The thin gray line

Последний звонок прозвенел, знаменуя конец учебного дня. Все начали собирать свои вещи, стремясь поскорее уйти домой. Лишь один юноша остался на месте. Его лицо было скрыто за густыми зелёными кудрями, а рука с неистовым упорством выводила строки в журнале. Если бы вы спросили кого-нибудь из его класса, они бы сказали, что Мидория Изуку — чудак, парень с иллюзиями о геройстве, и человек, с которым лучше не разговаривать, если не хочешь нарваться на гнев местного хулигана, который терпеть не мог мысли, что такой "Деку", как Мидория, мог бы иметь друзей. Изуку был настолько поглощён своими записями о Mt. Lady, что даже не заметил, как дверь класса открылась и в помещение вошли три фигуры. Он только закончил последний штрих, когда тяжёлая рука с грохотом упала на его парту, заставив его вздрогнуть и выронить карандаш. Звук того, как карандаш ударился о пол, утонул в гоготе двух приятелей устрашающего блондина, чьи зубы обнажились в злобной ухмылке. — Ну что, Деку, — протянул блондин угрожающе, смотря на него сверху вниз, — слышал, ты хочешь подать заявку в UA, да? Мидория нервно начал теребить свои пальцы, избегая встречаться с ним взглядом. — Д-да, я… я думал об этом, Каччан, — выдавил он. — Слышал, чувак? — ухмыльнулся один из подручных, толкнув второго локтем. — Этот ботан всё ещё зовёт Бакуго "Каччан". Их смех эхом прокатился по комнате, пока Мидория нагнулся, чтобы поднять карандаш, избегая встречаться взглядом с вспыльчивым блондином. Но он вздрогнул, когда кроссовок Бакуго с хрустом раздавил карандаш в щепки. Изуку от неожиданности свалился со стула. — Слушай сюда, ты, безпричудное ничтожество! — прошипел Бакуго, раздавливая остатки карандаша и делая шаг вперёд. — UA — это не для таких, как ты, которые только могут всё портить! — Он резко повернулся к своим прихвостням, прожигая их взглядом. — А вы двое можете заткнуться к чёрту! Мидория в панике отползал назад, отчаянно стараясь избежать приближающегося Бакуго. Он уже был прижат к стене, чувствуя, как пот скатывается по затылку. — Я… я не пытаюсь мешать тебе, Каччан, — промямлил он. — Просто… просто подумал, что не будет вреда попробовать, да? — Вреда?! — прорычал Бакуго, и его зубы злобно скрежетнули. Мидория сжался, когда нога блондина с грохотом ударила в стену рядом с его головой. — Ты хоть понимаешь, тупой кусок дерьма, что ты без Причуды?! Понимаешь, что это значит? — Он даже не ждал ответа. — Это значит, что ты мусор! Даже хуже мусора! Единственное, для чего ты годишься, — это быть боксёрской грушей, ты, поганое пятно! Бакуго убрал ногу от стены и направился к парте Мидории. — А это ещё что за хрень? — презрительно процедил он, поднимая тетрадь, открытую на странице с Mt. Lady. Мидория вскочил на ноги: — Это моё, Каччан! Пожалуйста, отдай! Он потянулся за тетрадью, но тут же отдёрнул руку, почувствовав жар маленького взрыва. С ужасом он наблюдал, как Бакуго небрежно уронил тетрадь. Обгоревшие страницы распались, падая на пол, смешиваясь с щепками от раздавленного карандаша. — Тетрадь о причудах? А зачем она тебе? — блондин фыркнул, разворачиваясь и направляясь к выходу. Обернувшись через плечо, он добавил: — Вот тебе совет: хочешь получить причуду? Прыгай с крыши и молись, чтобы в следующей жизни она у тебя была! Его смех, полный злобы, эхом отразился от стен, и двое прихвостней поспешили присоединиться к нему, прежде чем дверь класса с грохотом закрылась, словно ставя точку. Мидория остался стоять на том же месте, глядя на останки своей тетради. Когда он наконец решился поднять обгоревшие страницы, те превратились в пепел под его лёгким прикосновением. Он не мог точно понять, что чувствовал в этот момент. Боль? Да, но не совсем. Его грудь казалась пустой, словно в ней образовалась зияющая дыра. Это нормально? Он не знал. Да и не важно. Сделав глубокий вдох, он тяжело выдохнул, опустился на колени и собрал пепел. "Нельзя же расстраивать уборщиков," подумал он с горькой усмешкой. Осколки разбитого карандаша тоже были подняты и отправлены в мусорное ведро по пути к выходу. Шагая по знакомому туннелю домой, Мидория надеялся, что день