Поговорим о нас
9 мая 2025 г., 21:37
Примечания:
/не бечено/
***
«Проклятье!» Мысленно ругалась Генлонг на протяжении двадцати минут, слушая историю знакомства Аой с Теном. Ген не понаслышке знала, насколько она талантливый рассказчик, так как читала каждую её новую книгу. Её слова-ножи стремительно достигали поставленной цели, причиняя нестерпимую боль. Её забота, нежность, каждая эмоция и улыбка заставляли сердце Ген трепетать, но осознание, что это всё предназначалось другому человеку, до крови вскрывало затянувшиеся раны. Лишь чувство гордости и нежелание показаться слабой не позволяли ей сейчас же покинуть ресторан. — А как вы двое познакомились? Этот неожиданный вопрос от Тена заставил Ген вынырнуть из своих мыслей и вернуться к паршивой реальности. Она сдержалась от того, чтобы не послать этого напыщенного индюка куда подальше, состроила милую гримасу и, нацепив самую счастливую улыбку, ответила: — Ах, это такая замечательная история… И пустилась в не менее длинный рассказ, дополнив его несуществующими моментами, радуясь незнанию Джонатана тайского языка. «В эту игру могут играть двое», — заметив злой взгляд Аой, подумала победоносно Генлонг. Но вдруг Аой улыбнулась. Улыбнулась так, что кровь в жилах Ген застыла. Она знала эту улыбку. Так она улыбалась, когда задумывала какую-то шалость, когда говорила ей сладкие речи на ухо, когда добивалась от неё всего, чего хотела. Улыбнулась коварно, хищно, соблазнительно и заговорила по-английски. Ген изумлённо уставилась на неё, приоткрыв рот. Она была уверена, что Аой не знала его настолько хорошо, так как во время её учебы в университете лично помогала ей с заданиями по этому предмету. Но теперь она владела им настолько хорошо, что Ген даже заслушалась её прекрасным голосом и правильным приятным произношением. Из-за этого она чуть не пропустила мимо ушей её диалог с Джоном. — Do you think she loves you? — The main thing is that I love her. — For Gen, love alone is not enough. — Правда, Ген? — перешла она уже на тайский. — Что? — растерянно переспросила, потеряв суть беседы. — Ты любишь его? — Конечно, я… От ощущения поглаживания по лодыжке у Ген перехватило дыхание. Она подскочила на стуле так резко и быстро, что стукнулась коленками о стол. — Are you okay? — поинтересовался Джонатан обеспокоенно. — Yes, but it looks like there's a cat under the table. — Под столом нет кота, Ген, — снова на родном языке ответила Аой и придвинулась вплотную к столу. Касание повторилось снова, на этот раз более интенсивно. Что-то заостренное и холодное чуть приподняло ткань её спортивных штанов и прошлось по оголённой коже лодыжки сверху-вниз. Это повторилось несколько раз, с каждым разом посылая всё больше приятных импульсов по телу. Заглянув под стол, Ген увидела, как одна из стройных ног Аой в лакированных зелёных туфлях касается её ноги совсем не случайно. Ощутив, как она нагло поднимается всё выше и выше, Ген не сдержалась и вскочила, напугав остальных. — Мне нужно в туалет!***
Влетев в туалет, словно фурия, не сбив кого-то по пути, Генлонг подлетела к раковине и, открыв кран, подставила ладони спасительному потоку воды. Умылась несколько раз и уставилась на своё отражение в зеркале: чёлка мокрая, глаза лихорадочно блестят, щёки алые, губы, приоткрытые, подрагивают. Сердце так быстро и громко бьется в груди, что заглушает все звуки в голове. Ген прикоснулась рукой к груди, ощущая его стук под пальцами. Все эти три года ей казалось, что её сердце мертво. Она не ощущала его биения. Но стоило вернуться сюда и увидеть человека, которому Генлонг когда-то отдала не только сердце, но и душу и тело, она почувствовала себя живой. Но она не могла позволить себе снова причинить Аой боль, снова заставить её страдать. Если она собирается выйти замуж, так тому и быть. Решив вернуться обратно, чтобы попрощаться, Ген услышала романтическую музыку и перевела взгляд на танцующих в зале, и увиденное заставило её застыть на месте. Милая, нежная, красивая, идеальная, когда-то её