Лунный союз

Плохие мысли иногда забивают нашу голову полностью. Не оставляют ни малейшего кусочка для чего-то более светлого и хорошего, чтоб хоть как-то отвлечься. Чимин наслышан о таком состоянии. Чувствовал его уже не один раз. И сейчас омега прекрасно осознает всю катастрофу, которая с каждым днем только лишь разрастается и становится всё больше. В поселении шепчутся, отец на него косится… И тот убегающий волк, который подкрался к границе слишком близко и видел то, чего не должен был. Чимин был готов утонуть в пучине своих мыслей и тревог. Уже настраивал себя к этому морально, однако… Омега отчётливо ощущает, как среди всей тьмы, всего «апокалипсиса» виднеется яркий свет луны, озаряющий чёрного волка. Альфа лапами своими вытягивает Чимина из всего ужасного, утонуть не даёт. Вытаскивает на морозную поверхность и заставляет вдохнуть полной грудью несколько раз. Чимин до своего поселения, на удивление, добирается хорошо. Он спокоен, о плохом не думает и ни мысли не допускает. Вся голова доверху забита лишь альфой, тому как они провели вместе время и как нежились в объятиях и компании друг друга. Это странно выглядит со стороны, ведь это два оборотня, которые впервые встретились сегодня мордочка к мордочке. Впервые смогли оказаться рядом, познакомиться… И утонуть. И как бы странно это не было… Это всё равно правильно. Никто переубедить в другую сторону способен не будет. Внутри себя омега улыбается, когда выходит из густого леса и направляется в сторону знакомых домов. Поселение уже постепенно начинает просыпаться, омеги и несколько альфа с неохотой вылезают из теплых домов на холод, начинают заниматься своими делами с утра пораньше, даже не подозревая, что сейчас домой возвращается один омега, который провел всю ночь с альфой из чужой стаи. Хотя… Кто-то один, все же, в курсе был. — О, Чимин! — омега, чьё имя сейчас так громко назвали, вздрагивает, застывая и поворачивая голову в сторону шума. — Ты чего уже не спишь? — Гёнхи… — Чимин подходит к другу, постепенно расслабляясь и облегченно выдыхая. — Я не ложился еще. — Чего? — глаза омеги округляются, пока он наклоняется поближе к белому волку, пока сам был в человеческой форме. — А что ты… И откуда ты идёшь… Чимин с ответом медлит. Тянет немного время, словно интригует, но все равно прокалывается быстро. Его выдаёт белый, слегка пушистый хвостик, который начинает активно вилять из стороны в сторону, выражая яркую эмоцию радости. — Ох… Ты же не хочешь сказать, что… — «Да! Виделся с ним!» — и хвост ни на секунду не останавливается. — «Ты не представляешь, что я чувствую сейчас! Мне даже самому описать тяжело… Но это настолько… Настолько…» — Я понял, — прерывает резко, отчего Чимин навостряет ушки. — Чимин, это… — и вздыхает тяжело. Белый волк, в целом, уже и так понимает, что ему хотят сказать. Знает, что сейчас его ожидает. — Ничего, — холодно. Омега, который сейчас находился рядом с белым волком, вздыхает. Видит горящие глаза Чимина, слышит в его голосе трепет. И знает, что сейчас говорить что-либо — бесполезно. — «Гёнхи…» — Ты охотиться пойдешь? Бьёт словно по больному. Чимин сглатывает и поджимает к голове ушки. Испортить настроение, оказывается, это дело плёвое. Пару слов способны вызвать внутри бурю и быстро несущийся поток негативных мыслей. — «Иду, да», — и тихонько себе под нос фыркает. — Не переживай так, — и вот, словно не было того охладевшего и слегка безразличного Гёнхи. Возвращается моментально прежний друг, который поможет, поддержит и будет рядом. — Иди, отдохни, поспи хотя бы немного. Белый волк кивает, уже медленными шагами начинает отступать в сторону домов, чтоб позже попасть в родные стены и рухнуть без сил на кровать. Но… — Может, хоть так поймаешь что-то… Что? Даже на белой мордочке виднеется явное непонимание. Чимин в услышанное не верит. Пытается понять, показалось ли ему. Если да, то ладно, ничего… А если нет… То с какой целью было это сказано? Почему? Это забота или издёвка? Чимин уже пытается сформулировать в своей голове вопрос, но не успевает даже и слова придумать. Гёнхи в полной тишине, больше ничего не говоря, уходит, оставляя своего друга в полном непонимании.