больше не принесёт новых ударов. Но день всё же принёс удар — причём намного сильнее, чем он мог ожидать. Самое обидное, что сначала всё словно стало налаживаться. Он встретил своего кумира, Всесильного, героя, которым он восхищался с детства. Конечно, это произошло после того, как его чуть не задушил слизевой монстр, но кого это волновало, ведь он встретил самого Всесильного! На мгновение Мидория подумал, что его жизнь наконец-то начинает улучшаться. Но судьба решила иначе. Он стоял на крыше рядом с Всесильным, и, оправившись от шока, который испытал, увидев истинный облик легендарного героя, задал свой главный вопрос: — Может ли кто-то без причуды стать героем? Всю свою жизнь он цеплялся за надежду. Надежду на то, что однажды, каким-то чудом, он сможет стать героем. Он игнорировал насмешки и злобные оскорбления, сочувственные взгляды учителей, встревоженное лицо матери, когда записывал заметки о героях. Но этот момент… Этот момент стал последней каплей. Его кумир, человек, на которого он равнялся всю свою жизнь, сказал, что он не сможет стать героем. Он снова ощутил ту же пустоту, что и раньше, только теперь она была сильнее, словно его превратили в пустую оболочку. Рюкзак казался непосильной ношей, каждый шаг давался с трудом, будто даже гравитация была против него. Он остановился, услышав шум борьбы через дорогу. Толпа уже собралась, наблюдая за сражением с азартом, подбадривая героев криками. Герои. Изуку застыл, глядя на происходящее. Он почти начал анализировать, какие герои могли оказаться на месте, но резко тряхнул головой, прогоняя эту мысль. Смотреть на героев? После всего, что произошло сегодня? Нет, спасибо. Он развернулся и продолжил путь домой. Но стоило ему услышать взрывы и до боли знакомый рёв ярости, как ноги сами понесли его обратно. Не раздумывая, он побежал к месту событий так быстро, как только мог. Все закончилось. Слизевой монстр, который сжимал Каччана в своей удушающей хватке, был задержан героями после того, как Всемогущий уложил злодея одним ударом. Обычно Мидория был бы в восторге, лихорадочно записывая наблюдения в свой блокнот, но не в этот раз. Главное отличие? Два раздраженных героя, буравящих его осуждающими взглядами, пока медики осматривали его. Изо всех сил он старался избегать их глаз и сосредоточиться на парамедике, который аккуратно обматывал его руку бинтом. Хм, он даже не заметил, что у него кровь. Вот что делает адреналин. В конце концов, герои заговорили. Их слова были полны покровительственного тона и упреков. Изуку сжал кулаки, когда его стали воспринимать, как маленького ребенка, который ничего не понимает. — Слушай, всему есть предел! — раздраженно произнес герой по имени Смертельное Оружие, заставив Изуку сжаться ещё больше. — У тебя не было абсолютно никаких причин подвергать себя опасности! — продолжил Камуи Вуд, сложив руки на груди, словно сердитый родитель, ожидающий извинений. Нет, так это продолжаться не будет. Он не собирался извиняться за то, что пытался помочь человеку, который был ближе всего к понятию «друг» (и это многое говорило о его социальной жизни). Нет уж. Изуку глубоко вдохнул, поднял свой обгоревший рюкзак, который каким-то чудом нашли среди хаоса сражения, и встал. Он посмотрел прямо в глаза двум озадаченным героям, затем развернулся и пошел прочь. Мимо Каччана, который уже сверлил его взглядом, полным ненависти, словно он был несмываемым пятном на его обуви. — Эй, парень, куда это ты собрался? — Камуи Вуд положил руку ему на плечо, но Мидория сбросил её и продолжил идти, пока его снова не остановил Смертельное Оружие, успевший подбежать вперед и встать на пути. — Ты не можешь уйти, — сказал герой хмуро. — Тебе еще нужно заполнить полицейский отчет о случившемся. Ты несовершеннолетний, так что пресса не сможет взять у тебя интервью без разрешения твоих родителей, но без отчета тебя не отпустят. — Без обид, сэр, — сказал Изуку, с трудом поднимая взгляд на героя, легко превышающего шесть футов ростом. — Но вы видели, что я сделал. Нет никакого смысла мне заполнять отчет, ведь всё равно примут ваше слово, а не моё. — Он усмехнулся насмешливо. — Ведь