Одна ночь или намного больше.

После того, как дверь кабинета захлопнулась, оставив Глена и Бетти наедине, в воздухе повисло электричество. Не было слов, только тяжелое, спертое молчание, нарушаемое лишь учащенным дыханием. Глен, привыкший держать себя в руках, чувствовал, как контроль ускользает. Бетти, чьи глаза еще недавно горели интеллектом и энтузиазмом, теперь были широко раскрыты, отражая смятение и… желание. Вина и влечение сплелись воедино, создав взрывоопасную смесь. Глен сделал шаг к ней, его рука потянулась, чтобы коснуться ее щеки. Бетти не отпрянула. Он провел пальцем по ее коже, ощущая ее тепло. - Бетти… – прошептал он, голос его охрип. Он не знал, что именно хотел сказать. Извиниться? Признаться в чувствах? Или просто утонуть в этом моменте? Бетти, не отрывая взгляда, медленно кивнула. В этот момент все рациональное отступило. Он видел в ее глазах то же, что чувствовал сам – непреодолимую тягу, затмевающую разум. Он притянул ее к себе, и их губы встретились в поцелуе, робком вначале, но быстро переросшем в страстный порыв. Поцелуй был ответом на все невысказанные слова, на напряжение, копившееся между ними. Он был вызовом всем правилам, всем приличиям. Поцелуй углублялся, руки скользили по телам, стирая границы. Одежда стала помехой. Глен, не в силах сдерживаться, прижал Бетти к столу, задыхаясь от желания. Она не сопротивлялась. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в его волосах. В этом кабинете, среди стопок бумаг и улик, они отдались страсти. Мир вокруг них перестал существовать. Было только они, их тела, их желания. Когда все закончилось, оба лежали, тяжело дыша, оглушенные произошедшим. В воздухе висел запах кофе, смешанный с запахом духов Бетти и… запахом их греха. Глен поднялся, его взгляд был полон сожаления. Он чувствовал себя одновременно виноватым и живым. Они оделись, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Глен попытался вернуть себе хладнокровие, но в его движениях все еще сквозила нервозность. Бетти, напротив, казалась спокойнее, хотя в ее глазах плясали огоньки решимости. Они вышли из кабинета, словно из зоны боевых действий. Им предстояло вернуться к расследованию, но теперь все было иначе. Их отношения, их жизни, их будущее – все было поставлено на карту. Глен знал, что им придется заплатить за эту ночь. Но он также знал, что уже не сможет жить без Бетти. И он был готов пойти на все ради нее. Даже на риск. Даже на разрушение. Вернувшись к расследованию, они старались вести себя как ни в чем не бывало, но напряжение витало в воздухе, как тяжелый туман. Каждый взгляд, каждое прикосновение (случайное или намеренное) были пропитаны новым смыслом, новой страстью. Глен чувствовал, как его сердце отбивает безумный ритм при каждом приближении Бетти, а ее присутствие стало для него одновременно благословением и проклятием. Они сосредоточились на деле, но теперь их совместная работа обрела новую остроту. Бетти высказывала свои версии, предлагала новые улики, но в ее глазах читалась не только сосредоточенность, но и вызов, как будто она испытывала Глена, проверяла его преданность. Глен, в свою очередь, ловил себя на том, что ищет в ее глазах подтверждение своим чувствам, ответы на вопросы, которые мучили его. Их секрет стал их общим грузом, связывающим их невидимыми нитями. Они старались избегать личных разговоров, но в каждом рабочем совещании, в каждой фразе, в каждом взгляде проскальзывали намеки на их запретную связь. Вскоре, после очередного напряженного дня, когда улики указывали на неожиданного подозреваемого, Бетти задержалась в кабинете Глена. Он уже собирался уходить, но она встала у двери, преграждая ему путь. - Мы должны поговорить, - сказала она, ее голос звучал твердо, но в глазах читалась усталость. Глен вздохнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Они должны были решить, что им делать дальше, как жить с этим секретом. - О чем? - спросил он, стараясь сохранять спокойствие. О нас, - ответила она, ее взгляд был прямым и честным. - О том, что произошло. О том, что будет дальше. Он подошел к ней, его рука коснулась ее щеки. Она не отпрянула. - Я не жалею, - прошептала она, глядя ему в глаза. - Ни о чем не жалею. Глен притянул ее к себе, поцеловал, и в этот поцелуй вложил все свои чувства, всю свою страсть, всю свою тревогу. Он понял, что уже не может жить без нее, что готов пойти на все, чтобы сохранить эту связь. - Я тоже, - ответил он, отстраняясь. - Я тоже не жалею. И я готов бороться за нас. Но бороться предстояло не только за их любовь, но и против системы, против общепринятых норм, против закона. Их связь могла разрушить их карьеры, уничтожить их репутацию. Им предстояло принять сложное решение: следовать своим чувствам или подчиниться обстоятельствам. Они знали, что впереди их ждет много трудностей, много испытаний. Но они были вместе, и это давало им силы. Их любовь была запретной, но она была настоящей. И они были готовы идти до конца.