Аой танцевала с другим. Прийдя в ресторан, она не обратила внимание на её наряд, так как на плечи был накинут мужской пиджак, но теперь Генлонг могла рассмотреть Аой получше. Увиденное поразило её. Зелёное платье, чуть выше колен, подчёркивало каждый изгиб. Ленты крест-накрест обтягивали грудь, оставляя небольшой участок обнаженного пространства на животе. Открытая шея, ключицы, плечи притягивали к себе взор. Вид сзади был ещё соблазнительнее, демонстрируя великолепную фигуру Аой во всей красе. Она раньше подобное не носила и не выглядела так безумно сексуально. Ген сглотнула. Всё её тело запульсировало. Кончики пальцев стали покалывать от желания прикоснуться к Аой, притянуть к себе, поцеловать и никогда больше не отпускать. Она даже сделала несколько шагов по направлению к ней, но остановилась, стоило услышать её смех. Раньше она смеялась только рядом с ней. Дарила улыбку только ей. Позволяла прикасаться к себе только ей. Смотрела этим влюблённым взглядом только на неё. Теперь это всё предназначалось другому человеку, с которым она собиралась связать свою жизнь. «И этим человеком была не ты, Ген» Только теперь до неё это дошло в полной мере. И принятие горькой правды полностью её разрушило. Надломило что-то внутри. Разбило вдребезги малейшие надежды, осколки от которых больно впились в и так кровоточащее сердце. Она не понимала, зачем вернулась. Что здесь делает? Если боль и страдания вблизи Аой усилились в десятки раз. Дрожащими руками Ген написала Тоду, что возвращается обратно самым первым рейсом, и ушла, даже не позаботившись предупредить Джонатана.***
Вернувшись в отель, Генлонг тут же двинулась в сторону мини-бара в номере. За три года она немного научилась пить и теперь употребление спиртного не превращало её в неконтролируемую оторву. Несколько глотков теперь помогали ей успокоиться, выбросить лишнее из головы, а главное — уснуть. Алкоголь спасал её от многих бессонных ночей, наполненных болью, страданиями и воспоминаниями об Аой. Она вытащила первую попавшуюся на глаза бутылку красного вина, открыла и наполнила бокал. Первый, второй, третий глоток не помог Ген справиться со своим отчаянием, и она осушила его до дна, сразу же наполнив бокал ещё раз. После него пришла лёгкая тяжесть в конечностях. Голова слегка закружилась и наполнилась пустотой. Это порадовало. Генлонг уже хотела прихватить бутылку и двинуться к телевизору, болтовня из которого составила бы ей отличную компанию этим вечером, но внезапный звонок в дверь застал её врасплох. Без каких-либо догадок, кто это мог быть, она распахнула дверь и так и застыла, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слова. На пороге стояла Аой. Она первая разорвала их несколькосекундный зрительный контакт и прорвалась в номер, толкнув Ген плечом. — Ты снова от меня сбежала, — почти что зарычала Аой, бросив сумочку на кровать. Глаза Аой опасно блеснули, вынуждая Ген попятиться назад. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Сердце забилось в каком-то бешеном ритме. Холодный пот выступил на лбу. Она была свидетелем разных эмоций, но настолько злой Аой видела впервые. — Я… я просто, — начала лепетать Генлонг, но слова застряли в горле, когда Аой шагнула ближе — Заткнись, — прошипела она. — Ты заставила меня пройти через самый настоящий ад и, когда я наконец смогла выбраться из этой пропасти, снова появилась. Вся такая надменная, холодная. Ты так смотрела, будто я для тебя никто и тебе плевать на меня. Из-за этого мне хочется выцарапать тебе глаза. Аой, казалось, была готова разорвать её на части, и в этом взгляде не было ни капли жалости. Она знала, что сама виновата в том, что произошло, но сейчас, когда гнев Аой обрушился на неё, до Генлонг в полной мере дошёл масштаб последствий, через которые она заставила пройти Аой. — Я не хотела, — наконец выдавила Ген, на что Аой лишь мрачно усмехнулась. — Не хотела? — переспросила Аой, её голос был холоднее ледников в Антарктиде. — Ты не хотела, но всё равно оставила меня одну, когда я