я всего лишь «молодой гражданский, который безрассудно бросился в гущу событий и подверг себя ненужной опасности». Может быть, это стресс, накопленный за день, или шок после выброса адреналина, но Изуку было достаточно. Он хотел только одного — уйти домой. Герой нахмурился. — Слушай, я понимаю, мы звучали грубо, но мы просто беспокоились. У этого преступника была причуда, с которой даже мы не могли справиться, а ты просто побежал в атаку. — В этом и проблема! — перебил Изуку, позволив раздражению и эмоциональному истощению взять верх. — Вы стояли в стороне, ожидая, пока появится герой с более подходящей причудой. И знаете что? Он появился, но в самый последний момент. Тем временем Каччан, мой одноклассник, задыхался в хватке этой слизи, а вы все стояли и смотрели, как он борется за воздух. — Успокойся, парень, — попытался вмешаться Камуи. — Мы были не готовы к такому развитию событий, поэтому ждали подкрепления. Это стандартный протокол. — Вы хоть раз подумали о том, чтобы атаковать глаза? — спокойно спросил Изуку. — Единственная часть его тела, которая не была покрыта слизью. Я швырнул в него рюкзак, и этого хватило, чтобы Каччан смог вдохнуть хоть немного воздуха. Так почему бы вам просто не попробовать ударить по глазам? Это тоже часть вашего «протокола»? Заявлять, что ничего нельзя сделать, если ваш привычный метод не работает? Он вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Слушайте, у меня был ужасный день, даже без учета слизевого монстра. Я просто хочу домой. Так что мне придется убегать от вас как летучая мышь из ада, или вы меня все-таки пропустите? Герои растерялись, не находя, что ответить. Изуку лишь пожал плечами, обошел их и продолжил путь домой. Уже на полпути к дому он осознал, что только что наговорил двум известным героям, и простонал, в сердцах хлопнув себя по лицу так сильно, что его рука и щека занемели. Он выбрал более уединенный путь домой — ему совсем не хотелось видеть людей. В голове крутились события дня: от жестоких слов Каччана до попыток героев отчитывать его. "Смешно. Особенно учитывая, что они просто стояли в стороне". Изуку остановился, удивленный собственными мыслями, но неохотно признал, что в них есть доля правды. Герои должны были быть позитивным примером для общества, оберегать его от злодеев и вдохновлять людей на надежду. Но когда гражданину действительно нужна была помощь, они предпочитали отступить, если их причуда была "не подходящей для ситуации". Он был беспричудным и все равно смог дать Каччану несколько драгоценных вдохов воздуха с помощью рюкзака. Это те люди, среди которых он хотел быть? Люди, которые так сильно зависели от своих причуд, что не знали, что делать без них? Стать полицейским, как советовал Всемогущий? Это было не лучше. Полиция, кажется, только сидит и ждет, пока герои сделают за них всю работу. Он не мог вспомнить ни одного случая, когда полиция самостоятельно справлялась с злодеями. Так что, если он не мог быть ни полицейским, ни героем, то кем ему стать? Тем временем Всемогущий, наконец, отвел внимание репортеров от себя. Почему журналистов не считали угрозой для героев, он так и не понимал. Сцена сражения снова вертелась в его голове. Блондин, Кацки Бакугоу, согласно его медицинским документам, оказался заложником того самого злодея, которого Всемогущий случайно выпустил утром. Изуку Мидория… Это была отдельная головная боль. У юноши был огонь в глазах, это он готов был признать, но героическое дело ему не подходило. Во всяком случае, Всемогущий так думал, пока не увидел, как зеленоволосый мальчишка бросился спасать Бакуго. Этот поступок вдохновил его самого на действия, и он почти задумался о том, чтобы сделать мальчика своим преемником. Почти. Пока Кацки едва не взорвал его своей причудой. Ему нужен был преемник, но не ценой такой безрассудный. Лучше разочаровать мальчика, чем подвергнуть его смертельной опасности. Но слова юноши, адресованные Камуи и Смертельному оружию, заставили его почувствовать лёгкий укол тревоги. К тому моменту, как Изуку вернулся домой, солнце уже клонилось к закату. Он остановился у двери, вглядываясь в