прочищает горло. — Понял. Очень… интересно. Монегаск снова хихикает и задает другой вопрос. — В таком случае, увлекаешься ли ты автоспортом? У Ферстаппена сияют глаза, он снова широко улыбается. — Да, я люблю смотреть гонки на выносливость и мотоспорт, но больше первое. Мне интересно смотреть, как разные команды строят машины, чтобы продержаться несколько часов на трассе и выиграть. Шарль кивает. — Есть определенная команда, за которую болеешь? — Да, — кивает Макс. — Я болею за Феррари, не важно, какой экипаж, главное что они впереди, — он издает смешок, как и монегаск. — Ты говоришь про класс гиперкара? — Да, в категории LMGT3 я особо ни за кого не болею, просто нравится, как они гоняют. Но класс гиперкара сильнее, поэтому они интересуют меня больше. — Понял, — Шарль кивает, играясь с одним из своих колец на безымянном пальце. — Почему именно Феррари? Ферстаппен пожимает плечами. — Это классика. Все болеют за Феррари, — улыбается блондин, из-за чего Шарль издает смешок. — Но, если честно, я вижу, как они гоняются на трассах. Они почти всегда первые, что 50-й, что 51-й экипаж, и видно, что они построили сильный мотор и в целом машину, которая может устоять против таких долгих часов вождения на высоких скоростях, — Макс перестает обращать внимание на все остальное и продолжает говорить о машинах, его глаза горят. Шарль чувствует что-то теплое у себя в груди, видя, как другой человек со страстью говорит о том, что ему нравится. Это действительно очень мило, и монегаск молчит, желая видеть этот блеск в глазах партнера еще больше. Но голландец и не думает останавливаться. — Конечно, — продолжает парень, — Альпин или Тойота периодически берут верх, и у них тоже крутые машины, но Феррари у меня в сердце. Если честно, я долго время мечтал и даже сейчас думаю о том, чтобы когда-нибудь участвовать в гонках. На выносливость или из класса GT3, без разницы. Я бы даже создал свою собственную команду. — Правда? — поднимает брови брюнет. — И как бы она называлась? Макс пожимает плечами. — Не знаю. Может, Ферстаппен.ком. — Ферстаппен.ком? — Шарль усмехается. — Для чего «ком» на конце? — Не знаю, я просто предложил, — Макс закатывает глаза, но он не обижается на Шарля. — Ладно-ладно. На самом деле, я тоже болею за Феррари. Я даже знаком лично с Антонио Джовинацци и Антонио Фуоко. Ферстаппен думает, что ему послышалось. — Что? Ты знаком с ними? Как?! — он вскидывает брови. Монегаск смеется. — В детстве я ходил на картинг некоторое время и гонялся с этими ребятами вместе. Фуоко вообще сын папиного друга, — парень пожимает плечами, как будто это обычно дело — быть знакомым с известным гонщиком. Он еще и на картинг ходил. Ну конечно. Макс знал, что картинг — это дорогое удовольствие. Он уже устал удивляться от рандомных фактов Шарля, которые тот периодически вкидывает в разговор. Феррари, своя квартира с хорошим ремонтом, картинг в детстве… все богатые люди так живут? — Охренеть, — выдыхает Ферстаппен. — Ты продолжаешь кататься на картах? — Не совсем, — пожимает плечами Шарль. — Я больше не занимаюсь этим профессионально, потому что отец не позволил. Я гонялся до 11 лет, а когда родители заметили, что мои оценки становились хуже, то велели мне прекратить свою гоночную деятельность. Конечно, они не запретили насовсем — я все еще хожу на картинг в свободное время, но это уже более любительское, чем нечто профессиональное. Родители хотели, чтобы я сосредоточился на учебе, чтобы у меня был диплом на руках, потому что считают, что без него я не пропаду. Макс с интересом слушает всю эту историю. Это на самом деле так замечательно. Голландец тоже в детстве узнал про гонки и карты, но отец не позволил ему заниматься этим не только профессионально, но и как любитель, потому что денег на это не было. Макс не из бедной семьи, они могут позволить себе некоторые вещи, просто траты на картинг тогда были слишком ненужными. — Вау, — отвечает Ферстаппен. — Это так… круто. То есть если устроить гонку на какой-нибудь картинговой трассе, ты победишь? — Мы можем это узнать на следующем свидании, — хмыкает Шарль. Макс вскидывает брови. — У нас будет второе свидание? Леклер двигается вперед, опираясь локтями о стол и скрепив руки в замок. Он кладет на них подбородок. — Я думаю, что будет, caro mio. От мыслей про второе свидание у Макса сердце забилось сильнее, и в животе запорхали бабочки. Ему определенно нравится Шарль, и не потому, что тот богат. Несмотря на весь этот шик и прочее дерьмо, Шарль остается приземленным, и он очень мягкий. Во всех смыслах мягкий. Ферстаппен не может отрицать то, каким взволнованным он становится, когда думает об этом красивом брюнете (а он думал о нем много раз на этой неделе). Макс надеется, что монегаск не играется с ним, и что он действительно адекватный парень с добрыми намерениями. Официант приносит ребятам еду и бутылку вина, и парни продолжают болтать обо всем. О своем детстве, о том, как они переехали сюда в Лондон, чтобы учиться. Они также обсудили некоторых общих знакомых из университета, потому что куда без этого? Парни не заметили, как прошло время. Они уже давно закончили свой ужин и сейчас просто допивали вино, болтая и смеясь. Ребята не хотели расходиться, это было заметно, но, к сожалению, Максу надо было возвращаться в общежитие к 11 часам вечера — комендантский час. Поэтому Шарль оплатил счет (Ферстаппену все еще стыдно за это), и они покинули ресторан. Монегаск настоял на том, чтобы подвезти парня к его месту, и когда Макс увидел черную матовую Феррари Daytona SP3 на парковочном месте, то все возражения улетучились. Это будет первый раз в его жизни, когда он будет сидеть в Феррари. Максу очень понравилось, Машина была быстрой, Шарль водил плавно, мотор звучал охрененно. Это идеально. Когда Леклер притормозил у здания общежития, голландец не хотел уходить. Ему дико понравилось свидание, поездка на крутой машине, да и вообще присутствие Шарля. Ему было приятно и комфортно с ним. — Ну что ж, — начинает Макс, неловко глядя себе в ноги. — Это было классное свидание, — говорит Шарль, замечая нервозность спутника. Макс кивает и смотрит на монегаска. — Да. Это было классно. Спасибо тебе за проведенное время. Шарль улыбается и качает головой. — Нет, тебе спасибо. Мне понравилось с тобой общаться, ты очень интересный. Макс чувствует, как у него краснеет лицо от комплимента, его сердце вот-вот выскочит из груди. — Спасибо, ты тоже очень интересный. Они сидят несколько секунд в молчании, а потом Ферстаппен все-таки открывает свою дверь. — Увидимся позже? — Обязательно увидимся, — улыбается Шарль, подмигивая. Макс кивает и выходит из машины, закрывая за собой дверь. Он направляется ко входной двери здания и оборачивается, чтобы в последний раз взглянуть на парня. Тот ему машет из салона машины, и блондин машет в ответ. После этого он заходит в общежитие, чувствуя себя окрыленным и взволнованным. Ему давно не было так хорошо, так легко и прекрасно. Он хочет продолжить то, что началось у них с Леклером, даже если первое свидание закончилось только что. Макс не упустит такого милашку.