больше всего нуждалась в тебе. Теперь ты вернулась, раскрыла правду о том, что все эти три года втайне помогала мне, и вновь сбегаешь? Почему ты вернулась? Что ты хочешь от меня, Ген? Генлонг ощутила, как её сердце сжалось от боли. Непрошеные слёзы подступили к глазам. Она не могла позволить себе плакать, но в груди нарастала такая тяжесть, готовая в любую секунду разорвать её на части. Генлонг пыталась собраться с мыслями, но хаос в голове не позволял мыслить разумно и рационально, поэтому она назвала главную причину своего возвращения, которую не собиралась раскрывать даже под пытками. — Я вернулась, чтобы попросить тебя не выходить замуж. В номере воцарилась мёртвая тишина. Ген затаила дыхание, когда поняла, что ляпнула. С лица Аой сошли все краски, она побледнела, раскрыла и закрыла рот, потом нахмурилась, прищурилась, а в следующую секунду эмоция ярости полностью взяла над ней вверх. — Ты сама притащила сюда своего жениха, но требуешь не выходить за Тена? Ты сошла с ума? Кем ты себя возомнила? Какое ты имеешь право указывать мне и вмешиваться в мою жизнь? Ты потеряла это право, когда сбежала и выбрала деньги, а не меня! Так много хочется сказать, но Ген молчит. Аой сверлит её напряженным взглядом, но Генлонг просто-напросто теряет дар речи. Трудно дышать. Трудно ощущать, как любовь всей жизни прожигает в ней дыры ненавистным взором. — Молчишь, значит, — Аой поджимает губы и кивает сама себе, принимая какое-то решение. — Ясно. Она так стремительно разворачивается и идёт к кровати за своей сумочкой, что зрение Ген не поспевает за ней. Кажется, земля разверзнется под ногами и её затянет в кромешный ад. Но даже мучения в аду не сравнятся с той болью, которую она испытывает сейчас. Она теряет самое важное. Теперь Ген понимает, что чувствовала Аой, когда она сбегала. — Я никогда не выбирала деньги, — к ней неожиданно возвращается способность разговаривать. Аой замирает. Она не поворачивается, но всем своим видом показывает, что слушает. Ген сглатывает, пытаясь избавиться от комка в горле. — Я была рядом, потому что любила тебя. Я хотела разделить с тобой каждое радостное и грустное мгновение. Хотела прожить всю жизнь, состариться и умереть в один день, — с грустью улыбается, вспоминая, настолько была счастлива с Аой в прошлом, не останавливая отчаянных слёз. — Я сбежала, потому что любила тебя. Я не могла больше позволять тебе так тяжело работать. Когда ты приходила без сил, уставшая, изнеможенная, а я не могла ничем помочь, я чувствовала себя такой бессильной. Я так злилась, что не приспособлена к подобной жизни. Что ничего толком не умею делать. Не знаю, как заработать денег. Когда я видела твои руки в мозолях…руки, которые созданы для того, чтобы печатать шедевры, я была противна сама себе. Поэтому я написала все те обидные слова. Написала для того, чтобы ты ненавидела меня, презирала. Мне казалось, если ты будешь злиться на меня, то тебе будет легче справиться с моим уходом. И я вернулась… потому что люблю тебя. Всегда любила и буду любить. Не было ни дня за эти годы, чтобы я не думала о тебе. Когда Тод сказал мне… что ты выходишь замуж, я сперва обрадовалась. Ты продолжала жить, стала двигаться дальше. А потом… потом… Ген допустила заминку, что сразу привлекло Аой. Она развернулась на каблуках и сделала несколько шагов по направлению к Генлонг. Аой ловит себя на странной, ненормальной, безумной мысли, что той идёт такое состояние. Слёзы, как россыпь ярких звёзд, украшают её, делают милой, беззащитной. Все эти годы она мечтала увидеть Ген сломленной, раскаявшейся в своих ошибках. Мечтала о встречи с ней, о том, как сделает ей больно, как покажет, кого Ген потеряла. Она поиграется с ней и выбросит, как надоедливую игрушку. Поступит так, как Генлонг поступила с ней. Но сейчас её слова звучат так искренне, хочется вникать, жадно слушать часами подобные признания, которые кружат голову. — Что потом, Ген? — интересуется, с любопытством рассматривая. — Я поняла, что не готова отпустить тебя. Одна