знакомые царапины на дереве, отбрасывающие тени. Вздохнув, он потянулся к ручке и громко объявил: — Мам, я дома! Если бы он не знал лучше, то решил бы, что причуда его матери — суперскорость. Ровно через полсекунды она уже была перед ним, бережно обхватывая его лицо руками и пристально его рассматривая. Ее волосы были растрепаны, как будто она не раз провела по ним в беспокойстве, а руки дрожали, когда она большими пальцами провела по его щекам. — Изуку, ты в порядке? Я видела по новостям, что ты был замешан в драке с злодеем! — залепетала она, переходя от его лица к перевязанной руке. Тупая боль в руке сменилась острым чувством вины. Разве он хотел подвергать её таким переживаниям ради своей мечты стать героем? Постоянное беспокойство, тревогу? Она заслуживала лучшего. Изуку улыбнулся ей, позволив осмотреть обе руки, прежде чем она повела его в гостиную. Усевшись вместе с ним на диван, она крепко сжала его руку и мягко сказала: — Ты можешь рассказать мне всё, Изуку, дорогой. Что случилось? — Я... — Изуку сделал глубокий вдох, готовясь к разговору. — Я не думаю, что хочу быть героем, мам. Он закрыл глаза, не будучи уверенным, хочет ли он видеть реакцию своей матери. Будет ли она облегченной? Счастливой, что он больше не гонится за недостижимой мечтой? Рука матери напряглась, но через мгновение она обняла его крепче. — Изуку, что случилось? Я думала, быть героем было твоей мечтой, — тихо спросила она, ее голос звучал приглушенно в его волосах. — Думаю, сегодня я столкнулся с реальностью, мам, — признался он, его голос слегка дрожал. — Я все еще собираюсь подать заявку в Юэй, просто не буду подаваться на героический факультет. Сказать слово «героический» было для него сейчас словно проглотить шип. Мать сжала его в объятиях еще крепче, а затем отстранилась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрал, Изуку, просто будь уверен, что это сделает тебя счастливым, — сказала она с теплотой. — А теперь давай ужинать. Я приготовила кацудон, твое любимое! Можем съесть его перед телевизором. Усилия матери поднять ему настроение заставили Изуку улыбнуться. — Спасибо, мам. Думаю, мне это сейчас действительно нужно. Так и прошел вечер: они ели кацудон и смотрели слишком драматичные телешоу, часто комментируя, насколько они нереалистичны. Изуку старался игнорировать обеспокоенные взгляды, которые мать бросала на него, и ее руку, время от времени сжимающую его, будто предлагая молчаливое утешение. Поздно ночью мать неохотно отправилась спать, напоследок кинув на него еще один тревожный взгляд, прежде чем закрыть дверь в свою спальню. Изуку вздохнул, собрал посуду с журнального столика и тихо отнес ее в раковину. Он старался ступать как можно тише, чтобы не разбудить мать, пока шел к своей комнате. Открыв дверь, он столкнулся с десятками постеров Всемогущего, украшавших его стены. Включив свет, он вошел и закрыл за собой дверь. Бросив рюкзак на пол, он без сил упал на кровать, уставившись в потолок, пытаясь осмыслить сумасшествие прошедшего дня. Через пять минут бессмысленного созерцания потолка он понял, что это ни к чему не приведет, и сел. С трудом поднявшись, он подошел к компьютеру, ввел свой пароль и с насмешливым смешком заметил, что тот представляет собой имя его бывшего кумира. Щурясь от яркого света экрана, Изуку поморщился, увидев, что заставка на компьютере — еще одно изображение Всемогущего. Он и правда был так одержим? Быстро открыв браузер, он начал поиск. "Важные люди без причуды". Никаких результатов... "Может ли причуда проявиться позже четырех лет?" Нет, но есть несколько реклам "революционных" процедур, якобы дающих людям причуды. Пропустим. Он на мгновение замешкался, прежде чем снова начать печатать. "Может ли герой быть без причуды?" Ух ты, это был внушительный список результатов. Пролистывая их, Изуку увидел, что большинство из них представляли собой посты блогеров, которые выкрикивали практически те же слова, что Каччан твердил ему ежедневно: «Люди без причуд бесполезны». Или еще хуже: «У них нет смысла в жизни». Что ж, в этом может быть доля истины. Он уже собирался выключить компьютер, когда