***

Что такое поступать пару часов? Порадовать свой организм, дать ему немного времени отдохнуть, чтоб продолжить трудиться весь оставшийся день? Или это лишь игра в дразнилки, мол, попытался выспаться? А не выйдет. Чимин размышляет над этим первые секунды, как только разлепил глаза. И, в данный момент, он склоняется ко второму вариантов, потому что поднять своё тело с кровати кажется невозможным. Но он прекрасно понимает, что это сделать надо. Только… Кому это надо? Ему? Чтоб пойти охотиться, потерпеть неудачу и снова выслушивать от волков в стаи и близких, какой же он ужасный омега, что даже поймать никого не способен. Юнги бы такого не сказал… На губах играет легкая улыбка и, кажется, встать уже не так уж и сложно. Чимин решает действовать по другой тактике. Чем быстрее встанет, тем быстрее отправится на охоту. Чем быстрее опозорится, тем быстрее этот ужасный день подойдет к концу. А там не за горами холодная ночь. Но омега знает, что его согреют крепкие и сильные лапы одного черного волка. Да, жить с подобными мыслями, оказывается, становится проще.

***

— «Готов?» — Гёнхи подкрадывается к Чимину, чуть фыркая. — «Типа того», — бормочет в ответ, слегка потряхивая мордочкой. Пытается взбодрится хотя бы капельку. Следа от странной фразы, брошенной серым волком ещё до «тихого часа» Чимина, словно не осталось. Нет больше вопросов к Гёнхи или какого-то разочарования. Будто… Всё снова хорошо, как было раньше. Интересно, будет ли когда-то как раньше? Не только их взаимодействие между собой, как у друзей. А в целом… Обстановка дома, например. Будет ли когда-то вновь спокойно находиться в этих стенах, будет ли их семейное ложе наполнено радостью, как это было когда-то? Или будет ли прежней обстановка в стае? Чтоб все друг друга уважали, поддерживали, помогали в случае каких-то бед. И тогда чтоб не осталось места тем издевательствам, косым взглядам и неприятным перешептываниям, которые сейчас уже вошли в норму вещей. Чимин чуть клацает своими зубами, пытаясь из этих мыслей вылезти. Чего его так потянуло в то русло? Омега не имел ни малейшего понятия. Может, это просто сон не до конца его отпустил, заставляя задумываться теперь о любой ерунде. — «Переживаешь?» — вздыхает громко, наклоняя в сторону голову. Гёнхи всё ещё его самый близкий друг. Да и в целом, самый близкий волк в стае. Он знает о Чимине практически всё. И знает даже то, что от чужих острых ушей было спрятано за сотней замков. — «Не прям… Смысл…» — «Да, действительно, смысл?» — перебивают, нагло залезая в голову. Чимин медленно, устало поворачивает голову в сторону пришедшего. Видит знакомого волка, который имел красивый оттенок шерсти. Чонгуку с окрасом повезло. Был приятного бежевого оттенка, такого теплого, словно был чем-то родным, а на солнце бывало даже отливал золотисто-рыжим и даже практически казалось, что омега под лучами светится начинал. Светлый снаружи, а внутри что? Бежевый волк словно возвышается над белым. Давит своей аурой, пока смотрит ровно в глаза. Насмехается. И Чимин уверен, что Чонгук сейчас выгнул бы бровь и ухмыльнулся нагло, так, как умеет только он. — «Чонгук…» Чимину хочется проскулить. Он пытается прочитать в глазах другого омеги хоть что–то ещё, помимо прямого издевательство и насмешки. Но к счастью… Или, к сожалению, не видит. — «Ещё поговорить хочешь?» — смелеет и интересуется, пытаясь без малейшего страха заглядывать в глаза тому, кто так и пытается задавить морально. — «Нет. А разве есть о чем?» — а в голосе усмешка. Такая отчетливая. Чимин прикрывает глаза, переводя дыхание. У него сдают нервы. Но знает, что срываться на эту наглую морду нельзя. Точно не сейчас. — «Удачи, Чимин–и», — и подмигивает. Сверх наглости. Белый волк так и стоит. Смотрит вслед уходящему, не отрывая глаз. Сглатывает громко, да так, что ему самому кажется, что это слышали все окружающие его омеги. — «Не обращай на него внимания», — Гёнхи недовольно фыркает, а после переключается на других омег, которые всё подходят и подходят к месту сбора. Охота совсем скоро начнется. — «Да. И не собирался…» — и вновь вздыхает. Взгляда от Чонгука оторвать невозможно. И также невозможно понять, что ещё сможет выкинуть этот волк.

