Клятва рыцаря

      Тронный зал утопал в мягком, почти медовом свете закатного солнца, льющегося сквозь высокие витражи. От стекла падали пятна алого, золотого, синего цвета — они ложились на каменные плиты, на резные колонны, на стены, укрытые гобеленами с гербами. Тени длинными полосами растекались по залу, будто растворяя всё в ожидании.       На троне восседал Его Величество Том Марволо Реддл — прямая спина, рука, опирающаяся на подлокотник, в пальцах вертелся перстень-печатка. Лицо его было отстранённым, а глаза — будто омут, тихие и тёмные, оставались безучастны. Корона сбилась чуть набок, и этот маленький изъян делал его странно юным, почти мальчишкой, несмотря на чёрную мантию, расшитую золотом, на серебряные цепи, драгоценные камни и первые серебристые нити в волосах.       Перед ним, на одном колене, стоял Гарри Поттер. Колено в латном доспехе вдавлено в холодный камень, а рука сжимала рукоять меча, направленного остриём в пол. Голова рыцаря была склонена, волосы падали на лоб, пряча взгляд, а виски блестели от пота — то ли от долгой дороги, то ли от волнения.       — Я защищу тебя ценой своей жизни, — слова слетели с его губ тихо, почти молитвенно. Эхо подняло их, подхватило, понесло вверх, множа, и возвращая обратно, будто сама каменная громада дворца запоминала эту клятву.       Король не ответил, наградив своего рыцаря лишь долгим взглядом. И в этом взгляде было всё — не только власть, не только холодный расчет монарха, но и что-то личное, сокровенное. Гарри чувствовал его кожей, каждой жилкой. Ему хотелось взглянуть на монарха в ответ, но он ждал положенное протоколом время, пока наконец не позволил себе медленно поднять голову и встретиться с этими глазами.       Они смотрели друг на друга, и мир за пределами этого взгляда исчезал, расплывался, отступал. Гарри знал, что не имел права на этот взгляд, он был абсолютно не к месту и не ко времени, но этот короткий миг принадлежал только им.       Том еле заметно приподнял бровь, чуть насмешливо, с едва уловимой лаской, как умел только он. На что его рыцарь ответил короткой, робкой, но тёплой улыбкой, зная, что, король видит её. Он знал, что самолюбие короля тешит то, что Гарри смел улыбаться так только для него одного.       Однако в следующее мгновение всё исчезло. Взгляд короля снова стал холодным, маска монарха вернулась, скрывая все эмоции. Гарри в ответ опустил глаза, вновь став рыцарем и Его оружием.       Вовремя! Двери распахнулись, и свита влетела в тронный зал. Голоса наполнили пространство, разом разрушив хрупкое, трепетное затишье.       Король заговорил — голос его был твёрд, чёток, а слова, как клинки, точные и острые. Приказы посыпались, как весенний дождь, и все вокруг поспешили подчиниться. Гарри поднялся с колена, шагнув за трон, в родную тень, туда, где ему было место.       Он стоял позади короля, чуть сбоку, рука покоилась на рукояти меча. И лишь на краткий миг — когда свет от витража снова лег на трон — он позволил себе вновь посмотреть на него.       На того, ради кого дал клятву.       Когда все приказы в тронном зале были отданы, позолоченные двери бального зала распахнулись, пропуская короля. Его Величество вошёл первым, спина идеально прямая, взгляд устремлённый вперёд, шаг уверенный. За ним, в шаге позади, следовал Гарри — в тёмной тунике с серебряной вышивкой, с мечом за поясом, с горящим взглядом, что не искал праздника, но высматривал угрозу.       Гости склонились перед королём, и зал наполнился шелестом тканей, бряцанием металла, шорохом поклонов. Оркестр начал играть, и всё пространство заполонила тихая мелодия.       Том сел на своё место во главе длинного стола. Советники собрались вокруг него — лорд Тревис, с проседью в волосах и жёсткими глазами; камергер Морроу, высокий, худощавый, с хитрой полуулыбкой; леди Селена, в лазурном платье, острая, как кинжал, остроумная, как волчица. Поодаль, в тени колонн, стояли делегаты соседних земель, наблюдая с холодным интересом.       — Его Величество просит поднять бокалы за мир и процветание, — объявил глашатай.       Бокалы звякнули. Смех полился волной, зазвучали первые разговоры.       Гарри стоял за троном, чуть в стороне, глаза его скользили по залу, считывая каждую деталь. Он видел: советники перешёптываются, чужеземные гости переглядываются. И от осознания насколько хрупок заключенный мир у молодого рыцаря сжималось сердце в предчувствии беды. Этот мир, который Его Величество выстроил, окружив себя и властью, и врагами скоро мог дать трещину.       Когда Том обернулся, якобы что-то сказать Морроу, его взгляд — всего на миг, всего на одно крошечное мгновение — упал на Гарри. Алые глаза короля, уставшие, с тенью нежности, спрятанной за слоями власти и долга, пересеклись с ясным взглядом глаз цвета молодой листвы. Гарри чуть приподнял подбородок. Немая уверенность: «Я здесь. Я вижу. Я готов тебя защитить.»       Реддл отвёл взгляд, вернувшись к разговору. Но губы его на миг дрогнули — так тонко, что никто, кроме Гарри, не заметил бы этой искорки нежности под бронёй короля.       — Сэр Поттер, — один из пажей боязливо подошел к молодому рыцарю, склонившись близко к нему и зашептав на ухо. — Прошу простить, сэр, вас зовут в дальнюю комнату. Капитан требует вашего присутствия.       Гарри бросил ещё один взгляд на Тома. Тот не повернулся, но словно почувствовал — рука его сжалась на подлокотнике трона. Поттер прекрасно понял этот жест: король все слышал и отпускает его, но не сдвинется с места, пока рыцарь не вернется. Значит, следует поторопиться.       «Я обернусь как можно быстрее», — мысленно пообещал себе Гарри и торопливо шагнул прочь.       Он шёл вдоль колонн, мимо весёлых лиц, мимо заговорщицких взглядов, мимо обманчивой красоты бала. В голове уже звучали голоса — отчёты, тревоги, карты, слухи. Заговор. Что-то зрело, что-то ползло в темноте, что-то хотело пошатнуть трон.       — Сэр Поттер, — капитан стражи встретил его хмурым взглядом из-под кустистых бровей. — Вернулись разведчики. Докладывают о движении в лесах близ восточной границы. Послы соседнего королевства были замечены без охраны на тайной дороге. Вот тут и тут, — узловатый палец ткнул в несколько мест на карте.       Гарри слушал, всматриваясь в карту. Но краем глаза — через открытую дверь, через танцующую толпу, через шум, смех, блеск свечей — он всё равно искал его. Своего короля.       И, конечно, видел: Том сидел, чуть откинувшись, взгляд его скользит по залу, по лицам и, наконец, — почти невзначай, почти нечаянно — цеплялся за комнату, в которую ушел Гарри.       Они всегда видели друг друга, всегда чувствовали, каким бы далёким ни было расстояние.       Король едва заметно кивнул, явно чувствуя взгляд своего рыцаря и показывая, что всё в порядке, чтобы тот не волновался и занимался своими обязанностями. Как если бы он им сказал: «В порядке, жду».       Гарри выдохнул, положив ладонь на рукоять меча, и тоже чуть кивнул. На душе у рыцаря было неспокойно, но никому не следовало об этом знать, а королю он скажет об этом чуть позже лично.       Поттер отчетливо понимал, что разговор будет тяжёлым, а ночь будет долгой. Заключенный мир хрупок, и вокруг короля не утихают заговоры. Впрочем, пока они держат друг друга в поле зрения — трон устоит. Гарри все сделает для этого.       Поттер вернулся поздно. В бальном зале уже убирали пустые кубки, собирали оброненные ленты, гасили последние факелы. Лишь король оставался на месте, словно статуя, неподвижный в своём кресле, окружённый пустотой.       Он поднял глаза, когда Гарри вошёл, одним жестом выгнав всех слуг и запечатав магией двери.       — Ты задержался, — тихо сказал Том.       — Вести с восточной границы, — Гарри шагнул ближе, снимая плащ. Голос его звучал устало, но твёрдо. — Думаю, стоит это обсудить, но… позже?       