мысль, что кто-то другой прикасается к тебе, сводила меня с ума. Аой решила потрепать нервишки Ген ещё немного. Она рассмеялась: надменно, зло, хладнокровно, наслаждаясь её растерянным видом. — И ты решила, что, приехав сюда, сможешь помешать Тену прикасаться ко мне? Что-то ты не слишком прытко старалась, Ген. — Прекрати, пожалуйста. Голос дрожит. Ген закрывает глаза и мотает головой, пытаясь прогнать залезающие в сознание картинки близости Аой с Теном. — Ты потеряла меня, Ген. Самолично отказалась от меня. Думаешь, у тебя есть шанс всё исправить? — Прости меня, — Ген, больше не сдерживая слёз, опустилась на колени. — Пожалуйста, я так тебя люблю, — произнесла, искренне надеясь, что сможет хоть немного смягчить пропасть между ними. Аой, казалось, не спешила отвечать. Она просто облизала губы, а затем её взгляд из насмешливо-заинтересованного превратился в хищный, томный, триумфальный. — Мне нравится. — Что нравится? — спросила Генлонг не в силах понять, что Аой имеет в виду. Она медленно приблизилась, её пальцы коснулись подбородка Ген, нежно поглаживая кожу. — Нравится видеть тебя на коленях. Нравится видеть тебя такой слабой. Нравится, что собственные необдуманные действия довели тебя до такого состояния. Это как раз то, что ты заслуживаешь. Ген всхлипывает, как ребёнок. Аой завороженно провожает взглядом очередную слезу, держащую путь вниз по щеке, и тянется подхватить её пальцем. Растирает по коже, слыша как Ген задерживает дыхание. — Когда ты выглядишь такой побитой, как щеночек, мне кажется, я почти могу тебя простить. — Я сделаю всё, что ты захочешь, чтобы ты меня простила, — речь Ген пропитана надеждой, вера в которую впервые за всё время не кажется напрасной. Слова Генлонг как мёд для ушей. Как сладкая патока обволакивают, рождая множество вариантов того, чего бы Аой хотелось. Но то, чего она желала сильнее всего, уже здесь. Ген вернулась, рассказала ей правду, она её любит и готова вымаливать прощение. От одной только мысли, каким способом она заставит её это делать, тянет внизу живота. Момент кажется неподходящим, но Аой плевать. Слишком долго она ждала. Сколько ночей и дней провела, фантазируя о Ген. У неё были только воспоминания, которые в голове набирали новые обороты и превращались во всевозможные сценарии происходящего. Ну, ей почти не пришлось стараться. Генлонг самолично принесла себя на блюдечке ей на растерзание, и от подобного лакомства Аой никогда не откажется. — Я знаю, чем ты сможешь отлично загладить вину, Ген, — голос Аой понижается до шёпота и звучит так сладко-соблазнительно, проникая в самое нутро. — И чем же? — нетерпеливость зашкаливает, вызывая улыбку Аой. — Своим ртом. Глаза у Аой голодные. Запретить бы законом её глаза, заставить носить линзы или повязку, сделать хотя бы что-то, лишь бы она так не смотрела. Под её взором Генлонг ощущает себя раздетой, а озвученные слова положения не спасают. Она поднимает взгляд и прямо в тот момент ловит, как Аой смотрит на неё. Опасные, завораживающие зрачки выражают все грязные и приятные вещи, которые она планирует сделать с каждым дюймом её тела. Ген внезапно вспоминает, что пила вино, но пьянеет она совсем не от него. Присутствие Аой, весь её великолепный вид, аромат, голос творят с ней нечто необъяснимое. Ген — сломленная, растрёпанная, в слезах, на коленях, одетая в спортивные штаны и толстовку, ощущает себя недостойной подобной неземной красоты. — Я не могу… Аой прищуривается, и её озорная ухмылка превращается в оскал. Она чуть наклоняется и касается ладонью щеки Ген, слегла поглаживая. — Я не спрашивала твоего согласия. Или ты это делаешь, или я ухожу. Молчание Генлонг служит её согласием. Аой хмыкает и присаживается на кровать, поманив Ген пальчиком к себе. Она собирается встать и подойти, как Аой неодобрительно цокает языком. — Я разве говорила тебе вставать? — фраза опасная, чарующая и подчиняющая. Её бровь издевательски взлетает вверх. Понимание, как нужно это сделать, рождает на щеках Генлонг яркий румянец. Она