***

— «Чимин…» — «Всё нормально», — и лишь ускоряет шаг. Каждый взгляд режет, как холодное лезвие ножа. Все глаза прикованы к омеге, к белому волку, который снова не смог. — «Да, всё нормально. И всё произошло так, как и ожидалось», — Чонгук про себя смеется, обходит чуть замедлившегося Чимина и слегка толкает раздосадованного омегу в бок. Как же это надоело. Чимин в спину младшему омеге лишь рычит совсем тихо, себе под нос. — Чонгук! Прекращай! — голос знакомого альфы звучит рядом, а белый волк лишь устало поворачивает голову в нужную сторону. — У тебя тоже не сразу всё получилось. Бежевый волк в ответ лишь закатывает глаза, посильнее сжимая в зубах свою добычу, мол, смотри, сейчас то всё получается. А следом, гордо задрав мордочку, уходит, решая больше ничего не комментировать. — «Всё хорошо, Хосок», — омега подходит ближе к альфе, усаживаясь прям перед ним. Гёнхи же проходит мимо них, лишь кивнув Хосоку в знак приветствия, а следом, уже другим кивком, более плавным, словно поддерживающим, прощается с другом. Чимин отвечает тем же. — Вижу ведь, что переживаешь, — и зарывается пальцами в шерсть на холке. Чимин вздрагивает. — Извини. Омега морду белую опускает, показывая, что не особо рад прикосновениям альфы. Чужого альфы. Парадокс. Поистине чужим альфой являлся тот, кто был уроженцем враждующей стаи. Кто находился за границей и имел запрет на её пересечение. Только сейчас так не казалось. — Ты так расстроен… — да, расстроен. Но сейчас совсем не охотой. Чимин очень скучает. Он хочет снова чувствовать тепло чёрного волка рядом, хочет слышать в своей голове хрипловатый голос альфы, который точно бы сейчас смог его так правильно успокоить. Хочется быть рядом с Юнги. — Я вечером пойду охотиться, зайду ближе к ночи к тебе. Передам и вашей семье что–то. — «Зайдешь?» — Ты против? Раньше не был… — Хосок чуть хмурится, смотря на потерянный омежий взгляд. — Что не так, Чимин? — «Всё… Так». Хвост Чимина неконтролируемо и слегка тревожно начинает вилять из стороны в сторону. И это от взора альфы не уходит. — Чимин, — порыкивает. — «Меня… Не будет дома, скорее всего. Оставь папе или отцу». — Извини, конечно. Но где ты будешь, могу узнать? — выплескивает странную злость. Да так четко и метко, словно копил её уже годами. — «Какая разница?» — фыркает. Ему не нравится тон Хосока. И, кажется, разговор уходит не в то русло, поэтому, Чимин решает, что лучший исход данного диалога — его скорейшее окончание. Белый волк с насиженного местечка поднимается, собирается уже уходить своей неторопливой походкой, однако… Чимин тихо