Том плавно встал и не спеша подошёл к своему рыцарю. Лицо его было строгим, но взгляд — жарким, как горячее вино со специями. Он коснулся пальцами подбородка Гарри, заставляя того поднять глаза.       — Ты заставил меня ждать.       Эти четыре слова. Для кого-то другого бы прозвучали как приговор, но для Поттера они были признанием. В них звучала забота, надежда. И Гарри дрогнул. Его рука сама поднялась, легла на запястье Тома.       — Я всегда вернусь, — прошептал он.       Том улыбнулся — той самой улыбкой, что принадлежала только ему, нежной, чуть печальной, хранящей в себе тысячу несказанных слов. Он шагнул ближе, и их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. Лёгкое, трепещущее тепло разлилось по телам.       Пальцы короля прошлись по лицу рыцаря, по щеке, по линии скул. Гарри закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом прикосновении. Сколько раз он мечтал об этом? Сколько раз запрещал себе надеяться?       — Завтра… — начал Том, но Гарри прервал его, коснувшись губами его губ. Осторожно, робко. Как будто спрашивая разрешения и заодно прося прощения, что заткнул короля.       Том сперва замер, а потом ответил со всей отдачей. Губы его стали теплее, настойчивее. Руки скользнули к затылку Гарри, мгновенно запутавшись в волосах, и притянули ближе. Король углубил поцелуй, превращая его из осторожного в голодный, жадный, требовательный, полный накопленной тоски.       Они стояли среди теней, в объятиях, будто всё вокруг исчезло. Были лишь сердца, бьющиеся в унисон, лишь одно дыхание на двоих и совместное тепло, что превращалось в сжигающее пламя.       Том оторвался первым, тяжело дыша. Лоб его всё ещё касался лба Гарри.       — Они лгут, Гарри, — шёпот, хриплый, почти отчаянный. — Советники, послы… Ты видишь лишь тень. Это не заговор. Это лишь их страх.       Гарри открыл глаза. Зелёные, горящие, ясные.       — Я чувствую, Том. Что-то зреет, поверь мне. Они шепчутся за твоей спиной, они выжидают и ищут твоё слабое место.       — Ты видишь призраков, — жёстче сказал король, отстраняясь. Лицо его снова скрыла привычная маска монарха. Ни следа былого тепла. — Я держу корону в своих руках. Страна подчиняется мне. Не подрывай её изнутри.       — У меня и в мыслях не было, — Гарри шагнул за ним, рука схватила короля за запястье, останавливая. — Я защищаю тебя. Я клялся ради тебя. Не ради трона, не ради титула. Ради тебя.       Том долго смотрел на него. И Гарри отчетливо видел в его взгляде молчаливую борьбу с самим собой. И Поттер до конца не был уверен, что произойдет, пока заостренные черты короля наконец не разгладились.       — Тогда… — слова шёпотом сорвались с губ Реддла. — Тогда останься сегодня со мной. Не как рыцарь и страж, а просто как Гарри.       Гарри кивнул, и на его лице сама по себе расцвела счастливая улыбка.       Том провёл ладонью по его лицу, спустился по шее, приласкал ключицу, скользнул за ворот туники. Прикосновения стали увереннее, чувствительнее, жарче. Король крепко прижал своего рыцаря к себе и в следующее мгновение последовала вспышка, после которой они оказались в покоях короля. Реддл соблазнительно улыбнулся, почти касаясь губами губ Гарри, и повёл его к ложу, не отводя глаз, словно боялся, что тот в последний миг передумает.       Уже у постели их губы встретились снова — медленнее, нежнее, но с нарастающей жаждой. Гарри отвечал на каждый поцелуй, на каждое прикосновение. Руки изучали, запоминали, гладили, вбирали каждую черту, каждый вздох.       Том опрокинул Гарри на прохладные простыни и лёг рядом, прижавшись всем телом, укрыв их обоих плащом. Лицо спрятал в его шее и тихо, почти неслышно выдохнул:       — Если завтра они придут за мной… если завтра я проиграю… ты уйдёшь?       Гарри обнял его крепче.       — Никогда.       Они лежали в полумраке, под завывания ветра за окном и под привычный шёпот замка, что никогда не спит. И вся ночь впереди, пусть даже хрупкая, пусть даже обречённая, принадлежала только им.