преодолевает несколько метров к постели на коленях. Когда Ген видит перед собой стройные, соблазнительные, изящные ноги, то чувствует головокружение и спешит облизать губы. За этим действием внимательно следит Аой, ощущая покалывания по всему телу. Она нетерпеливо разводит ноги в стороны, давая сигнал, что можно приступать. Аой улыбается, её губы изгибаются в игривой улыбке. Она знает, что держит девушку в своих руках, и это придаёт ей сил. — Мне нравится, когда ты слушаешься, — шепчет Аой, её голос становится мягче, но в нём всё ещё слышится та же колючая игривость. Она хватается пальцами за подбородок Генлонг и тянет ближе, вынуждая посмотреть на себя. Их взгляды встречаются, словно два магнитных поля, не способных разорвать связь. Ген чувствует, как дыхание становится всё более частым, и это подстёгивает её решимость. Осторожно коснувшись лица Аой, проводя пальцами по щеке, она видит, как её взор становится темнее, голоднее, жаждет незамедлительного послушания и выполнения приказов. В этот момент она понимает, что проигрывает, что готова отдаться этой девушке снова, полностью, без остатка. Сердце беспощадно разрывает грудную клетку, мозг отказывается работать в обычном режиме. Ген ощущает во рту пески Сахары, а внутри невыносимую потребность коснуться губами таких родных, тёплых, любимых губ. Она наклоняется, нос к носу, дыша одним кислородом. Аой проводит кончиком языка по губам, царапая ногтями подбородок Генлонг, выжидая действий. — Можно тебя поцеловать? Не вопрос — взывание, мольба, просьба. — Можно. Ген дёргается вперёд, но указательный палец, прижавшийся к губам, останавливает её порыв. — Можно там, внизу, — продолжает свою игру Аой. — Не заставляй меня ждать. Её пальцы нежно скользят по коже Аой, изучая каждую линию, каждую точку, где можно вызвать отклик. В комнате царит особая атмосфера — смесь напряжения и предвкушения, которая заставляет время замедлиться. Ноги у Аой непроизвольно начинают дрожать, когда Ген так прикасается. Ползёт под платье — нежно оглаживает руками бёдра, оставляет поцелуи на коленках, сжимает лодыжки и снимает с неё обувь, предоставляя себе возможность помассировать ступни. Она стягивает с Аой нижнее бельё, замечая влажное пятно на кружеве. Это делает Генлонг смелее. Она позволяет себе кривую самодовольную усмешку. Аой зло прищуривается, открывает рот для очередного потока возмущения и издевок, но вместо слов из её рта вырывается тихий стон, когда Ген наконец касается там, где было велено. Укладывает ладони на упругие ягодицы, тянет Аой ближе, на край кровати, вынуждая вцепиться для равновесия в постель. До побеления в костяшках Аой сжимает несчастное покрывало, отвлекаясь на секунду на его мягкость. К другой мягкости Генлонг прикасается губами, собирает капли возбуждения. Аой резко впутывает правую ладонь в тёмные длинные волосы, скребёт ноготками кожу, остервенело-нуждающе прижимая голову Ген сильнее к себе, двигает тазом, зажимая бёдрами, не позволяя отстраниться. Даже если бы сейчас наступил конец света, Генлонг не отстранилась бы, пока не закончила начатое: пока не увидела, не услышала, не почувствовала, как Аой распадается на части благодаря ей. Она ласкает её медленно, плавно, ласково — так, как ей нравится. Аккуратно собирает влагу, разводит складки губами, кончиком языка кружит по чувствительному комочку нервов. Аой зарывается в волосы сильнее, жёстче, уведомляя о скорой кульминации. Ген старается вдвойне, добавляет пальцы. Делает несколько поступательных движений рукой. Несколько раз щёлкает языком по клитору. Несколько беспощадных манипуляций с её телом подводят Аой к пику. Стон проносится по номеру, заползает в уши. Она держит Аой на волнах удовольствия, поддерживает её оргазм ещё немного, не прекращая облизывать лоно и насыщать себя её вкусом. Так же резко, как притянув, Аой отталкивает голову Ген от себя. Тяжело дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ген чувствует себя не лучше, раззадоренная таким лакомством. — Сними толстовку, Ген, — повелевает