скулит, поджимая уши и хвост, и не на шутку пугается. Он пытается обернуться и понять, что происходит, но сделать этого не дают. Рука альфы крепко держит омегу за белую шерсть и часть кожи на холке. Не позволяет не обернуться, не уйти, как ранее планировалось. — «Перестань… Ты меня пугаешь…» — Это ты меня пугаешь, Чимин, — и несдержанный рык снова вырывается из груди Хосока. — Куда ты пойдешь ночью? — «С чего я обязан перед тобой отчитываться? Ты не мой альфа, я не твой омега. Я свободен, делаю, что хочу и хожу туда, куда хочу», — рычит теперь в ответ, предпринимая попытку вырваться из хватки альфы. — «Отпусти!» И Хосок отпускает. Резко, чуть раздраженно, будто даже немного толкает в сторону. И всё равно подавляет омегу, не просто ждёт, что на него сейчас посмотрят. Он позволяет посмотреть омеге на себя. Разрешает и ждёт этого. Чимин подчиняется. — Ты пойдешь к альфе этому? — на мордочке омеги безразличие. Он на открытую провокацию не поддается и никак не реагирует. — Вся стая шепчется уже. — «Пусть шепчутся». — Ты не понимаешь, насколько это серьезно?! — «Понимаю. Ещё вопросы?» — Чимин… — Хосок старается себя и своего волка внутри успокоить. Делает несколько вдохов и выдохов, после чего выдает более спокойным и безмятежным голосом: — Не дури. Успокойся и не делай глупостей. Я тебе помогу, Гёнхи рядом. Зачем тебе всё это нужно? — «Ты всё равно не поймешь…», — и снова поджимает белые ушки. Тяжело объяснить все те чувства, что закипали внутри омеги. Он не знает, как это передать кому-то, чтоб стало предельно ясно, что так просто отказаться от этого альфы он не сможет. Что голова забита этим волком, что он о нём вспоминает в течении всего дня. И, если честно, не жалеет. Хочет думать о Юнги снова и снова. И так нетерпеливо жаждет их встречи… — Чимин, я тогда перестану тебе помогать, — в глазах Хосока разочарование вперемешку со злостью. Он не ждёт в ответ каких–то слов, просто ставит перед фактом, добавляя: — Может, ты хоть так поймешь. Омега остаётся один. Он понимает суть слов альфы, также как и понимает, что за игру он ведёт и на что пытается надавить. Если Хосок перестанет помогать, то это не просто отказ в помощи Чимину. Это отказ всей его семье. Без еды останется не только омега, но и его отец, и папа. И Хосок прекрасно это осознаёт. Иначе бы такого не говорил. Рассчитывает, что Чимин, так сказать, одумается. Не будет, как выразился альфа, «дурить» и не оставит всю свою семью без еды. Но одумается ли белый волк? Чимин в пустоту лишь недовольно фыркает, уходя следом в сторону своего дома, опуская мордочку.