заголовок одного блога привлек его внимание: "Виджиланте: преступники с моралью или настоящие герои?" Заинтригованный, зеленоволосый мальчик щелкнул на ссылку и начал читать. Надо признать, у автора было много хороших аргументов для обеих сторон. Но больше всего его заинтересовал раздел комментариев в конце статьи. Каждый, кажется, имел свое мнение: кто-то выступал за виджиланте, кто-то против, а кто-то занимал нейтральную позицию. Gaiara писал: Вы приводите убедительные доводы для обеих сторон, но копаете слишком глубоко. Виджиланте — это преступники, они идут против закона, который создан, чтобы защищать людей. Если все начнут делать, что захотят, цивилизованная жизнь, какой мы ее знаем, прекратится. Disruptive-Wealth ответил: Хотя Gaiara прав насчет анархии, я вижу это иначе. У виджиланте обычно есть два выбора: позволить совершиться аморальному поступку или нарушить закон, чтобы его исправить. Как правило, виджиланте обладают сильным чувством морали и выбирают меньшее из двух зол — во многих случаях это второе. Большинство из них понимают, что их действия незаконны, и признают это, когда их арестовывают. В ситуациях, когда герой не может действовать из-за угрозы юридических последствий (а это встречается чаще, чем вы думаете), виджиланте вмешивается и вершит правосудие. Они не выбирают между правильным и неправильным, а выбирают между двумя неправильными вариантами и понимают, что это не делает их действия полностью правильными. Изуку остановился, перечитывая этот небольшой абзац снова и снова, пока не запомнил его почти наизусть. В его голове закрутился вихрь мыслей: сколько виджиланте существует на самом деле? Что делает человека виджиланте? Используют ли они свои причуды или избегают этого, чтобы не быть идентифицированными? Он открыл новую вкладку и начал вводить свои вопросы. Результатов было немного: правительственный список упоминал всего около пяти виджиланте за последние несколько лет, но случаев их вмешательства было множество — предотвращение захватов заложников, возврат украденных артефактов, противостояние тем, кто действовал с безнаказанностью. С каждым виджиланте был связан фанатский сайт, где люди обсуждали его последние или прошлые подвиги. "Виджиланте спас моего младшего брата, когда герои ждали переговорщика. Преступник держал пистолет у головы моего брата, и этот парень выбил его, как будто это было ничто! Закон может быть против виджиланте, но в некоторых случаях они такие же хорошие, а иногда и лучше героев." Такие же хорошие, а иногда и лучше героев. Эта фраза эхом звучала в голове Изуку, пока он кликал на ссылку, ведущую к последнему виджиланте из списка правительства — Куроко, Черной Лисе. Изуку тихо хмыкнул, читая информацию о виджиланте, но половина текста не воспринималась, затмеваемая бурей мыслей в его голове. Что заставило его остановиться, так это последний абзац на странице: На сегодняшний день истинная личность Куроко так и не была раскрыта. Последний зафиксированный случай с участием этого вигиланта произошел четыре года назад, когда злодей держал в заложниках жену и ребенка известного политика. Куроко парализовал злодея ударом в шею. Больше сообщений о Куроко не поступало. Считается, что он погиб от полученных травм, так как злодей обладал электрической причудой и, по словам заложников, несколько минут подвергал Куроко сильным разрядам тока. Раздел комментариев под статьей о Куроко был обширным. Одни утверждали, что он — самый опасный вид преступников, другие говорили, что если бы он был героем, он легко превзошел бы Всемогущего. Мысли Изуку внезапно остановились, и его лицо озарила улыбка. Он резко отвернулся от компьютера, едва сдерживая свое волнение. Хорошо, что его комната не слишком проводила звук, иначе шум рвущейся бумаги точно разбудил бы мать. Постеры Всемогущего, которые когда-то гордо висели на его стенах, теперь лежали изорванными в клочья на полу, больше подходя для конфетти, чем для украшений. Изуку рухнул на кровать, закрывая лицо руками и подавляя радостный смех. В его голове крутился всего один мысль: Если я не могу быть героем, что мешает мне стать виджиланте?