и довольно мурлыкает, когда её приказ незамедлительно выполняется. — Ляг на кровать. Она снова подчиняется, оставаясь в чёрной майке. Тело горит, пульсирует, скучает по Аой, а она ещё даже к ней не прикоснулась как надо. Генлонг удобно устраивается на подушках, почти тонет на этой большой гостиничной кровати. Хочется просить, умолять, молить, выпрашивать, упрашивать, но Ген молчит, только томно дышит и губы раз за разом облизывает, не сводя глаз с девушки. Аой поворачивается к ней. Тянется руками, и Ген жаждуще прикрывает глаза ожидая касания, но ничего не происходит. Аой берёт свою сумочку, ранее брошенную на постель, и снова ухмыляется. Ген сглатывает, зная, что этот вид улыбки ничего хорошего не предвещает. Она расстёгивает замок и вытаскивает наручники. Те самые стальные наручники, с которыми связаны не самые приятные воспоминания. Аой швыряет сумку, не глядя, себе за спину и седлает её бёдра. Ген вздрагивает, ощущая такой приятный, правильный, родной вес. — Руки. — Аой, я не думаю, что… Словесное сопротивление разрушает ладошка Аой, заткнувшая ей рот. — Не нужно думать, Ген. Нужно лишь делать то, что я говорю. Она сдаётся, протягивает одну руку, на запястье которой тотчас защёлкивается металлическое кольцо. Аой продевает цепочку сквозь железное изголовье и захватывает в плен второе запястье Генлонг. — Когда ты сбежала, единственное, что от тебя осталось, — чертово письмо и эти наручники. Ты не представляешь, сколько раз я фантазировала о том, чтобы приковать тебя и оставить. Одну. Отчаявшуюся, брошенную, преданную. Мысль о мести не позволяла мне сломиться, подпитывала силу духа, поддерживала желание жить. Теперь у меня есть всё, что я когда-либо желала. Работа, деньги, любимый человек. Так почему я должна отказываться от этого ради тебя, м? Интересуется Аой, склонившись на Ген, рычит, шепчет над её лицом. Генлонг, набравшись откуда-то смелости, растягивает губы в улыбке. — Потому что я единственное, что тебе было когда-нибудь нужно. Ты добилась всего этого, чтобы впечатлить меня. Чтобы вернуть меня. Чтобы отомстить мне. Своё хобби ты превратила в любимую работу, благодаря которой ты теперь зарабатываешь хорошие деньги. Охх, Аой, ты ведь знаешь, как я люблю деньги? Щёку обжигает удар. Внезапный, жгучий, злой. Никто не обращает на него внимания. — Заткнись! — рявкает Аой, метая молнии глазами. Ген специально перетягивает контроль над ситуацией в свою сторону, отвлекая Аой от мыслей оставить её прикованной к постели. Нужно лишь напомнить о прошлом, достаточно разозлить, найти предел и принять последствия своих действий. Генлонг готова пойти на этот рискованный шаг, если это поможет Аой выпустить пар. Она ерзает на кровати, удобнее укладываясь, сопровождая свои движения лязгом металла о металл изголовья. — Ну зачем же молчать? Все эти годы ты хотела поговорить, желала разорвать меня на части. — Я всё ещё хочу! — О, хорошо! Я вся твоя! Ты ведь этого добивалась, да? Специально откопала где-то этого дурачка Тена. Соблазнила, влюбила в себя до беспамятства. Дождалась предложения руки и сердца. Хотела, чтобы я узнала о свадьбе? — Да, — признаётся, чем шокирует Генлонг. — Ты предположила всё это, даже не подумав, что попала в точку? Да, Ген, я запланировала всё это с самого начала. Я знала, что ты узнаешь, приедешь, вернёшься ко мне. Ведь ты любишь меня. И полюбишь ещё сильнее, теперь, когда я стала по-настоящему достойной тебя. — Ты всегда была достойной меня. Это я была не достойна тебя. Ты сильная, храбрая, знающая, чего хочешь и как этого добиться. Ни моё письмо, ни время, ни расстояние не остановили тебя, не пошатнули твою уверенность, что я приползу обратно к тебе. — Ты права. — Но… — Ген запинается, встречая мягкий взгляд Аой. — Если бы не получилось? Если бы я не приехала… Что бы ты сделала? Аой молчит какое-то время. Молчит, задумавшись, словно и не рассматривала такой исход событий. — Тогда бы я поверила, что написанное в письме было правдой, и возненавидела тебя по-настоящему.