***

— «Ну же… Маленький, скажи хоть что-то», — голос альфы нежный. Он убаюкивает пытается хоть как-то вывести на разговор расстроенного омегу. Вылизывает шерсть на шее, показывая, что рядом, что готов выслушать. Чимин остаток дня и дорогу в ночи до Юнги не помнит. Словно всё было в тумане, пока он проживал эти часы. Отвлечься от переживаний, от слов Хосока, от происходящего в стае… Отвлечься от себя и своих мыслей… Не получалось. Очень хотелось воспроизвести в голове образ чёрного волка, вспомнить его запах, голос, перебить Юнги всё, что творилось в голове. Но это, увы, тоже не получилось. И теперь он, так и не проронив ни слова, сидит на границе своей стае, не пересекая ее, и утыкается носиком в чёрную шерсть волка, который с трепетом и волнением ждал его. — «Что тебя так расстроило? М?» Хочется ответить просто и честно — всё. Абсолютно всё его расстраивает и заставляет чувствовать себя отвратительно. Но повесть на, хоть и крепкие, плечи Юнги это не хотелось. Вдруг, альфа будет переживать? Он уже волнуется за белого волка, пытается понять, что происходит… А если Чимин сейчас вывалит абсолютно всё, то даже и не знает, что будет. Решает рассказывать всё порционно. Так будет лучше. — «У меня всё никак с охотой не складывается…», — и поглубже зарывается черным и влажным носиком в черную шерсть. Делает вдох поглубже и на секундочку успокаивается. Уже хоть что-то. — «Чимин, маленький, я тебе говорил уже… Нет ничего такого в том, что у тебя не получается. Напомню, что ты — омега», — говорит и так очевидные вещи. Но что с этим делать белому волку? Все оборотни, которые охотятся сейчас, являются омегами. Однако у них ведь получается… — «Всё хорошо. Однажды получится. Обязательно получится». А если нет…? — «Хосок, альфа из нашей стаи и мой… Друг. Он помогал мне и моей семье, но… Сейчас, кажется, он делать этого больше не будет. Добывать еду должен я. А я ни на что не способен…» — и затихает с каждым словом всё больше. Мордочку свою доставать и показывать не хочет. Сгорает от стыда перед Юнги. Так не хотелось казаться таким, как говорил однажды Чонгук, бесполезным. — «Вот как… Не переживай. Я уверен, что в следующую охоту у тебя всё будет отлично», — и действительно звучит чётко и уверенно, ни разу не усомнившись в своих словах. — «Ты же завтра идешь на охоту?» — в ответ омега кивает слегка заторможенно. — «Давай разойдемся сегодня чуть раньше?» И тут омега всё же от волка отлипает. Смотрит своими глазками-бусинками, пытаясь понять, что только что сказал оборотень. — «Раньше?» — «Да. Вы ведь с утра охотитесь?» — «Да, но…» — «Вот. Разойдемся, ты придёшь и хорошенько поспишь», — и наклоняет в сторону мордочку. В голове словно слышится легкая улыбка… Интересно, а как выглядит улыбка Юнги наяву? — «И пойдешь в полном расцвете сил охотиться». — «Юнги… Да дело не в том, сколько я сплю и как…» — «А вот я думаю, что ты поспишь и завтра всё будет отлично», — и альфа не сдерживается. Снова наклоняется ближе, ведёт носиком вдоль мордочки и спускается ниже к шее, наслаждаясь открыто сладким запахом омеги. Чимин собирается протестовать, не хочет уходить от этого уверенного в своих словах волка… Но Юнги словно это улавливает, успевая сказать раньше: — «Всё, не спорь. Давай поболтаем о чём-то, пока есть время». — «Юнги…» — «О, а вот на счёт людей!» И Чимин тает. Юнги так заинтересованно спрашивает у него что-то, уточняет и вникает в жизнь омеги, который поселился в его сердце и голове. Отвлекает мастерски, что уж говорить. И белый волк становится словно пушистым облачком, никак не похожим на мрачную тучу. Не грустит и не тревожится. Вливается в разговор, рассказывает кучу всего и наслаждается параллельно прикосновениями чёрного волка. Да, они оба вляпались конкретно.

***

Все инструкции и пожелания Юнги были соблюдены. Как бы омега не пытался и не пробовал сопротивляться, как бы не старался уверить альфу, что всё хорошо и дело далеко не во сне… Всё было безуспешным. И неясно, то ли просто уверенность чёрного волка была такой подавляющей, то ли тот прибег к тому, чтоб использовать свои феромоны. Чимин не знает. Но факт остаётся фактом — он действительно раньше запланированного оказался дома и, о чудо, смог даже более-менее выспаться. Верить альфе очень хочется. Если тот так убежден, что сегодня всё получится, то, может, так оно и вправду будет? Чимин надеется. Он прокручивает в своей голове все слова оборотня с чужой стаи. Думает об этом когда только проснулся. Думает, пока менял свой облик из человеческого в волчий. Думает, когда уже покидает дом. И, конечно, думает, когда уже видит кучку омег, собравшихся для охоты. Уверяет, что сегодня получится. Гёнхи на охоту сегодня не пошёл, как и часть других омег. Сегодня их было меньше, нежели вчера. И это радует. Даже если Чимин снова опозориться и это потом разнесут по всей стае, но в моменте он получит куда меньше колючих взглядов в свой адрес. Уже спокойнее. Было бы ещё лучше, если бы… — «А ты всё не сдаешься?» — и фыркают прямо в ушко. Чимин выпадом ответить не успевает. Слишком зациклился на том, чтоб настроить себя на хороший исход. Поэтому, словно маленький котёнок, а не огромный белый волк, поджимает ушки, покосившись взглядом на наглую морду бежевого волка. Чонгук в ударе каждый день. — «Испугался? Извиняюсь», — и смеётся про себя. — «Все готовы?» — спрашивает один из омег, на что получает короткие «да» или просто кивки мордочками. — «Тогда, вперёд». — «А ты готов, Чимин-и?» — омеги начинают уже убегать вглубь леса, кто куда, все в разные стороны. И лишь двое остаются сначала на прежнем месте. — «Успел нажаловаться, какой ты бесполезный?» Чимин смотрит на волка с испугом. Знает о ком говорит Чонгук, понимает, куда он сейчас пытается ударить. И ударить — это всё, чего бежевый оборотень хотел. Ответа не ждёт. Упивается реакцией белого волка, наслаждается ей и срывается на бег, через мгновение скрываясь среди чащи леса. Невыносимо…

***

Отбиться от стаи омег — лучшее решение. Рядом никого, спокойно и тихо. Его добычу, которую он заметит и постарается поймать, никто увести не сможет. Красота. Чимин старается передвигаться тихонько, он практически ложиться своим белым пузиком на такой же белый снег. Движется на согнутых лапах, выискивая глазами хоть какое-то движение перед собой. Начинает внутри злиться немного. Словно в лесу нет больше никого, кого можно было бы схватить в свою пасть. Только… Омега застывает и хмурится. Он даже неосознанно из своей позы, так хорошо его скрывающей, встаёт на лапы и навостряет уши, пытаясь разглядеть то, что бросилось в глаза. На холодном снегу лежит тело небольшого зайца, окрас которого походил на окрас самого Чимина. Однако животинка никаких признаков жизни не подавала. Не было похоже на то, что заяц просто прилёг отдохнуть посреди леса. А стоило омеге всмотреться хотя бы на один процент больше, то пасть от удивления тут же отвисает. Мёртвый. На шее белого создания виднеется алая кровь, которая уже окрасила и снег под его телом. Он был убит зверем и оставлен здесь, на холоде и в одиночестве. Чимин начинает подкрадываться снова. Осторожно, словно перед ним находилась ловушка, способная за мгновение его погубить. Он всматривается в тело погибшего зайца всё больше, будто таким образом сможет увидеть западню, которая его поджидала. И, совершенно неосознанно, белый волк принюхивается. Делает несколько коротких вдохов и… Замирает. Показалось? Приходится сделать вдох поглубже, чтоб в своих догадках убедиться или их опровергнуть. А далее не может остановиться. Легкие тут же заполняются приятным и знакомым ароматом цитрусовых, что у омеги даже чуть закатываются от удовольствия глаза. Зато к зайцу подойти теперь не страшно. Это запах Юнги. Юнги. Этот альфа помогает ему… Поймал зайца, а затем бестрашно проник на чужую границу, чтоб добычу эту подкинуть. Помогает Чимину, чтоб тот себя не чувствовал таким ни на что не способным. Хочет ему облегчить жизнь и наполнить её радостью. Чимин во всё поверить не может. Юнги рисковал, когда на их территорию подкидывал этого несчастного зайца. И омега точно знает, то тот все риски понимал, что знал насколько это может быть опасно. Но всё равно решил помогать… Чимин сходит с ума.